Подражать Анне Франк…
kassandra_1984

Я внимательный,
Я старательный,
Привлекательный
Замечательный,
Образцово-показательный!
С. Богомазов

Слыхали новость? «Ультралевая НГО подписала договор о сотрудничестве с Фондом Анны Франк… Генеральный директор New Israel Fund Микки Гицин сказал, что сотрудничество с Фондом Анны Франк усилит деятельность его организации в нескольких вопросах, включая борьбу за социальную справедливость, способствование сосуществованию, гендерному равенству и борьбе с расизмом в Израиле».

Оно конечно — фонд Анны Франк с самой Анной путать не надо. Есть (была) живая реальная Анна Франк, и есть (тиражируется) образ, символ, образец для подражания…

На лекциях, которые слушала я в «Яд Вашем», не раз и не два звучали нотки неподдельной обиды: Вот, мол, не уважали в Израиле уцелевших в Катастрофе, не проявляли чуткости, не учитывали, что не было никакой возможности сопротивления… О том, что происходило тогда, в конце сороковых, судить не берусь — меня тогда тут не было — но в современных лекциях все настойчивей, все назойливей пробивалось: Непротивление злу насилием есть героизм, как минимум, не меньший, чем самозащита, а если приглядеться, то, может, и более того.

Оказывается, главное — не одолеть убийц, а превзойти их морально. Символом такого морального превосходства и сделали Анну Франк, потому что на ее внутренний мир, судя по дневнику, происходящее вокруг нисколько не влияло, никаких чувств — ни положительных, ни отрицательных — к нацистам не испытывала, жила обычными психологическими проблемами девчонок своего возраста. Не нам судить, хорошо это или плохо, возможно, «вытеснение» по Фрейду было в данном случае оптимальной психологической защитой, да к тому же и объективной информации о происходящем у нее не было.

Зато у нас-то, у сегодняшних, и информация, и оружие есть, и в избытке, но… пользоваться этим оказывается… безнравственно. В качестве нравственного образца предлагается беспомощность и беззащитность жертвы. Анна-то свою участь, увы, не выбирала, зато от нас требуют добровольного согласия пойти как овцы на бойню. В крайнем случае дозволено задним числом претендовать на компенсацию, добиваться наказания убийц по суду, но действующим убийцам никоим образом не мешать — разве что спрятаться, а если все равно обнаружат — ну, значит, не повезло…

Бертольт Брехт говорил, что от одного и того же человека в одних и тех же обстоятельствах можно с одинаковой вероятностью ожидать двух диаметрально противоположных поступков. Из истории Анны Франк можно с одинаковой вероятностью сделать два диаметрально противоположных вывода:


  1. Преследование и убийство Анны Франк было делом очень нехорошим, мы никогда не должны так поступать.

  2. Преследование и убийство Анны Франк стало возможным из-за ее беззащитности. Мы не должны больше быть беззащитными.

Вы скажете — одно не исключает другое. А это — как посмотреть… Чтобы не быть беззащитным, надо — в пределе — убивать врагов. Но ведь те, кто убивал Анну Франк, были убеждены, что все евреи им враги. Даже если на самом деле было не так, они-то на самом деле верили. Значит, защищаясь, мы рискуем совершить как раз то, чего совершать нельзя!

Логично? — Да, логично. Так как же быть? Придется, видимо, последовать совету Айн Рэнд: Если логика приводит к абсурду, проверьте исходные постулаты. И, от себя добавлю, не только сформулированные, но и принятые по умолчанию.

В частности: призывая воздерживаться от столь нехороших поступков, вы по умолчанию предполагаете, что подавляющее большинство человечества уже готово (или вскорости будет готово) последовать этому призыву. Оно бросит воевать, возлюбит ближнего и перестанет поддаваться демагогической пропаганде. Но… а почему вы так думаете? Ведь если до сих пор оно воевало, не любило и поддавалось, то наверняка вследствие каких-то причин. И что — они уже исчезли? Или вы знаете, как их устранить? Если же на ваш призыв откликнется лишь часть человечества, которую вы, конечно, сочтете лучшей, то вскорости неизбежно выяснится, что она слишком хороша для нашего грешного мира.

Но отказавшись от абсурдного постулата, мы тем самым берем на себя обязательство разбираться в ситуации, принимать решения и нести ответственность, если они окажутся ошибочными. Всякий раз предстоит определять заново, кто нам друг, а кто враг, чем привлечь первого, чем отпугнуть второго, и не подставляют ли нам в качестве врага не того, кто опасен, а того, с кем легче справиться… В результате мы, возможно, сохраним жизнь, но вероятно утратим безупречную моральную репутацию, о которой столь неусыпно печется New Israel Fund, ибо единственной гарантией от ошибок является, как известно, бездействие.

Не знаю, какой из двух вариантов выбрала бы сама Анна, но фонд ее имени свой выбор сделал однозначно: Вся прибыль от издания дневника еврейской девочки, убитой по причине ее беззащитности, будет отныне тратиться на убеждение недоубитых евреев, как можно скорее взять с нее пример, принципиально отказавшись от всякой самозащиты. И то сказать, ведь Анна Франк была гораздо нравственнее убивавших ее нацистов.


Эстафета поколений
kassandra_1984
Самая большая глупость — это делать
тоже самое и надеяться на другой результат
         А. Эйнштейн

В конце 19 — начале 20 века жили-были в Германии евреи. Жили они, прямо скажем, неплохо и потому изо всех сил стремились продемонстрировать ей не просто абсолютную лояльность, но самую непритворную приверженность идеалам ее мейнстрима. Они жутко гордились дипломами немецких университетов и даже если не крестились, объявляли себя "немцами Моисеева закона". Во время Первой Мировой добровольцами шли на фронт и гибли в полной уверенности, что воюют за правое дело.

И очень они обижались на других евреев, которых звали "восточными" — темных, необразованных жителей "Идишленда", за то, что компрометируют их в глазах цивилизованных европейцев своими пейсами да лапсердаками и манерой сморкаться в два пальца.

Так вот и жили… до самого 33-го. А потом очень удивились…

В первое десятилетие после Гражданской войны евреи в России жили… ну, не то чтобы очень уж хорошо, но, во всяком случае, не хуже и не лучше всех других-прочих. В восторге от такой великой милости они вполне искренне заявляли:

Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю.

Обещались дойти до Ганга, без сожаления покидая хату бежали воевать под Мадрид, а уж в агенты Коминтерна проходили вовсе по конкурсу. Лейба Квитко до того обнаглел, что от имени Пушкина Гейне звал на ПМЖ. Все делали, все поставляли — от песни про Катюшу до гвардейского миномета того же названия.

И очень они критиковали своих несознательных западных соплеменников, своекорыстных ретроградов, не желающих мировую революцию поддержать.

А потом как-то услышали про "Ташкентский фронт" и врачей-отравителей… и очень удивились.

…Ну хорошо, поудивлялись, так, может, время пришло от удивления к выводам перейти? Понять, что при всей необходимой лояльности стране проживания все-таки не стоит нашему брату полностью отождествлять себя с ней и радостно бегать впереди паровоза? Что ухудшение нашего положения в конкретной стране в конкретный момент вызвано какими-то проблемами этой самой страны, а вовсе не наличием где-то в подлунном мире каких-то евреев, приверженных обычаям или взглядам, для данной страны не характерным?

А вот же и ничего подобного! Вот, извольте убедиться

Сотрудники американских правоохранительных органов задержали восьмерых участников протеста, которые во вторник, 3 апреля, приковали себя цепями к дверям израильского консульства в городе Бостон, штат Массачусетс.<…>

Сам Гринберг описывает IfNotNow как "объединение молодых американских евреев, целью которого является прекращение поддержки американскими евреями оккупации".

"Израильская оккупация Палестины является ежедневным кошмаром палестинцев и нравственным ударом для еврейской общины как в Израиле, так и в США", — говорит он.

Вот так: хоть цепями себя прикуют, хоть на уши встанут, лишь бы только доказать приверженность идеологии американского мейнстрима и откреститься от этих неправильных евреев из Израиля, что компрометируют их перед всеми левыми университетами…

Как вы думаете, скоро ли предстоит им испытать полное умственное изумление?

Первая публикация

Рассуждения об Эхуде Ольмерте, сирийском реакторе и израильской судебной системе
kassandra_1984
Уничтожение сирийского реактора как таковое я, разумеется, всемерно одобряю и поддерживаю, как и все прочие аналогичные действия ЦАГАЛа, но известие об этом мероприятии давно уже не является новостью – даже для меня. И потому мой вопрос – почему именно сейчас приспичило на весь мир объявлять то, что и от начала было секретом Полишинеля. И главное – кому приспичило?

Предполагаю, что приспичило Эхуду Ольмерту. Потому что, поставив его себе в заслугу, он явственно намекает: Вот я какой хороший, какое полезное дело сделал для страны. А вы меня, сукины дети, – за решетку. Где же ваша совесть-то, а?

Соглашаться ли с ним или не стоит, за малой осведомленностью судить не берусь, заинтересовала меня не сама претензия, но – момент, выбранный для ее предъявления. И выбран он – ничего не скажешь – очень удачно.

Момент, когда один за другим с треском лопаются надувные шарики обвинений против Натаньягу, когда очередной сенсационный "слив" в прессу уже опять оказывается переливанием из пустого в порожнее, когда на всех углах уже открытым текстом рассказывают, кто и чем шантажирует юридического советника, чтобы он открыл ну хоть какое ни на есть дело…

На подножку этого отходящего поезда и пытается Ольмерт сейчас вскочить. Виновен ли он на самом деле в том, за что его посадили, судить, повторяю, не берусь, но не об Ольмерте разговор. Предположим – он действительно жертва судебного беспредела – в таком случае, как вообще верить нашим судам? А если на самом деле взяточник, то под аккомпанемент несомненной лживости обвинений в адрес Биби, глядишь, – настоящие коррупционеры отмазываться начнут…

Куда ни кинь – всюду клин… 

Мифы и правда Холокоста - окончание
kassandra_1984
* * *

Напившись крови до отвала,

Стервятник пьян, и ворон сыт.

Добьёмся, чтобы их не стало,

И вновь мир солнце озарит!

Э. Потье


В конце 19-го, начале 20-го века в Европе при беспримерно высоком
жизненном уровне, комфорте, техническом прогрессе и смягчении нравов,
ширилось и крепло ощущение, что так жить нельзя, потому что распались,
разладились отношения между людьми. В истории это случается нередко и по
разным причинам — от технологических прорывов до демографических
взрывов, включая эпидемии и прочие стихийные бедствия.

Трещат устои, горят традиции, дотоле общепринятая картина мира идет вразнос,
под угрозой оказываются права и обязанности граждан, под сомнением —
принципы построения иерархии. Отдельный человек на такую ситуацию
реагирует философским индивидуализмом и поисками смысла жизни, а
общество в целом — усилением «поисковой активности»: зарождаются и
конкурируют друг с другом новые идеологии, призванные заменить прежнюю,
уже не дающую ответа на встающие вопросы, причем, наиболее успешные из
них обязательно включают «теорию заговора», т.е. указывают на «тайного
врага», которого надо ликвидировать, дабы достигнуть всеобщего
блаженства.

