Так-таки без причины?

Обсуждая статью Елены Римон

«Русский антисемитизм в Израиле: причины беспричинной ненависти»

Повторю вкратце прежде всего то, что уже писала:

Финансовый вопрос сам по себе не кажется мне особенно значимым. Паразитов у нас, увы, хватает, и я бы первая причислила к ним больше половины чиновников и большую часть профессоров и студентов гуманитарных факультетов (никогда не забуду диссертацию, защищенную где-то в Еврейском Университете на тему отсутствия изнасилований палестинок израильскими солдатами как доказательства расизма последних).
Но вот неработающих репатриантов, приехавших в страну в возрасте 40+ я бы к паразитам не причисляла. Я сама в таком возрасте приехала и большой удачей считаю, что мне удалось найти работу по специальности. Понимаю, что так повезло далеко не всем. Не надо сравнивать нас с уроженцами страны трудоспособного возраста, владеющими языком и возможностями выбора специальности, это разные весовые категории. К тому же наши дети и внуки с детства приучены видеть отцов и дедов работающими, так что в ряды получателей пособий они, скорее всего, не вольются, а дети и внуки харедим, с детства приученные воспринимать как норму жизнь отцов и дедов, что сроду тяжелей Торы ничего в руках не держали, и сами будут стараться жить также.

Что касается "напрасной ненависти" и взаимного обругивания с обеих сторон – несомненно, с "русской" стороны оно не менее грязно и несправедливо, чем с харедимной, но у харедимной кроме вербальных оскорблений есть еще и возможности реальные, типа угрозы аннулирования армейских гиюров и требования предъявить доказательство еврейства мамы, умершей в Израиле 40 лет назад. Ну, а наши, естественно, добирают матюгами. А поскольку евреями в абсолютном большинстве являются обе переругивающиеся стороны, антисемитами следует признать либо всех, либо никого. И комплексов тоже хватает что у них, что у нас, и конечно, политики на то и политики, чтобы всякую вражду использовать в своих интересах – тоже, разумеется, с обеих сторон.

Главная претензия к харедим у меня все-таки другая. Меня не слишком волнует, что они думают об "олим мируссия", включая и меня лично, согласятся ли они войти в мой дом и сесть за мой стол, поскольку приглашать их пока что не входит в мои планы. Но хотелось бы разобраться, как понимают они сами себя.

Оговорюсь сразу, как "харедим" я тут обозначаю – может быть не очень точно, но краткости ради – не всех, кто носит лапсердак, есть среди таких, как много раз отмечали многие (и я в том числе) и работающие, и в армии служащие, и первую помощь на дорогах оказывающие, и просто настроенные патриотически. (Хочется верить, что и уважаемый мой оппонент не считает тех, кого цитирует, типичными представителями "русской улицы", но это так – реплика в сторону).

Я имею в виду вот именно тех, что Израиль еврейским государством не признают, (и в особенности их идеологов, делающих политику) считают, что продолжают жить в галуте, но…

Представьте себе картинку: Пруссия, конец 17-го века. Некий достопочтенный ребе добивается аудиенции у курфюрста Фридриха-Вильгельма и покорнейше просит его прекратить прием бежавших из Франции гугенотов. Как, по-вашему, Фридрих-Вильгельм воспримет такое нахальство?

А вот Америка, тридцатые годы века двадцатого. В принстонский университет заявляется достопочтенный ребе и требует, поскольку среди профессоров (а полагаю, что и среди студентов) евреев хватает с избытком, всякие занятия в субботу прекратить… Как вы думаете, какой он от этих самых евреев получит ответ?

Теперь представьте себе Париж, 60-е годы. В учреждение, ведающее городским транспортом, заявляется достопочтенный ребе и требует отменить в субботу автобусы и метро, проезжающие вблизи улицы Розье, населенной по преимуществу евреями, дабы не возникало у них соблазна… Как вы думаете, есть у него шансы на успех?

Впрочем, такую картинку – главное, такого ребе – представить себе трудно. Любой минимально образованный раввин твердо помнит правило "дина де-малхута дина": следует исполнять закон государства, поскольку он не покушается на право евреев жить согласно своей вере и традиции.
И коль скоро приглашение гугенотов евреев вовсе не касается, в Принстонский университет еврей может записаться, а может и не записываться, равно как и в автобусе ездить в субботу никого силой не принуждают, ни у какого ребе никаких претензий к галутному начальству быть не может, он тут не дома.