Вспомним древнюю легенду о воинах, выросших из зубов дракона:
не умея определить, кто запустил в них камнем, они обвиняют, а затем и
истребляют друг друга. В распаде общества равно виноваты все… или никто,
но люди, изощряясь в создании самых причудливых конспирологических
теорий, не перестают друг друга обвинять, а затем и истреблять, потому
что при всей абсурдности такие идеи имеют социологическое основание:
распадающееся общество необходимо срочно «подружить», а эффективнее
всего, как известно, «дружить против».
Какая теоретическая база будет подведена под «вредность» избранной жертвы,
сколько белых ниток уйдет на ее сшивание, включает ли идеологическая
догма ее изгнание, перевоспитание или уничтожение — определяется
местными традициями. Но ожидаемый результат всегда утопичен, всегда
вариации на тему «нового неба и новой земли» иоаннова апокалипсиса: как
только вредителей ликвидируем, так сразу все станут счастливы и полюбят
друг друга. И каковы бы ни были теории — практика всегда одна и та же:

1. Массовые убийства (есть такое хорошее слово «Демоцид«).
Поначалу нацисты думали ограничиться выдавливанием евреев из страны, но
потом как-то оказалось, что выдавливать некуда, да и вообще ввиду
перспективы захвата мирового господства такое решение могло быть только
временным… выбрали окончательное. Коммунисты в России задачу
выдавливания эксплуататорских классов решили успешно, но… вскоре поняли
свою ошибку. Пришлось на безрыбье эксплуататорами (или, на худой конец,
их пособниками) назначать всех, кто под руку подвернется. Не затем
убивали, чтобы устранить мешающих, а затем объявляли «мешающими», чтобы
убивать.

2. Перспектива земного рая.
Что такое счастье — это каждый понимал по-своему: одни как возможность
бездельничать и жрать от пуза, другие — как доблестный творческий труд
24 часа в сутки. Одни мечтали иметь свое законное место на иерархической
лестнице (лучше повыше), всегда поступать, как надо, и пользоваться за
это всеобщим уважением, другие — требовали полного равенства и отмены
любых запретов. Одни ждали дополнительных пряников за принадлежность к
«правильной» расе, а другие верили, что в прекрасном новом мире все
вскоре станут приятно смуглявые. На реальности все это сказывалось мало:
фанатики равенства развели номенклатуру, а ревнители чистой расы
арабов-семитов принимали в СС. Потому что счастье — это на будущее, а
сейчас надо трудно выживать, много убивать и крепко любить родного
фюрера.

3. Культ вождя.
Сталин и Гитлер победили конкурентов в борьбе за должность главного
идола толпы, но не они ее создавали — толпа сама искала идола. Вспомните
Ленина, которому история отпустила мало времени, но энтузиасты успели
его открытым текстом аж в божество произвести (См. хотя бы «Сами»
Н. Тихонова). Потребность в живом боге (или, на худой конец, пророке) —
отнюдь не причуда: в большинстве известных культур существует традиция,
приписывать все законы воле небес, значит, и на радикальные изменения в
законодательстве, создание «нового неба и новой земли» желательно
получить санкцию свыше.

* * *

Наш лозунг — всемирный Советский Союз!

Гимн Коминтерна

Свобода восстала в Германии,

И завтра охватит весь мир.

Марш нацистов


Итак, в финал вышли две не идентичных (строго идентичными не бывают даже
однояйцевые близнецы), но структурно изоморфных системы: у обеих
мировоззрение — конспирологическая теория про закулисных злодеев,
которые «дергают за ниточки» исключительно ради удовольствия напакостить
прогрессивному человечеству; у обеих главный инструмент власти — то,
что Оруэлл называл «внутренней партией», а Сталин «орденом меченосцев»:
элита, в исходом моменте — фанатичная, в дальнейшем — привилегированная,
лично преданная тому, кому обязана своим возвышением; у обеих в центре
государства, общества и мировоззрения обретается фигура непогрешимого
вождя.

Две квазирелигиозные системы, каждая из которых естественно — в эпоху
зарождающейся глобализации — претендовала на мировое господство. По всей
Европе они успешно вербовали сторонников, выбор той или другой стороны
определялся личными вкусами, социальной принадлежностью, национальными
традициями и прочими субъективными факторами, расклад менялся в
зависимости от места и времени, но те и другие в каком-то соотношении
были всюду.

И всюду, разумеется, — в отношениях смертельной вражды вплоть до уличных
боев (вспомним стычки штурмовиков и ротфронтовцев в той же Германии).
Каждый включил соперника в свою картину мира в качестве агента и ударной
силы легендарной «закулисы». Для коммунистов нацисты были прислужниками
«мировой буржуазии», хотя буржуев среди штурмовиков простым глазом было
не разглядеть, а для нацистов — коммунисты «жидовскими холопами».

Евреев среди коммунистов (и их «полезных идиотов») и впрямь было немало, ибо в
поиск «новой религии» вовлечены они были ничуть не менее прочих
европейцев, но выбирать-то им было не из чего. Обозначение мифической
закулисы как «мировой буржуазии» оставляло достаточно широкий простор
для маневра при выборе жертв, а назначение на эту роль «сионских
мудрецов» площадку резко сужало, зато сразу перекидывало мостик к давней
юдофобской традиции. Собственно, именно эта опора на традицию в
единственном, хотя и важном, аспекте дает некоторым историкам основание,
нацистов относить к «правым», а коммунистов объявлять «левыми», хотя,
по-моему, в данном случае такое деление совершенно бессмысленно.

Те и другие были, как сказано, нацелены на завоевание мирового господства,
и понимали, что без военного столкновения друг с другом не обойтись,
вопрос стоял лишь о выборе наиболее благоприятного момента. В конце
концов, Гитлер успел раньше, Сталин кончил лучше, но мы сейчас не про
то. Мы про то, что в какую бы страну ни приходили захватчики (все равно,
те или другие) они всегда могли рассчитывать на поддержку своих местных
сторонников. В любой стране были коммунисты, и нацисты были в любой. Не
шкурники, готовые за чечевичную похлебку маму родную продать, но
идейные энтузиасты, что за свои убеждения нередко успели уже посидеть в
тюрьмах. По их представлениям Родине они вовсе не изменяли, наоборот —
помогали ей скорее и безболезненнее пройти сложный этап изничтожения
злобной «закулисы» и устроения рая на земле.

Подчеркиваю: бескорыстные идеалисты, готовые миллионами убивать ради светлого будущего, симметрично наличествовали с обеих сторон,
вопреки распространенному заблуждению, будто нацисты открытым текстом
сознавались в своем людоедстве, а коммунисты-де говорили красивые слова.
Красивые слова про светлое будущее и всеобщее счастье говорили и те, и
другие, и те, и другие объясняли, почему ради этого надобно физически
ликвидировать «закулису» — злостную лишнюю деталь в механизме
мироздания. А благостная картинка в виде миллионов, обнявшихся на почве
всеобщего равенства, ничуть не более правдоподобна, чем изображение тех
же миллионов, обнявшихся на почве правильной расовой иерархии. И то, и
другое — абсолютно неосуществимые фантазии, зато реальность — массовые
убийства. С обеих сторон. Вот как переживалось это на субъективном уровне:


Добро

Потерт сыромятный его тулуп,

Ушастая шапка его, как склеп,

Он вытер слюну с шепелявых губ

И шепотом попросил на хлеб.

С пути сучковатой клюкой нужда

Не сразу спихнула его, поди:

Широкая медная борода

Иконой лежит на его груди!

Уже, замедляя шаги на миг,

В пальто я нащупывал серебро:

Недаром премудрость церковных книг

Учила меня сотворять добро.

Но вдруг я подумал: к чему он тут,

И бабы ему медяки дают

В рабочей стране, где станок и плуг,

Томясь, ожидают умелых рук?

Тогда я почуял, что это — враг,

Навел на него в упор очки,

Поймал его взгляд и увидел, как

Хитро шевельнулись его зрачки.

Мутна голубень беспокойных глаз

И, тягостный, лицемерен вздох!

Купчина, державший мучной лабаз?

Кулак, подпаливший колхозный стог?

Бродя по Москве, он от злобы слеп,

Ленивый и яростный паразит,

Он клянчит пятак у меня на хлеб,

А хлебным вином от него разит!

Такому не жалко ни мук, ни слез,

Он спящего ахает колуном,

Живого закапывает в навоз

И рот набивает ему зерном.

Хитрец изворотливый и скупой,

Он купит за рубль, а продаст за пять.

Он смазчиком проползет в депо,

И буксы вагонов начнут пылать.

И если, по грошику наскоблив,

Он выживет, этот рыжий лис, —

Рокочущий поезд моей земли

Придет с опозданьем в социализм.

Я холодно опустил в карман

Зажатую горсточку серебра

И в льющийся меж фонарей туман

Направился, не сотворив добра.

Автор — Дмитрий Кедрин, год написания 1933.


Хороший поэт, и притом нелицемерный гуманист, в копеечной милостыне отказывает
жертве кровавой коллективизации, «классовому врагу», ничтоже сумняшеся
навешивая на него вину за крушения на железных дорогах (вызванные
указаниями неграмотных комиссаров), за дезертирство с трудового фронта
(притом что сам же первый такого недорезанного на госпредприятие не
возьмет!), подозревает с ходу в бесчеловечности…

И наконец — резюме:


И если, по грошику наскоблив,

Он выживет, этот рыжий лис, —

Рокочущий поезд моей земли

Придет с опозданьем в социализм.

Лишний он на земле, сам факт его существования — препятствие на пути к всеобщему счастью.

...А ведь в том же самом году Осип Мандельштам, никаким боком с русской
деревней не связанный, прекрасно понимал, что там происходило. В одном
из вариантов известного стиха титулует он Сталина «душегубом и
мужикоборцем». Не в (не)информированности, стало быть, причина.

Товарищ Кедрин знает (по меньшей мере, в общих чертах), что происходит в
деревне и от чего бежал тот, кому он отказывает в помощи, но не знает…
другого способа решать реальные проблемы: от воровства и убийств до
крушений на железной дороге… ну, это, конечно, не более чем примеры
того, что «все не так, ребята», и необходимо срочно предпринять нечто
радикальное, чтобы исправить положение.

Так они думали, так чувствовали, не сговариваясь и не сомневаясь, а потом,
много лет спустя, когда пытались объяснить свое поведение, не находили
слов, кроме: «Да, верили… Ну, время было такое…».

Верили в то, что нашли, обнаружили «архимедов рычаг», позволяющий одним махом
разрешить главные проблемы человечества восстановить правильные
отношения между людьми. Очередная конспирологическая «закулиса» —
бяка-закаляка кусачая, которую господа идеологи из головы сами выдумали —
надежно заслоняла от их взоров человеческое лицо миллионов жертв,
возлагаемых на алтарь всеобщего счастья. Наоборот, себя они почитали
жертвами, страдающими под игом «тайного мирового правительства» и его
злодейских агентов по всему миру. Они в самом деле хотели, как лучше!

Нет, не административный ресурс Сталина и не демагогические таланты Гитлера,
не «расовые теории» и не «обострение классовой борьбы» — все эти
элементы не сложились бы в единый пазл, если бы не возник в обществе
стабильный спрос на «новое небо и новую землю». Спрос, который не
удовлетворен и поныне, и потому ни музеи в Освенциме, ни «камни
преткновения», ни картотеки «Мемориала» не остановят новый демоцид, хотя
пока еще неясно, кого и по каким критериям изберут в жертву на этот
раз, но… наши шансы уже опять неплохие.

Объяснять позицию наследников Гитлера, думаю, нет нужды, зато интересна позиция
наследников Сталина. Они ведь имеют вполне серьезные основания для обиды
на Израиль. Вспомните, как восторженно и громогласно обещали сильно
социалистические деятели второй и третьей алии
создать пилотный проект того самого искомого «нового неба и новой
земли», а вместо этого создали самое что ни на есть буржуазное
государство, общество, в котором, по глубочайшему убеждению левых «жить
невозможно», да еще смеют защищать его от нападений носителей новой
прекрасной надежды.
Оправдают ли исламисты эти ожидания? Пока что, думаю, они этого и сами не знают, слишком заняты выяснением отношений между собой, но одного у них не отнять: вполне искреннего стремления, устроить жизнь по правде-совести, уверенности, что уж они-то «знают, как надо». За это «Полезные идиоты» готовы все простить: и паранджу, и многоженство, и запрет на сало с горилкой, не говоря уже о терроре и массовых убийствах (тут им не привыкать стать).
А если исламисты доверия не оправдают? Ну что ж… ревнители прогресса
другого фюрера искать пойдут. Вот это-то и есть самое страшное.
 

Мифы и правда Холокоста
kassandra_1984




А вы учитесь не смотреть, но видеть,

Учитесь не болтать, а ненавидеть.

Хоть человечество и было радо,

Отправив этих выродков налево,

Торжествовать пока еще не надо:

Еще плодоносить способно чрево,

Которое вынашивало гада.

Б. Брехт


Холокост европейского еврейства — событие, конечно, значимое — это признают все.
Его обсуждают, утверждают, отрицают, увековечивают в многочисленных
памятниках, описывают в диссертациях и отказываются понимать, вину за
него друг другу как волейбольный мяч перекидывают, используют для
обозначения всего, что не нравится (например, вегетарианские закидоны
про «Освенцим у вас в тарелке»).

Но главное, похоже, никто — от евреев до юдофобов включительно — не заинтересован в том, чтобы в нем по-настоящему разобраться. Подобно куропатке, отводящей хищника от гнезда, различные сообщества и идеологии современного мира, не сговариваясь, рисуют картинки, не проясняющие, а
затемняющие происшедшее.


* * *

Русские  охотники в Якутии, убив медведя, считали своим долгом извиниться перед
ним, а также, видимо, боясь последствий, говорили его «душе»: «Не я тебя
убил, а тунгус» (заметим, что аналогичным же образом поступали охотники
коренных народов Сибири, возлагая однако вину уже на русского).


С. Колесников

Вопреки распространенным конспирологическим теориям западные демократии не
одобряли и не поддерживали Холокост — просто в списке их приоритетов
забота о евреях стояла на месте …надцатом. Можно долго и нудно спорить,
не следовало ли передвинуть ее повыше, или были достаточно веские
причины не делать этого… важно другое: то, что думали, делали и говорили
на Западе по поводу Холокоста, пока он длился, ни в какое сравнение не
идет с сильным и разнообразным шумом, поднятым задним числом. Все эти
мемориалы, музеи, коленопреклонения, закатывания глаз и придыхания:
«Никогда больше!.. Самое ужасное преступление всех времен и народов!..
Непостижимый взрыв варварства!».

…Но это все, увы, не ради нас, а ради убеждения, что тяжелая и
кровопролитная война была не напрасной — варварство остановлено, мир
спасен. Очень хочется себя видеть Георгием-Победоносцем на белом коне, а
Георгий без дракона не смотрится, так что дракона надо изобразить как
можно более зубастым (и преследовать в уголовном порядке всякого, кто
посмеет публично в его зубастости усомниться). Кроме того, согласно
канону, помощь Георгию принимать дозволено только от белого коня, но
отнюдь не от другого дракона. Оправданию вынужденного союза с Россией
(тогда СССР) как раз и служат утверждения об уникальности Холокоста, о
том, что убивать за национальную принадлежность — совсем не то же что за
социальную, а гораздо хуже — даже сравнивать невозможно.

Политика России — сложная и противоречивая. С одной стороны, она энергично
соперничает с Западом за место на белом коне — титул главного спасителя
мира от коричневой чумы — ибо гордость за победу 45-го с каждым годом
растет как на дрожжах (больше ведь гордиться-то и нечем!). С другой —
упорно оспаривает у евреев звание главной жертвы, потрясая недоделанным планом «Ост» и обозначая чохом всех уничтоженных как «мирных советских граждан».

С одной стороны — вовсю использует против народов, отколовшихся от
империи, обвинение (большей частью — обоснованное) в участии в
Холокосте. С другой — старательно заметает под ковер не менее активное
участие в нем же русских на территориях занятых немцами (та же «Локотская республика«,
например) и вспышку юдофобии на территориях не занятых, да к тому же
некоторые послевоенные телодвижения однозначно свидетельствуют о
намерении Сталина, довести до победного конца то, что не успел Гитлер (и
Сталин, в конце концов, тоже не успел).

Интересный факт наличия повсюду (что в Эстонии, что в Польше, что в России, что во
Франции) множества добровольцев «из местных», без которых столь
масштабная операция как Холокост была бы технически неосуществима,
повсюду же объясняется исключительно наличием бессовестных
коллаборационистов, продавших Родину за чечевичную похлебку.

Вдохновителем и организатором Холокоста в Европе единогласно называют Германию, она и
сама признала свою вину, что юридически вполне справедливо. Но
касательно объяснений — сводится все к известной солженицынской схеме:
да, виноваты… в том, что попались на удочку коварных манипуляторов,
которые нас обманули и убедили действовать в своих, а не в наших
интересах.

Общаясь с немцами — ровесниками и младше — убедилась, что они по первому требованию (и даже без оного) готовы каяться в чем угодно (главным образом в том, в чем лично вовсе не виноваты), но ни малейшего представления не имеют (и иметь не хотят), что у них на самом деле тогда
произошло. Создается впечатление, что окажись они, как говорят теперь, «попаданцами»
в те времена — попросту не нашли бы с окружающими общего языка, не
поняли бы ни надежд их, ни страхов, ни мотиваций. Поэтому плохим
анекдотом звучит утверждение, что они-де «осознали и перестроились». Ну,
то есть, перестроились-то за 70 лет безусловно не они одни, ибо все
течет и все меняется, но вот осознания никакого не было, нет и не
предвидится.

Аккуратно и добросовестно перечисляются, документируются, каталогизируются сами
события — типа облав, расстрелов и газовых камер, даже «камни
преткновения» с именами тех, кого когда-то с этой улицы увезли, в
мостовую вмуровываются на страх прохожим, но в цельную картинку пазл не
складывается. Право же, начинаешь где-то в чем-то понимать отрицателей,
как в том анекдоте про диспут: Выслушав аргументы атеистов, религиозный
авторитет ответил задумчиво: «Ну, в того бога, в которого вы не верите, я
тоже не верю».


Я тоже не верю в «уникальность», «непостижимость и необъяснимость», в
«самое ужасное преступление всех времен и народов», не вижу смысла в
хитрых вычислениях производительности крематориев и газовых камер (в
Бабьем и прочих ярах прекрасно обходились без них), и даже если в конце
концов окажется, что убиты были не 6, а всего 4 (или наоборот все 8)
миллионов — а что это меняет? Убили всех, до кого чисто технически
дотянуться смогли — этого вполне достаточно.


Коль скоро даже маститые исследователи Холокоста утверждают, что в конечном
итоге он остается непостижимым и непредставимым, то не логично ли будет
предположить, что на самом деле… его и не было? Ведь никаких приказов за
подписью Гитлера не нашлось, участников, которых потом судили, могли и
запугать, а свидетели… Помните, как у Галича:


Он брал Берлин.


Он правда брал Берлин,

И врал про это скучно и нелепо…


Согласитесь, внезапное беспричинное одичание целой цивилизованной европейской нации
представить трудно, зато очень даже легко (особенно если в юдофобии с
детства воспитан) представить Очень Хитрый Замысел евреев, которых на
самом деле преследовали (так ведь было за что!), и умирали они при этом
действительно массово (еще бы — без привычки-то да на тяжелый физический
труд!), но глобальные замыслы, но спланированное уничтожение… Нет-нет,
это все ихние «штучки» — сознательное преувеличение, выбивание
привилегий — от материальных до моральных — включая и поддержку их
сомнительного государства.

Что, не нравится вам такая логика? Мне тоже нет. Но опирается она, как ни
парадоксально, не только на антиеврейские предрассудки, но и… на нашу
собственную еврейскую мифологию Холокоста. На убежденность, что кроме
материального возмещения причитается нам еще и некий моральный
авторитет, преимущественное право учить человечество человечности и
выговоры делать всем, до идеального стандарта не дотягивающим, включая
родное государство Израиль. А ведь жертва — не почетное звание и, видит
Бог, мы этот статус не выбирали. Да, были среди нас солдаты (иной раз
даже и генералы) союзных армий, были герои сопротивления в количествах,
которые не упоминать предпочитала родная советская власть, но в том-то и
состоит Холокост, что абсолютное большинство убито было не за
сопротивление, не за борьбу, а просто за то, что дали себе труд родиться
евреями.


И почему вы думаете, что кто-то обязан был нам помочь, спасти, защитить
нас? Кто и когда обязан спасать малознакомых людей, принадлежащих к
другой культуре, обладающих (не важно, насколько заслуженно) не лучшей
репутацией? Тем, кто спасал, — земной поклон и вечная благодарность, но к
тем, кто не спасал (если не убивал), никаких претензий быть не может.
Много ли украинских крестьян украинцы-горожане в свое время от
голодомора спасли?


И не в том дело, что подобные претензии — не обязательно даже
высказываемые, но подразумеваемые — отнюдь не улучшают наших отношений с
народами Европы (их определяют проблемы куда более серьезные, но об
этом — ниже), а в том, что сами мы загоняем себя в роль и образ
«жертвы», ожидая (и даже где-то как-то требуя) от других, чтобы они «нам
обеспечили». Такая установка никого еще никогда до добра не доводила
(вспомнить хотя бы, что пожизненная халява афроамериканцам принесла). В
нашем же конкретном случае она выливается в нежелание размышлять над
прошлым и извлекать уроки на будущее.


…Только не надо, не надо мне приписывать глумления над памятью погибших, которые ничего сделать не могли. А как насчет демонстративно проигнорированных предупреждений
Жаботинского? А насчет непоколебимой веры в гуманистические принципы цивилизованной Европы? В то, что опасность угрожает не мне — ну, не может же быть, чтобы меня, такого культурного, утонченного, ассимилированного — нет-нет, пострадать может только тот, другой, который и гражданства не имеет, и пейсов не обстриг, и может даже где-то как-то сам виноват, поскольку не желает вести себя прилично…

Да, в тот самый момент жертвы уже действительно ничего сделать не могли, но, если бы сделали (или не сделали) что-то до того момента, возможно, не стали бы жертвами.


Однако даже если бы мы вели себя умнее и число жертв было бы меньше,
предотвратить Холокост как таковой было не в нашей власти, ибо причины
его с нашими словами, делами или мыслями, вопреки утверждениям
отрицателей, не связаны никак. В процессы, которые привели к нему, евреи
были вовлечены не более (хотя и не менее!) своих «арийских» соседей.

Россия, соцлагерь и прочие коминтерны от начала не сомневались, что причина
Холокоста — в проклятом капитализме, поскольку ему автоматически
приписывалась вина за все проблемы человечества, вплоть до плохой погоды
и несчастной любви. Но увы, ликвидация буржуев от Большого террора и
ГУЛАГа Россию не спасла…

На Западе (особенно в Германии и среди осевших в Америке немецкоязычных
эмигрантов) популярна версия более сложная. Перечтите внимательно
«Доктор Фаустус» Томаса Манна… Сознайтесь, вас не шокирует этот
исполненный истинно немецкой дотошности процесс над немецкой культурой
по обвинению в болезненном мистицизме, бесчеловечности и утрате всякого
смысла? …Да если уж на то пошло, чем немецкая культура хуже всякой
другой?


Ничем не хуже, — ответила т.н. «Франкфуртская школа«,
— все они опасные. Любая традиционная культура подозрительна, и всякий
ее носитель — потенциальный нацист. Ознакомьтесь хотя бы со знаменитой Ф-шкалой
— разве не нацелена она на выявление приверженности человека традиции, и
чем более он привержен — тем более (по мысли автора) склонен поддержать
что-нибудь эдакое, чреватое новым Холокостом.


На первый взгляд — логично: Третий рейх — царство тотального принуждения,
где каждый обязан думать, говорить и действовать как положено, а не как
самому охота. От запретов, как учит нас Фрейд, появляются комплексы,
всякие неврозы, потому и были немцы под властью нацистов такие злые.
Значит… противовесом нацизму должно быть общество, где каждый творит,
что душе угодно. Не зря французские студенты в 68-м на всех стенках
писали «Запрещать запрещается». Как только все раскрепостятся, станут
свободными, так сразу поглядят в глаза друг другу и научатся ближнего
любить… Но как-то вот не спасают гомосексуальные парады от погромов штурмовиков Антифы…


Со всех сторон явственно прослеживается желание не с причинами Холокоста
разобраться, а причастность к Холокосту наклеить ярлыком на людей или
идеи, неприемлемые по совсем другим причинам: на политических
противников, идеологических оппонентов, носителей чуждой культуры…

Так что же на самом деле тогда произошло?

* * *

Если ты не пахнешь серой,

Значит, ты не нашей веры,

Если с виду ты не серый,

Это значит — ты не наш.

А. Городницкий



Двадцатый век на западе Европы прошел под знаком космополитизма,
«общечеловеческих ценностей» и отмены границ. На востоке же он,
наоборот, ознаменовался развалом трех империй и нешуточными драками при
дележке территории. Достаточно вспомнить разборки между сербами и
хорватами, поляками и украинцами (на Волыни), кровавое изгнание немцев
из Судет. Самым страшным геноцидом была, конечно, резня армян при
распаде Османской империи.

Этот фактор сыграл определенную роль и в Холокосте: стремление обеспечить
этническую гомогенность молодых государств автоматически приводило к
ограничению прав и вытеснению «не своих», а поскольку евреи «своими»
никому не были, их всячески дискриминировали и выживали, но… до
истребления дело, все-таки, как правило, не доходило, поскольку евреи
претендовали на права, а не на территорию.


Встречались к тому же режимы весьма националистические и не весьма демократические,
что отстояли и защитили своих евреев: Финляндия, Болгария, Италия,
Венгрия (пока ее не оккупировали немцы).

Но даже в тех краях, где местные националисты в Холокосте участвовали
охотно, были они, при всем при том, не более чем исполнителями — идея и
организация была не от них. К тому же, добровольцев находилось
достаточно и в странах, которых вопрос о границах давно уже не волновал —
типа Голландии или той же Франции.


Если польский лавочник в еврее видел реального (и серьезного!) конкурента,
то французский полицейский, голландский студент или немецкий пролетарий
зачастую даже не представлял себе, на что похожи эти самые евреи.
Несомненно, доводилось ему с ними встречаться, как минимум, на улице, но
не доводилось их идентифицировать как таковых. Соответственно, идея
истребления этих абстрактных сущностей не могла у него возникнуть на
основе личного опыта или собственного интереса.


В Польше или Балтии национализм мог оказаться стимулом для участия в
Холокосте, но в самой Германии было иначе. Вспомним тезис Ханны Арендт:
нацисты только притворялись немецкими националистами — на самом деле они
были миссионерами идеологии, предназначенной для завоевания мирового
господства, идеологии, которой они, не задумываясь, приносили в жертву
немецкий народ (также как большевики — русский). Именно в этой-то
идеологии евреи занимали, можно сказать, центральное место.


Холокост вовсе не был ни «непостижимым взрывом варварства», ни следствием
патологического антисемитизма усатого параноика, ни результатом
«ущербности» немецкой культуры. Холокост был частью поисковой активности
Европы. Повторяю еще раз: всей Европы, а не только Германии.

                                                       
Окончание следует


Дай порулить!..
kassandra_1984

Первая публикация :http://club.berkovich-zametki.com/?p=35877

«Хозяин, <…> кого ты бьешь?.. Ты бьешь орлов. С кем ты останешься, хозяин, со смитьем?..»
                                               
И. Бабель

Да, прав был Фроим Грач — со смитьем они и остались. Деревню порушили к чертям, а потом с полей Канадчины, Канзасщины и Оклахомщины урожай собирали. Генералов постреляли, а после немцы дошли до Питера и Москвы…
да что я вам рассказываю, вы же сами знаете не хуже меня: смитье — оно смитье и есть, известно, откуда у него растут руки, да оттуда же и мозги.

А почему я это сегодня вспомнила? Да потому что вижу опасность: если смитью удастся одолеть Биби — пропала наша страна. Не потому что Бибитакой единственный и незаменимый, не оскудел еще наш народ талантами, апотому что дорвавшись до власти смитье знающих и умеющих на выстрел к ней не подпустит.

Они уже достаточно показали себя: за мир бороться намылились — получилось соглашение Осло. На коррупцию охоту объявили — чуть не каждый день на стройках люди гибнут из-за нарушения правил безопасности, а чиновники — ничего не видят и не слышат. Жилищную проблему Лапидик взялся решать методом снижения налогов на самые дорогие квартиры — честно защищал интересы таких же как он миллионерских сынков и дочек, да где ему, неумелому, с харедимными-то тягаться — они его десять раз купят и продадут, даже жульничать как следует не умеет!

На Натаньягу компромат стали копать — ничего не накапывается, остается только его родственников и знакомых шантажировать да пену взбивать: «Вот, мол, он, такой-сякой, одного шампанского выпил на миллион!». Это мы тоже уже проходили: на проклятых буржуинов народ натравить, всех их ограбить, квартиры роскошные трудящимся раздать (и по семье — в каждой комнате!), фабрики — рабочим (и за опоздание — срок!), землю — крестьянам (плюс голодомор и крепостные порядки в колхозе!). Ну, а себе родимым — квартиры в сталинском барокко, закрытые
распределители и прочие мелочи… в награду за то, что развалили страну.

Вот, к примеру, кто у нас нынче на Бибино кресло метит, прошу любить и жаловать: товарищ Ави Габай. Так прямо и обещает родной стране «правительство, ориентированное на ценности» — сам-то он, меняя партии как тирьям-пам-пам перчатки, определенно на ценности ориентировался (материальные, надо полагать). «Честное, прозрачное лидерство» — естественно, чего про лидера пресса не пишет — того и не было. Никто ведь вот не интересуется, откуда ныне покойный тов. Перес денежки свои брал, да сколько на обустройство резиденций своих потратил. Выходит, все было честно.

«Не совершающее зигзаги в угоду тому или иному олигарху» —вот-вот, это — главное. Никаких чтобы олигархов, что государство обогащают и рабочие места создают — ни боже мой! Все зигзаги у нас отныне будут только в угоду чиновникам, что средства не добывают, а исключительно перераспределяют — от работающих бездельникам. Ну и себя не забывают… Нет-нет, не подумайте плохого, все легально, они просто себе в сфере перераспределения и выдачи справок, что вам нужна справка,создают постоянно новые рабочие места. И законы соответствующие тоже вовремя не забывают принять — так что все прозрачно.

За что они на Биби-то бочку катят? Каждый убедиться может: просто бизнес, ничего личного. Покуда не препятствовал он им автобусами с египетской границы нелегалов возить… Разумеется, из чисто гуманитарных
соображений: их товарищи кибуцники за полторы копейки нанимали, ни налогов, ни страховок за них не платили никаких, а ежели заболеет или, там, ребеночку его в школу пора — так это все забесплатно, т. е. на наши налоги — не на денежки нанимателя… Да, так вот, покуда Биби на этот самый бескорыстный гуманизм глаза закрывал — никого же не интересовало, куда его Сара сдает бутылки.

Или вот — когда за одного растяпу-Шалита сотни террористов отпустил…Никто ведь и не заикнулся, какие у него сигары в шкатулочке! Дажепосадку Анат Кам за передачу за рубеж секретных документов генштаба ему простили, потому сами признали — хоть и из хорошей семьи, а заигралась дивчина. Вот если бы она свои тексты публиковала, какая наша армия нехорошая, не умеет воевать, не причиняя неприятностей врагу — этоничего, это можно.

Это вот она самая «ориентация на ценности» и есть, да не на какие-нибудь, а на истинно европейские ценности — те самые, которые добрые европейцы отваливают щедро «Бецелему», «Шоврим Штика» и прочим всяким, что в ихней прессе гадости пишут про нас. Это же вот и есть та самая свобода СМИ, а не какая-то там презренная коррупция, когда кто-то кому-то когда-то по слухам обещал какие-то пряники, чтоб супругу Бибину в газете разок-другой похвалил… Впрочем, в конце концов так и не дал, так что и похвалы, вроде бы, не состоялись… не важно.

Копать под Биби всерьез стали они, когда он не побоялся вступиться за солдата, застрелившего террориста, когда под сомнение поставил их право в судебном порядке любые законы отменять, когда не просто в экономике оказался успешным, но реальной опасностью стал для госмонополий, что давно уже не на страну работают, а на себя.

…Нет-нет, конечно, нет у них умысла разрушать страну… у большевиков в России тоже его не было, просто была уверенность, что они (и только они!) знают, как надо, и потому (в интересах народа!) сметали всякого, кто стоит у них на пути. Результаты — известны.

Заклинатели чуда (окончание)
kassandra_1984

*  *  *

А ты твердишь, что на свете
Не бывает чудес.
Ну что тебе ответить?
Они на свете есть.
Э. Иодковский

Сообществам, где «провокаторам чуда» удается захватить бразды правления, остается
только выбор между просто трагедией и трагедией со смертельным исходом.
Послушаем Юлию Латынину:


В апреле 1856 года в Южной Африке  четырнадцатилетняя девочка по имени Нонгкавузе из племени хоса пришла на берег реки Гцарха и услышала пророчество. Духи предков пообещали ей, что, если хоса зарежут весь скот и уничтожат все посевы, то настанет изобилие. Предки вернутся в мир и уничтожат белых, а с собой они приведут новый скот, чтобы возместить утрату.

Девочка рассказала о своем видении дяде, а тот рассказал вождю. Вождь поверил в
пророчество, и хоса начали убивать скот. Они верили, что в тот день,
когда будет сожжено последнее поле и зарезан последний бык, предки
вернутся на землю и прогонят белых. С собой они приведут новый скот, а
поля покроются уже созревшими злаками.

Стада все не появлялись, и быстро стало ясно, кто в этом виноват —  те хоса,
которые отказывались убивать скот и уничтожать урожай. Стали убивать и их.

Эта ментальная эпидемия сама собой закончилась к 1858-м году. К этому
времени было убито около 400 тыс. голов скота, а 40 тыс. чел. погибли от
голода.

Вы скажете: Да чего там… Нецивилизованное какое-то племя, и вообще 19 век…

Не торопитесь.

В сентябре 1989 года в той же Южной Африке вполне совершеннолетний
мужчина по имени Фредерик де Клерк из народа африканеров (буров)
заступил на пост президента страны и услышал обещания. Международная
общественность в лице ООН и компании заверила его, что если буры
устранят все барьеры, разделяющие белых и черных и уничтожат все законы,
отдающие белым власть, то настанет равноправие. Прогресс и гуманизм
снизойдут на страну и единый народ создадут из черных и белых, обеспечив
неслыханное доселе процветание и тем, и другим.

Де Клерк возвестил об этой замечательной перспективе белым избирателям,
избиратели поверили в обещание и перестали подавлять черный террор.
Поверили, что как только освободят Нельсона Манделу и проведут всеобщие
выборы, прогресс и гуманизм не оставят их своей милостью.

Поскольку мир и гармония никак не наступали, быстро стало ясно, что виноват во
всем неискорененный белый расизм, так что систематические убийства
фермеров воспринималось как мелкие побочные эффекты. Процесс еще не
завершен, но бегство белых и падение уровня жизни черных уже стали
свершившимся фактом.
Сравним примеры.

Будучи земледельцами и скотоводами, не могли хосу не знать, что зарезанный
скот приплода не даст и с сожженного поля не собрать урожая. Значит,
двигала ими вера в сверхъестественные возможности духов предков, которые
надо задействовать путем совершения поступков прямо контрпродуктивных.

Будучи людьми образованными, не могли белые в ЮАР не знать, что сдача на
милость врага никакой гармонией окончиться не может, в лучшем случае
перспектива —  порабощение, в худшем —  смерть. Не могли не знать, что
современная экономика и демократия западного типа несовместимы с
обществом родоплеменным, оно автоматически их отторгает, а если начнет
перенимать, то разрушится само. Значит, двигала ими вера в
сверхъестественные возможности прогресса и гуманизма, которые надо
задействовать, покорившись людям, не признающим ни того, ни другого,
т.е. совершить нечто прямо контрпродуктивное.

…Только не надо, не надо мне рассказывать про угрозу бойкота со стороны ООН и
развитых стран, потому что причиной этой вполне серьезной угрозы были не
собственные интересы угрожавших, которые они, предположим, отстаивали
бы в ущерб интересам южноафриканцев, а… те же самые абсурдные суеверия,
сиречь поклонение прогрессу и гуманизму.

Как хосу, так и буры (и прочие белые, вплоть до ООН) руководствуются в
данном случае не здравым смыслом, но исключительно надеждой на чудо,
какового с трепетом испрашивают и ожидают от сверхъестественных сил, по
самым, что ни на есть, доисторическим правилам предлагая им взамен
полный отказ от собственной воли и рационального мышления.

Но если для хосу вера в сверхъестественное —  самая естественная вещь на
свете, то буры (и прочие белые) по нынешним временам религиозности своей
стыдятся, прячут ее не только от посторонних, но и от самих себя.
Взгляните, как в вышеупомянутом романе Хэнк Реарден тщетно пытается
выспросить у приверженцев магии, на что они надеются, и вместо
вразумительного ответа слышит:

— Нам надо выиграть время! — кричал Мауч.
— Времени уже ни для чего не осталось.
— Нам нужен только шанс! — кричал Лоусон.
— Шансов тоже больше не осталось.
— Только пока мы не встанем на ноги! — кричал Хэллоуэй.
— Вы не встанете на ноги.
— Только пока наша политика не начнет приносить плоды! — кричал доктор Феррис.
— Абсурд бесплоден.

Айн Рэнд думает, что они лукавят, а я так не думаю. Они просто сами не
знают, как ЭТО называется. На их языке магия —  это какие-то
бессмысленные заклинания типа «трох-тибидох» из кинофильма «Старик
Хаттабыч», а для обозначения собственного магического сознания не
придумали они ничего.

Из вышеизложенного следует:

  1. Убеждения Асы Кашера и его единомышленников в основе своей не рациональны, но
    догматичны. Любая аргументация, не соответствующая их религии, не
    опровергается, но отвергается как святотатство. Любой практический опыт
    неудачи приписывается вредительству каких-то недоброхотов.

  2. «Провокация чуда» дает в большинстве случаев результаты обратные ожидаемым, но
    обнаружение этого факта приводит не к отказу от магического мышления, а
    наоборот — к поиску «виноватых» в том, что магия не сработала. «Козлом
    отпущения» оказываются не зарезавшие скот хосу в Африке, евреи в
    Германии, жертвы «большого террора» в России и т.п.

  3. Традиционные религии имеют опыт сдерживания, торможения и уравновешивания
    самоубийственной «провокации чудес», чреватой, как минимум, массовой
    гибелью, если не полным исчезновением сообщества, впавшего в подобный
    грех. Религии молодые типа коммунизма, нацизма или прогресса и гуманизма
    таких механизмов лишены и потому гораздо более опасны.

Итак, «миролюбие» израильских юристов и моралистов невозможно поколебать
никакими бомбежками, терактами и потерянными солдатскими жизнями, ибо не
на рациональную деятельность оно ориентировано, а на ритуальное
действо. Мира предполагается достичь не через взаимодействие с соседями,
но через воздействие на священных коров «прогресса». «гуманизма» и т.п.
с опорой на «мировую общественность», которую наше выживание (как и в
недавнем прошлом выживание ЮАР) интересует как прошлогодний снег.

Понятно, что их бешеная ненависть к Беньямину Натаньягу и стремление во что бы
то ни стало под него подкопаться —  будь то со стороны не так сданных
бутылок или не там купленных подводных лодок —  имеет одну-единственную
причину. Натаньягу —  вождь и предводитель тех самых «хосу-уклонистов»,
что отказываются резать скот и жечь поля, препятствуя пришествию духов
предков —  подателей полного изобилия.

Нет, вовсе не лукавят наши левые, объявляя Биби главным препятствием на пути
к миру, они на самом деле чувствуют так. Не важно, правильными или
ошибочными оказываются его решения (человеку свойственно ошибаться!), а
важно, что принимает он их, исходя из своего понимания реальной
ситуации, без реверансов в сторону сверхъестественных сил, что с точки
зрения левых мистиков само по себе недопустимо.

Те же побудительные мотивы и у американских антитрампистов. В реальном
мире увеличение могущества Америки может быть достигнуто развитием
производства и усилением армии, что в меру премудрости и разумения
пытается делать Трамп. Но опора на сверхъестественные силы «прогресса»,
«гуманизма» и «мультикультурализма» требует, наоборот тому, производство
сковать запретами, армии стрелять запретить, а деньги все потратить на
бесплатное окормление бездельников и организацию трансгендерных
туалетов. Совместить это невозможно.

Теми же соображениями руководствуются неоцензоры, отслеживающие нелояльных в
социальных сетях Германии, гнобящие Тило Саррацина и прочих, кто посмел
во всеуслышание назвать кошку кошкой. Не у всякого хватит смелости
повторить подвиг Мартина Лютера, бросившего в лицо сплоченному
коллективу: «Здесь я стою и не могу иначе!». Общественное мнение,
особенно если это мнение религиозное —  сила великая, даже без угрозы
репрессий. Помните, как у Шварца:

— Я видел, как вы плакали от восторга, когда кричали бургомистру: «Слава тебе, победитель дракона!»
— Это верно. Плакал. Но я не притворялся, господин Ланцелот.
— Но ведь вы знали, что дракона убил не он.
— Дома знал… — а на параде…

Да, разумеется, есть среди мистиков (особенно в верхнем эшелоне) и просто
циники, рассуждающие: «После нас хоть потоп!», —  но кто бы им позволил
стричь купоны с заведомой безнадеги? Страшнее всего, что миллионы людей
(в том числе и в Израиле!) совершенно искренне надеются и верят в скорое
пришествие «духов предков» и наступление полного изобилия.

Подобно героям Айн Рэнд, пытающимся одновременно сохранить и сожрать Хэнка
Реардена, пытаются Аса Кашер энд компани одновременно разлагать армию
своей неземной моралью и находить за ее спиной надежное убежище от
арабских бомб и ножей. И не рассказывайте мне пожалуйста, что они в
самом деле стремятся к миру —  хосу к процветанию стремились не менее
неподдельно, и точно также были убеждены в своей правоте. Вся надежда на
то, что «религию смерти», которую ныне исповедует большинство населения
Западной Европы, в нашей мини-державе исповедует пусть значительное,
пусть влиятельное, но — как показал процесс Азарии —  все-таки
меньшинство.

Заклинатели чуда
kassandra_1984
(Первая публикация: http://z.berkovich-zametki.com/2018-znomer1-grajfer/)

Вы хотите и сожрать, и сохранить меня одновременно.
Как вы думаете это проделать?
         Айн Рэнд


Аса Кашер — философ и лингвист, профессор Тель-Авивского и Бар-Иланского
университетов, а также междисциплинарного колледжа для высшего
командного состава Армии Обороны Израиля и Колледжа национальной
безопасности. Он является основным автором этического кодекса Армии
Обороны Израиля «Руах Цахал — арахим у-клалей иесод» («Дух Армии Обороны
Израиля, ценности и основные правила», 1994) и других этических
кодексов, имеющих принципиальное значение.

Это дает основания предположить, что его высказывания насчет этики и морали
отражают позицию значительной части интеллектуальной (а также
административной) элиты страны. Вот его мнение
по делу Эльора Азарии —  «хевронского солдата». (Ссылка предназначена
для неизраильтян, которые не в курсе, ибо в Израиле его знает каждый)

18 месяцев тюрьмы является слишком щадящим наказанием за непредумышленное
убийство арабского террориста. <…>, данный приговор может возыметь
ужасный эффект на доктрину «чистоты оружия» в израильской армии
<…>. Это представляет собой ужасный посыл», — сказал автор
этического кодекса «самой моральной армии в мире». <…>»Усугубляет
все еще и то, что он медик и по правилам должен был помочь этому
человеку, даже если он был презренным террористом».
Этического кодекса, написанного господином профессором для армии, я, правда, не
читала, но думаю, что в отношении практических выводов на мнение самого
автора положиться можно вполне, а «дело Азарии» как раз прекрасный
пример, позволяющий узнать про вышеупомянутый «этический кодекс» много
нового и интересного. Теоретически автор как бы и согласен с тем, что на
войне солдат должен воевать, т.е. быть готовым в любую минуту убить
противника, (иначе он подсуетится раньше и сам тебя убьет!), но тут же
оговаривается, что не всякую, мол, войну дозволено считать войной, а
только такую, какая в ООН-овских бумагах прописана, все остальное не
более чем полицейская операция, а это —  совсем другое дело. Главное
различие —  в области дозволенного применения оружия.

Ни один полицейский никогда не выстрелит до тех пор, пока подозреваемый не станет угрожать ему, другому полицейскому, свидетелю, или заложнику. Любое сомнение в опасности подозреваемого с большой вероятностью воспрепятствует применению оружия.

Абсолютно противоположным образом действует в бою армейский снайпер.
Он с готовностью поражает подтвержденного вражеского солдата, и его
цели не нужно являться непосредственной угрозой кому-либо. Понятно, что
само существование вражеского солдата является угрозой нашим силам, и
законы ведения войны разрешают его поражение без предупреждения.

Аса Кашер и его сторонники требуют проведения контртеррористических
операций в стиле полицейских. Основной аргумент —  отсутствие
объявленной войны, прописанной в ООН-овских бумагах —  такой, какой была
она годов тому с полсотни Но мир меняется, меняется и война, и тот, кто
хочет победить, не старым бумагам должен соответствовать, а новым реальностям.

Да, в современной, т.н. «гибридной войне» армии приходится нередко
использовать приемы и методы полиции, потому что нападающая сторона
умышленно старается размыть границу между полицейской и армейской
операциями, снижая уровень мобилизации противника. Террорист получает
преимущества, притворяясь преступником, а не солдатом.

Но этика войны от этого не изменилась ничуть: убей первым, а то тебя
убьют, и не только тебя, но и тех, кто нуждается в твоей защите. Неужели
же господин профессор не понимает, что не полицейскую операцию ведет
Израиль, а войну, и не со вчерашнего дня, а со дня своего основания?
(Кстати, сейчас эта самая война перекинулась и в Европу и, кажется,
начинается в Америке).

Да, бывают на войне ситуации, когда стрелять нельзя вот именно по моральным
соображениям, но… не при «недоказанной опасности», а только и
исключительно при «доказанной безопасности» —  поднятых руках, брошенном
оружии и/или гарантированном отсутствии чего-то взрывчатого. А если не
гарантировано, то этическим нормам нисколько не противоречит заповедь
«лучше перебдеть, чем недобдеть», даже если впоследствии окажется, что
не было там пояса шахида.

Да, конечно, иногда не вдруг поймешь, то ли вправду прохожий, то ли
очередной террорист под прохожего маскируется, но как раз в деле
«хевронского солдата» все было от начала предельно ясно: солдат
застрелил врага. Возможно, именно в данном случае этого делать не
следовало, не соответствовало приказу, возможно, имело место некое
нарушение дисциплины… об этом не мне судить, но даже при наличии
прагматической ошибки с точки зрения этики…

С точки зрения этики солдат был совершенно прав, ибо безнравственно
оставлять в живых того, кто пришел убивать тебя и твою семью.
Таково правило, а приказ действовать иначе, если был отдан,
санкционировал исключение. Возможно, солдат поступил недисциплинированно,
но ни в коем случае не аморально.

Именноэту позицию озвучил Эльор Азария, когда журналисты его застали
врасплох, именно за это его и осудили — за отказ вражеского солдата на
войне приравнять по опасности к карманнику на базаре. И если главный
моралист армии такую позицию считает недопустимой, значит… мне очень
жаль, но нравственно недопустимым оказывается само существование нашего
государства, ибо защищать его эффективно мы не имеем права. Предлагаемая
господином профессором этика не соответствует ни ситуации на поле боя,
ни вообще природе человека. Так чего ради выдвигать требования, заведомо
неисполнимые?

Ответ этот вопрос предложила Айн Рэнд («Атлант расправил плечи»):


Стольковещей объявляется криминальными, что становится невозможно жить, не
нарушая законов. Кому нужно государство с законопослушными гражданами?
Что оно кому-нибудь даст? Но достаточно издать законы, которые
невозможно выполнять, претворять в жизнь, объективно трактовать, — и вы
создаете государство нарушителей законов и наживаетесь на вине.
Но простым властолюбием и «внеэкономическим принуждением» дело, к
сожалению, не ограничивается. Даже самый свирепый плантатор не заставлял
рабов собирать хлопок в дырявые мешки, даже самый деспотичный
крепостник не давал мужикам ЦУ, когда пахать, когда сеять, ибо не
заблуждался насчет своих познаний в агрономии. Внеэкономическое
принуждение не становилось беспределом, ибо эксплуататор понимал свой
экономический интерес. Повторяю: не просто имел экономический интерес,
но и осознавал его и действовал в соответствии с ним.


Ужасающая особенность властителей дум и госаппаратов современного Запада не в
том, что они эксплуататоры (это не ново), не в том, что гуманностью не
блещут (и это видано-перевидано), но в том, что с энтузиазмом пилят сук,
на котором сидят.
 
Айн Рэнд отчаянно бьется над вопросом, на что они надеются, принимая и
продвигая самые, что ни на есть, катастрофические решения, последствия
которых можно просчитать за одну минуту. Она подозревает их в хитроумном
расчете на творчество и интеллект подавляемых и уничтожаемых, сочиняет
целый трактат про неправильную этику, которую можно и нужно правильно
заменить, но не замечает главного, или —  вернее сказать —  упоминает
его в части «разное», не видя, что оно-то и играет решающую роль.

Их вера —  религиозная.

Возможно, вы не сразу согласитесь со мной, поскольку в нашей привычной культуре
религия — это Бог, а в Бога они не верят. Действительно, в авраамических
религиях, которые знакомы нам, центральное место занимает личностный
Бог, которому говорят «Ты» и в мистических откровениях ищут с Ним
встречи. Но есть ведь и другие варианты, есть та же Индия, где богов-то
уйма, но центральное место занято силой неличностной, Брахманом, с
которым не разговаривают, а, наоборот, растворяются в нем (нирвана).

Вот и наши герои тоже верят, что действуют в русле силы безличной, но
всемогущей, которой дают разные имена: исторический процесс, прогресс,
гуманизм, освобождение… Точно определить ее невозможно, но ведь и
нирвану не описать, и даже про Бога Авраама, Исаака и Иакова дозволено с
уверенностью утверждать лишь, чем он НЕ является. Верующим это никогда
не мешало. Проблема (и очень серьезная) заключается в понимании и
исполнении воли божества.

Все на свете религии включают обязательно запреты, и это хорошо, и это
правильно, ибо инстинктам беспредельной воли давать нельзя. Приведем
только один пример: без секса, на который толкает нас инстинкт
размножения, человечество быстро вымрет, но безудержный, нерегулируемый
секс не оставит места воспитанию народившихся детенышей хомо сапиенсов,
которые нуждаются в длительном уходе и долгие годы не могут сами
добывать себе пищу.

Некоторые запреты устаревают и кажутся нам бессмысленными, но просто так
отменять
их нельзя, надо заменять другими, необходимыми по условиям места и
времени (так, в частности, развивается галаха).

Для нормальной жизни человека и общества ограничения необходимы, но… и
ограничения должны иметь свои границы, иначе количество перейдет в
качество и явление обратится в свою противоположность: Коль скоро
самоограничение угодно божеству, предполагается, что абсолютное
самоограничение должно быть абсолютно ему угодно. Но абсолютное
самоограничение есть не что иное как смерть.

Не самоубийство от безысходности, как в Гамале или на Массаде, там люди
хотели спастись от того, что для них было хуже смерти.
И не согласие на
страдания и гибель в борьбе за достижение цели (чаще
всего —  господства,
и лучше сразу мирового), фанатизм а la Павка
Корчагин, которому ни своей,
ни, тем более, чужой жизни не жаль ради
осчастливливания человечества
единоспасающим коммунизмом (или —
по-современному —  исламом).

ПавкаКорчагин согласен мерзнуть и голодать на строительстве узкоколейки,
чтоб ради укрепления советской власти в Киев дрова привезти,
террорист-народник согласен кандалами греметь на каторге ради
приближения революции, но вот Вася-юродивый голодает и мерзнет, и вериги
носит под власяницей не ради конкретной цели, как бы ни была она
высока, а для того, чтобы… спровоцировать чудо. Вспомним бессмертный
опус Козьмы Пруткова:



ОСАДА ПАМБЫ

Романсеро, с испанского.

Девять лет дон Педро Гомец
По прозванью Лев Кастильи,
Осаждает замок Памбу,
Молоком одним питаясь.
И все войско дона Педра,
Девять тысяч кастильянцев,
Все по данному обету,
Не касаются мясного,
Ниже хлеба не снедают;
Пьют одно лишь молоко.
Всякий день они слабеют,
Силы тратя по-пустому.
Всякий день дон Педро Гомец
О своем бессильи плачет,
Закрываясь епанчою.
Настает уж год десятый.
Злые мавры торжествуют;
А от войска дона Педра
Налицо едва осталось
Девятнадцать человек.
Их собрал дон Педро Гомец
И сказал им: «Девятнадцать!
Разовьем свои знамена,
В трубы громкие взыграем
И, ударивши в литавры,
Прочь от Памбы мы отступим
Без стыда и без боязни.
Хоть мы крепости не взяли,
Но поклясться можем смело
перед совестью и честью;
Не нарушили ни разу
Нами данного обета, —
Целых девять лет не ели,
Ничего не ели ровно,
Кроме только молока!»
Ободренные сей речью,
Девятнадцать кастильянцев
Все, качаяся на седлах,
В голос слабо закричали:
«Sancto Jago Compostello!
Честь и слава дону Педру,
Честь и слава Льву Кастильи!»
А каплан его Диего
Так сказал себе сквозь зубы:
«Если б я был полководцем,
Я б обет дал есть лишь мясо,
Запивая сатурнинским».
И, услышав то, дон Педро
Произнес со громким смехом:
«Подарить ему барана!
Он изрядно пошутил».

А.К. Толстой (кстати, один из авторов сочинений Козьмы Пруткова) вкладывает в уста Ивану Грозному слова:


Боже всемогущий!
Ты своего помазанника видишь —
Достаточно ль унижен он теперь!


Подразумевается: Не достаточно ли уже унижен, чтобы Ты возвысил его? Ну, Ты же всемогущий, что Тебе стоит!..

«Смирение —  паче гордости»: как бы гиперподчинение воле божества,
санкционировавшего запреты, через абсолютизацию запретов оборачивается
навязыванием божеству своей воли.

Вот также и поведение Асы Кашера или героев Айн Рэнд обусловлено
твердой верой в то, что гиперболизация и абсолютизация запретов,
результатом которой в рамках рациональной логики может
быть только неизбежное поражение, вызовет срабатывание
прогресса, гуманизма и т.п., обеспечивая неминуемую победу
.

Такая опасность в любой религии существует всегда, но религии традиционные, инстуционализированные выработали в ходе истории систему сдержек и
противовесов. В иудаизме есть понятие «пикуах нефеш», т.е. предписание
все ритуалы к черту слать, когда возникает опасность для человеческой
жизни, в христианстве Евангелие от Луки открытым текстом предупреждает:
«Не искушай Господа, Бога твоего!», в исламе силен элемент фатализма —
никакие человеческие деяния не изменят назначенного судьбой.

Кроме того, как ни любил русский народ Васю-юродивого, все-таки ни в воеводы,
ни в патриархи его не звали. Франциску Ассизскому асоциальные закидоны
прощались, поскольку уравновешивались безоговорочным послушанием папской
администрации. Еврейские каббалисты минимизировали опасность, принимая
на обучение только людей на возрасте, образованных и семейных. 

Религия прогресса и гуманизма такими предохранителями не обзавелась, тем более
что в исходном моменте она делала упор скорее на рациональное мышление и
осмысленные действия —  предполагалось, что


Воля и труд человека

Дивные дивы творят! (Н.А. Некрасов)

Но со временем оптимизма поубавилось, остались лишь смутные надежды на
расплывчатый «общий прогресс». Еще одна цитата из Айн Рэнд:

— Потом будет лучше.
— За счет чего?<…> Кто же все улучшит?
— <…>люди же не стоят на месте! <…> Они что-то делают, растут, идут вперед.
— Какие люди? <…>
— Условия изменятся.
— Кто их изменит?
Ответа не последовало.


Окончание следует

А если…
kassandra_1984

Надо ли казнить террористов? На мой взгляд, конечно, да. Предположим, это

даже не уменьшит количества кандидатов в шахиды, все равно остаются
аргументы как моральные (кто приходит тебя убить -того убей первым!),
так и материальные (не придется их всю жизнь стеречь и кормить).
Разумеется, это — в принципе. В условиях конкретного места и времени
вполне могут обнаружиться весомые противопоказания, но пока что
аргументы против слышала я только от главы ШАБАКа Надава Аргамана, всего числом два:



  1. Террористы станут захватывать в заложники евреев по всему миру, чтобы обменять на своих приговоренных к смерти.

  2. Прогрессивное человечество сочтет Израиль варварским и скажет ему: «Ну-ну-ну».


Разберем по порядку:


Будут ли террористы захватывать евреев в заложники, если мы их будем
приговаривать к смерти? Вполне возможно, что да. …Ну, а если не будем?


Или они до сих пор этого не делали? (Вспомним хотя бы историю Гилада Шалита).
Да, но, может быть, не столь интенсивно… Так ведь интенсивность
антиеврейских действий по всему миру все равно усиливается с каждым
днем. Еще вчера кипоносцы гордо разгуливали по городам Европы, но что
вчера было немыслимо, сегодня — уже повседневность. Не исключаю, что
завтра и захват заложников повседневностью станет, и вряд ли европейцы
смогут (захотят?) предотвращать его. Только никаких смертных приговоров
для этого не требуется — просто процесс продолжит развиваться в том же
направлении, что и до сих пор.


В 70-х годах прошлого века европейские правительства пошли на сделку с
ФАТХом, надеясь нашей кровью откупиться от него. Исполняли их
требования, деньги давали, на все закрывали глаза… Сегодня взрывы гремят
в их собственных столицах, а про завтра лучше и не задумываться.
Увидев, что ты что-то делаешь или не делаешь из опасения, как бы они не…
террористы определенно сделают как раз то самое, чего опасаешься ты.


Сочтет ли «прогрессивное человечество» Израиль варварским? Ну,
давайте все-таки уточним: Немалая часть этого самого человечества
считает Израиль… не то чтобы «варварским» (они слова такого не
понимают), но, в общем, «редиской» по самому факту его существования,
никакие его действия или решения в этом ничего не меняют, а смертной
казнью у себя дома они и сами не брезгуют.


То есть, речь идет только и исключительно о возможной реакции Европы (она между тем уже воспоследовала — именно такая как ожидалось). Ухудшатся ли от этого отношения? Увы, ухудшатся вне всякого сомнения, только вот — оттого ли?


Не надо быть большим пророком, чтобы предсказать неизбежный рост
неприязни к еврейскому государству в обществах, где средний возраст
нарастает также стремительно как долги, да к тому же грядет всеобщая и
полная исламизация. Остановить этот процесс при всем желании мы не в
силах, и будут ли у нас террористов казнить или миловать — на судьбу
Европы это не повлияет никак. Переход в статус дхимми скорее, чем вы
думаете, заставит коренных европейцев искать точки соприкосновения с
идеологией новых господ, для чего, в частности, традиционная юдофобия
подходит как нельзя лучше.


А уж тем, кто с моими мрачными прогнозами не согласен и предсказывает
Европе возрождение, и вовсе бояться нечего. При таком раскладе и
европейцам тоже придется, пожалуй, для террористов смертную казнь
вводить, да и вообще им станет не до Израиля — в своем бы дому
разобраться…


Итак, угрозы, упомянутые начальником ШАБАКа, более чем вероятны, но к
проблеме смертной казни для террористов отношения не имеют. Неужели же
он не понимает этого? Думается мне — понимает, но… понимает он и наличие
весьма влиятельной группы, которая понимать определенно откажется. Я
имею в виду ДИАСПОРУ.


В начале тридцатых, когда в Германии начались первые антисемитские
мероприятия, тамошние евреи поначалу были убеждены, что их это не
коснется, а направлено только против «восточных», что недавно приехали и
не умеют себя вести.


В начале сороковых, когда по Франции пошли облавы, местные евреи были
совершенно уверены, что охотятся только на тех, что без гражданства.


В начале пятидесятых в преддверии «Дела врачей» евреи представить
себе не могли, что родная советская власть не оценит их сверхлояльности.


Благонамеренные соплеменники наши о Холокосте говорят с придыханием,
но извлекать из него уроки отказываются наотрез. Не представляют они,
что на действия эсэсовцев, погромщиков или террористов поведение наше не
влияет никак, и никакие смертные приговоры, равно как и отсутствие
оных, роли не играют — они в любой момент вам дюжину кровавых наветов
готовы на коленке склепать.


В середине девяностых, когда Ариэль Шарон на пути террористов
блокпосты выставил, еврейские организации той же Франции официально
выступили в защиту угнетенных палестинцев.


…Представляете, что за хай поднимется в той же Америке, если там Берни Сандерса захватят в заложники…


Такая вот дилемма, и выхода мне не углядеть… А вы как думаете?




Имеем право!
kassandra_1984

«Пусть погибнет Рим, но торжествует закон»


Латинская народная мудрость


Я пригласила вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное
известие: Эра «всеобщего благоденствия», о которой последние два века не
уставали говорить гуманисты, подходит к концу.


Не потому, что иссякают энергоносители — их на века еще хватит. И не
потому, что меняется климат — он уже десять раз менялся. А потому, что
западная цивилизация, что доныне обеспечивает людям удобства и «качество
жизни», исчерпала себя.


Все человеческие общества покоятся на неразрешимом противоречии. Как
только оно разрешится, т. е. окончательную победу одержит одна из
борющихся сторон — пиши пропало. Общества больше нет. Фундаментальное
противоречие Запада последних трех-четырех веков на разных уровнях бытия
проявляется и формулируется по-разному, но на уровне индивида (ну, у
нас же век индивидуализма!) проявляется как конфликт прав и
обязанностей.


Одна сторона считает, что без обязанностей прав быть не должно — за
исключением разве что бедных сироток, калек и немощных стариков. Другая
убеждена, что права есть нечто, органически присущее всякому двуногому —
не исключая даже какого-нибудь серийного Джека Потрошителя. (Это
противостояние очень хорошо прослеживается, например, по книге И. Юдовича об истории Америки).


Покуда продолжалось немирное сосуществование этих идеологий, все шло
прекрасно. Но в наши дни вторая уже одержала окончательную и
бесповоротную победу в Европе, похоже, она побеждает и в Америке. Нет,
это, конечно, не «конец света» как такового, но — смена парадигмы и
смена лидера глобализованного мира. Потому что народы, державшие прежде
лидерство, на глазах отрываются от реальности и уходят в свободный полет
фантазий. Не какие-нибудь там «правящие круги», «эксплуататорские
классы» и прочая элита, а вот именно народ — пресловутое «общественное
мнение».


Победа идеологии «прав человека» означает, что каждый гражданин с
младых ногтей усваивает: ему «положено» и ему «должны обеспечить» также
естественно и бесспорно, как нос промеж глаз. Вы только не подумайте,
что они — черствые эгоисты, многие, напротив, готовы бескорыстно
отстаивать права ближних и дальних, поскольку не осознают, что если
другому отдашь, себе меньше останется. Вопрос, кто обеспечит
«положенное» и откуда возьмет, задавать попросту неприлично — булки
растут на елках, творог выколупывается из вареников, и вообще, при
нынешней производительности один мужик десяток генералов без труда может
прокормить.


Познакомимся с некоторыми, как теперь говорят, «проектами»,
связанными с осуществлением этих самых «прав», располагая по возрастанию
вредности.


С конца 60-х существуют в Европе т. н. «Магазины Третьего
(впоследствии переименованные в “Единого”) Мира». Торгуют там либо кофе,
таким же как в соседнем супермаркете, но дороже, либо сувенирами,
изготовленными кустарным способом где-нибудь в Африке — из тех, что
обычно покупают туристы, а потом долго соображают, зачем купили и куда
приткнуть. Смысл этого балагана в том, что африканцы «имеют право»
получать «справедливую» цену за свой труд (только не спрашивайте, каким
образом «справедливую» цену определяют, известно только, что она должна
быть больше «несправедливой»).


В Германии мне долго с энтузиазмом объясняли, что вот этого уродца на
тонких ножках изготовили в артели, организованной не то в джунглях, не
то в саванне, лично двоюродным братом просветительницы. «И сколько же
лет он там сидит?», — невежливо поинтересовалась я. А получив ответ (не
помню уже какой, но точный), спросила, что будет, когда он все-таки
оттуда вернется. Честная немка с огорчением созналась, что артель,
скорее всего, развалится, хотя есть надежда, что родственник найдет себе
на замену другого европейца.


Ну, если с «туземной» стороны в артели участвуют какие-нибудь
чернокожие коллеги Остапа Бендера, вроде бы, большой беды нет — вполне
честный способ отъема денег у лохов, которые сами отдать их жаждут, но…
Это же великолепная школа обучения на «великого комбинатора», отключение
всякого стимула к работе и устроению собственной жизни своими руками… а
если еще ненароком затешется в ту артель какой-нибудь наивный идеалист,
да и поверит, что чужие деньги и вправду ему положены по
«справедливости» — вот вам и готовый революционер, надежно зараженный
ненавистью к «презренному западу». Во времена проклятого колониализма
бесчеловечная эксплуатация оказывалась экономически выгодной для обеих
сторон, а от «справедливости» — поди ж ты — и тем, и другим одни убытки.


Впрочем, это еще цветочки. Куда больший вред наносит, например, фирма Саула Алинского.


Впервые это имя услышала я, когда Барак Обама стал президентом США.
Этим теориям будущий президент обучался, а потом и работал по профессии,
именуемой «организатор сообщества». При ближайшем рассмотрении
оказалось, что это действительно профессия, а не бюрократический фокус,
позволяющий в очередной раз поднять зарплату за долголетнее
перекладывание бумажек с одного стола на другой. Это надо уметь, и они —
умеют.


Метод «организации сообщества» можно вкратце назвать «методом
кукушонка»: внедриться в гнездо (группу), всех прочих птенцов (т. е.
актуальных или потенциальных лидеров) повытолкать и захватить таким
образом весь корм и пространство. Оперившись, пора из гнезда вылетать,
т. е. вести за собой угнетенный народ на борьбу против гадкого
капиталистического государства за пособия, льготы, квоты и прочие
привилегии. Алинский даже учебник составить не поленился, подробно все
обсказал: как создаваемое «сообщество» на соперника натравить, как
конкурента на телевидении обхамить, как сорвать нежелательное собрание…
Уголовный кодекс надлежит чтить, но моралью не заморачиваться: цель
оправдывает средства.


Вероятно, на английском о результатах деятельности Алинского и его
последователей можно прочесть гораздо больше, но во всех материалах, что
попадались мне на русском, говорилось только об аморальности его
методов и… успехах в достижении поставленных целей. Вся эта агрессивная
безнравственность, вроде бы, не корысти ради, а исключительно во благо
малых сих, униженных и оскорбленных, которым в результате действительно
достаются какие-то дополнительные блага земные, только вот… А становится
ли им от этого хорошо?


Вот, победили черные в борьбе как бы за гражданские права. Нет, нет, я
не хочу сказать, что до того в каких-то правах несправедливо им не
отказывали — вспомнить хоть участие в выборах на юге — но это, в конце
концов, лишь малая часть большого пакета завоеванных ныне благ. Тут вам и
пожизненная пенсия за то, что дал себе труд родиться в правильной расе,
и квоты на всякие доходные места, и пропагандистский бонус на всех и
всяческих выборах, вплоть до Обамы, которого в президенты выдвигали явно
по экстерьеру. А что получил в итоге среднестатистический черный
человек?


Сильно возросшую вероятность расти безотцовщиной, выйти из школы, в
наркотиках разбираясь лучше, чем в таблице умножения, и стать на всю
оставшуюся жизнь членом одной из соперничающих гангстерских банд, а
отпуска, для разнообразия, проводить на нарах, да вдобавок еще
заделаться не обязательно мусульманином, но уж, как минимум, убежденным
антисемитом. Ау, реб Алинский, это и есть ваша цель, которая оправдывала
средства?


Кстати сказать, Обама, ваш прилежный ученик, вашими методами успешно
отвоевал и удержал пост «начальника Америки», но… стало ли Америке от
этого лучше? Он же, кажется, обещал, что Америку во всем мире будут
любить, а добился создания «Исламского государства», ропота обиженных
саудовцев, серьезных разногласий с Египтом, даже карманный Израиль — и
тот в лицо наплевал. Он и во внутренней политике наколбасил немало, но
там хотя бы еще действует знаменитая американская система «сдержек и
противовесов».


Следующая ступенька — деятельность т. н. «правозащитных организаций».
Вот у кого уж точно руки по локоть в крови. И нашей, еврейской, и
арабской, и африканской, и крови буров ЮАР, и индейцев Южной Америки.
Потому что террористы, относясь бесспорно к разряду двуногих
прямоходящих, автоматически имеют все права, хотя и не берут на себя
обязанности признавать их за другими, на том стояла и стоять будет
правозащитная идеология. Не важно, сколько глоток (да не французских
журналистов или израильских евреев, а самых, что ни на есть,
арабов-мусульман) перережут освобожденные узники Гуантанамо, а важно,
что не тварь они дрожащая, но право имеют.


Причем, хуже всех приходится не карикатуристам и даже не евреям, а
тем, за чьи права те террористы борются, храбро взрывая супермаркеты и
поезда метро. Вероятность быть порабощенным, ограбленным, изгнанным или
убитым только за то, что ты шиит, суннит, алавит, или, сохрани Бог,
христианин, возрастает сразу в разы.


И наконец, самые страшные, самые кровожадные диктатуры прошедшего
века — советский или кампучийский коммунизм или немецкий нацизм — тоже
начинались с заявления «естественного права» униженных и оскорбленных на
чужой статус и имущество: «Бери у буржуев завод! Бери у помещика поле!»,
что горячо одобрялось и поддерживалось всяческими «полезными идиотами».
А кончилось, как известно, раскулачиванием и сроками за опоздание на
смену. Опять та же самая закономерность: в бескомпромиссной борьбе за
права рабочих и крестьян, большевики тех и других асфальтовым катком
раздавили. Они, таки да, удержали государственную власть, но от
государства в результате их правления остались рожки да ножки.


Нет-нет, я сейчас не об известной теме революции, пожирающей своих
детей — это совсем другая песня, но о судьбе, которую все эти радетели
прав уготовили тем, чьи права отстаивали, не щадя живота своего. О том,
почему вышло у них то, что вышло, и иначе быть не могло.


* * *


«Вы слышали, что сказано: люби

ближнего твоего и ненавидь врага твоего».

Евангелие от Матфея гл. 5, стих 43


Такой формулировки в ТАНАХе нет, но по смыслу — да, верно. Иисус,
правда, предложил другой вариант — типа любите врагов ваших — но мы его
обсуждать не будем, поскольку его последователи эту блестящую идею так
ни разу и не осуществили. Остановимся на традиционной формуле,
существовавшей в таком или аналогичном виде во всех религиях
человечества. Не так она проста, как кажется на первый взгляд. Если бы,
скажем, предлагалось любить друга и ненавидеть врага — и вопросов бы
никаких не возникло, и в заповеди не было бы нужды, оно бы само собой
получилось.


Но любить предлагают БЛИЖНЕГО. При всем уважении к благородному
поступку Доброго Самаритянина (Евангелие от Луки, гл.10, стихи 25-37) не
могу согласиться с тем, что он стал спасенному БЛИЖНИМ, даже если
другом, возможно, стал.


Кто есть «ближний»? На это лучше всех ответил Антуан де
Сент-Экзюпери: хотите людей сплотить — поставьте им общую задачу. От
супругов, сотрудничающих в воспитании детей, до роты спецназа,
отправляющейся на боевое задание, ну и, конечно же, любой
производственный коллектив, деревня или религиозная община. «Ближний» —
это сотрудник в достижении общей цели.


Всегда ли он у тебя вызывает положительные эмоции? Увы и ах… Вполне
возможно, что именно его-то ты субъективно ощущаешь как врага. Может,
конкурируете вы с ним, может, спорите, а может просто характер
противный. Так не становится ли в таком случае заповедь абсурдом,
предписывая в одно и то же время любить и ненавидеть одно и то же лицо? А
вот же и совсем наоборот — именно для такого случая она и придумана!


Именно в таком случае она и предписывает, чувствам воли не давать,
хотя бы временно прятать неприязнь под каблук, помятуя о взаимоподдержке
ради целей, что важны вам обоим. Врагом дозволено назначать и ощущать
только того, кто к этим целям не стремится, еще лучше — стоит на пути их
достижения. А поскольку «общее дело» это, как сказано, общий социум,
главная примета «врага» — не из нашего инкубатора.


«Враг» в этом контексте, как правильно формулирует евангелист, —
противоположность не «друга», а «ближнего». Знакомый или незнакомый,
реально опасный или жертва твоей паранойи, а может даже просто легкая
добыча. Любой, кто не связан с тобой общей социальной принадлежностью,
теоретически может стать врагом, которого дозволено (хотя и не
обязательно!) ненавидеть.


На этих двух слонах, на различении и разграничении свой/чужой от веку
стояло и стоит всякое человеческое сообщество: сотрудничество и доверие
к «ближнему» и настороженность вплоть до открытой враждебности к
чужому. Противоречие? Да, разумеется, противоречие — одно их тех, на
которых держится мир. Идеологи «прав человека» берутся его разрешить и
на самом деле в этом преуспевают, только… не совсем так, как хотелось
бы.


Профессию Обамы правильно было бы назвать «захватчик власти», ибо это
они и вправду проделывают успешно, но никоим образом не «организатор
сообщества», ибо ни одного успешного сообщества создать им сроду не
удалось, да и те, которыми смогли завладеть, они быстро разрушили. На
словах они желают всех «чужих» в «своих» превратить, чтобы, значит, все
всех любили, а на деле — своих превращают в чужих.


Сообщество создается сотрудничеством ради достижения общей цели.
Крестьянская община скотину общим стадом пасет, избы строит соседской
«помочью». Еврейское местечко бедной невесте на приданное скидывается,
сообща чиновника-взяточника за нос водит. Армейское подразделение
понимает, что жизнь каждого зависит от слаженности всех. Да,
враждебность к чужим — тоже фактор их сплочения, но — не единственный и
не главный. А вот в «сообществе», создаваемом по модели Алинского, все
наоборот.


Взаимодействие в нем по определению кратковременно и предназначено не
для устроения и созидания, но только для нападения на общего врага:
кусок из пасти вырвать, отнять и поделить. Никакого профессионализма,
кроме как от лидера, оно не требует, образец — не воинская часть и даже
не воровская шайка, а толпа погромщиков. Она существует как целое только
пока громит. Получив желаемое (т. е. награбив), они, естественно,
разбегаются по углам и пожирают добычу, подозрительно косясь друг на
друга. И если добычей оказываются вот именно подачки, т. е. всяческие
льготы и пособия, каждый закономерно будет считать, что его обошли и
лучший кусок достался соседу. Продолжим цитату из Экзюпери:


«Хотите людей подружить — дайте им общую работу, а поссорить хотите — киньте общую подачку».


Пару лет назад случилось мне смотреть фильм, кажется, марокканский,
про то, как в некоторой деревне возник «бабий бунт» в знак протеста
против необходимости по крутому склону воду таскать — пусть, мол, мужики
помогают. Мужики, понятное дело, возмутились подрывом их традиционных
прав, все выглядело очень драматично, пока самый гуманный и любящий муж
не собрал все свои физические и духовные силы, пошел по начальству
шуметь и… геройски пробил постройку водопровода за казенный счет.


Если бы крестьяне на водопровод сами скинулись, либо своими руками,
пусть даже с помощью пришлых чиновников и инженеров, выстроили его или
хотя бы более удобную дорогу к источнику проложили, стало бы это общим
делом, сплотило бы и деревню, и каждую семью, но… проблему за них решает
государство. По мнению создателей фильма это явный хэппи энд. В борьбе
обрели мы право свое. А на деле? На деле обрели они, главным образом,
усиление своей зависимости от чиновника, от которого можно с переменным
успехом требовать, вместо того, чтобы выход найти самим.


Государство своим водопроводом непосильный труд женщин заменить
может, но платой за это будет ослабление традиционного уважения к
мужьям, которые своими силами решения найти не смогли. Причем, чем
государство «социальнее», т. е. чем больше раздает подачек, тем активнее
сотрудничество в обществе уничтожается на корню.


Чем более продвинуто общество в русле этой самой тенденции, тем оно
слабее, тем беззащитнее перед внешним врагом и внутренним паразитом,
разрушающим отношения между людьми агрессивными обещаниями «отнять и
поделить».


На последних выборах в Израиле пиарщиками левых работали коллеги и
ставленники Обамы. Их задача: Биби со товарищи всеми средствами (включая
претензии к неположенной сдаче бутылок) из гнезда выпихнуть и
сплоченными рядами повести население на борьбу за госраздачу квартир и
снижение цен на йогурт. И что же ожидает нас, если цель их будет
достигнута?


В самом лучшем случае — повторение российского опыта с символической
квартплатой и двадцатилетним ожиданием ордера на хрущевку плюс пустые
полки в продмагах. Но и на это особо надеяться не стоит, поскольку из
лидерского гнезда намечено выпихнуть всякого, кто хоть сколько-нибудь
заботится о защите государства, готовится к реально грозящей войне. Ведь
согласно всепобеждающему учению товарища Алинского только
«организатору» дано знать истинные права и нужды тех, кому предстоит
стать его подопечными.


Нечего им заморачиваться общими интересами защиты от арабского
террора или иранской бомбы, наоборот, самое время заняться выяснением
отношений, кому больше положено субсидий на жилье: ультраортодоксам,
золотой молодежи из Рамат-Авива или, может быть, новым репатриантам с
Украины. Как завещал нам великий Ленин, превратим империалистическую
войну в гражданскую.


Угрозу уничтожения велено заметать под ковер: да мы тут враз
замирение устроим, поселения уберем — они нам подпишут все бумажки… А
то, что бумажки эти не стоят бумаги, на которой напечатаны? А чем
оборачивается отдача территорий? А стоит ли цены снижать на йогурт,
который все равно распределять придется по карточкам, и на жилье деньги
тратить, когда его все равно разбомбят?


…Да какая, в сущности, разница? О последствиях думать из моды вышло,
причем, далеко не только у нас. Или в Германии просчитали последствия
отключения атомных станций? Или в Греции долги прогнозировали? Подобно
царю Мидасу, что все, к чему ни прикоснется, в золото обращал, радетели
«прав народных» все, за что ни схватятся, автоматически обращают в…
совсем другую субстанцию.


Но это же общемировая тенденция, — скажете вы. Так вот, и я ж про то ж!


Если общемировая (на самом деле — общезападная) тенденция — деструктивна,


Если народ послушно поддерживает кампанию за «справедливые цены» для
Африки, подкармливая жуликов и своими руками создавая себе врагов,


Если народ безропотно платит за право голосовать люмпенизацией и криминализацией целых поколений,


Если народ согласен права преступника ставить выше прав жертвы,


Если народ считает массовые убийства эффективным менеджментом,


Если народ позволяет отвлечь себя от реальной опасности бирюльками неосуществимых обещаний, то…


Это уже не ошибки, граждане. Это уже диагноз.




?

Log in

No account? Create an account