Но ведь харедим, согласно их собственным убеждениям и заявлениям, посреди Иерусалима продолжают в галуте жить, т.е. Израиль для них – государство не еврейское. Так почему же они именно в этом государстве ведут себя так, как ни с какими гоями вести себя не посмеют?

Какое им дело, на кого и по каким критериям распространяется Закон О Возвращении?

Кто их уполномочил решать, можно ли в субботу дороги ремонтировать, если никого из них поучаствовать не зовут?

Чем им мешают идущие мимо поезда и автобусы?

Нет-нет, не рассказывайте мне про "статус кво", которое было необходимо на момент провозглашения государства – главным образом чтобы убрать формальные зацепки, которые использовали противники в ООН. Сегодня никто его не соблюдает ни с той, ни с другой стороны, что и понятно, поскольку многое изменилось с тех пор.

Да, в государстве Израиль многие граждане всерьез привержены религиозной традиции, а большинство несомненно в какой-то мере соблюдают ее, и все они имеют право на учет их интересов и уважение к их убеждениям, но они, также как и мы, считают это государство своим и понимают необходимость развития традиции в соответствии с потребностями его существования. На самом деле в истории всех народов мира никогда и не бывало иначе, а в нашей истории достаточно вспомнить рабби Акиву, разом отменившего юбилейное прощение долгов.

Опросы показывают, что светские безоговорочно признают за религиозными право на любой кашрут, хотя сами не очень-то соблюдают его, и школы с углубленным преподаванием Торы, в которые, правда, своих детей отдавать не станут, а  большинство традиционалистов ничего не имеют против гражданских браков и субботнего транспорта. Сами, может, и не поедут, и семью с чужаками не создадут, но кто хочет – сколько угодно.

Никаких непреодолимых препятствий для диалога между религиозными и светскими на самом деле нет, поскольку обе стороны по умолчанию признают и право другого быть другим, и общую ценность – существование и процветание еврейского государства, включая, конечно же, и его защиту. Вспомним хотя бы упомянутую Еленой Римон книгу "Выверить прицел" – книгу бывшего танкиста, авреха йешиват эсдер, ныне раввина, из тех героев, что остановили на Голанах сирийские танки.

Но вот вожди харедим на участие в этом диалоге никакого права не имеют, поскольку наше государство своим не признают и совершенно не расположены делить с нами (как религиозными, так и светскими) усилия и жертвы, необходимые для его сохранения. Хотя де факто не признают они его и чужим, ибо ни в каком галуте не позволяли себе столь агрессивно вмешиваться в чужие дела. Получается, что в смысле прав они ведут себя тут как "свои", а в смысле обязанностей – как "чужие". Прямо по Роберту Рождественнскому:

Не люблю я истин прописных.
Лично мне хватило б в самый раз,
Чтобы я с зарплатой как у них
Ничего не делал, как у нас.

Вот такие претензии с их стороны и вызывают отпор со стороны нашей. Не в деньгах тут дело и даже не в армейской службе – это не более чем внешние
проявления внутреннего настроя – а в глубочайшей непорядочности такой политики. Хочется, право же, обратиться к ним как к тому батюшке из анекдота: Вы уж либо крестик снимите, либо трусы наденьте.

Нарратив, мнение, факт…

Мечтать!
Надо мечтать
Детям орлиного племени!
  Гребенников и Добронравов

Воспалённой губой
припади
и попей
из реки
по имени — «Факт».
  В.В. Маяковский


Начнем с выдержки из очень хорошей статьи Йорама Хазони:

Парадигма A: Израиль представляет собой евреев, женщин и мужчин, с оружием в руках охраняющих и защищающих своих и чужих еврейских детей. Израиль — это противоположность Аушвицу.

Парадигма B: Израиль представляет собой невыразимый ужас, когда еврейские солдаты применяют насилие по отношению к другим на основании мнения исключительно их собственного правительства касательно своих национальных интересов и прав. Израиль — это Аушвиц.

Далее автор рассматривает влияние парадигмы В на судьбу еврейского государства, но мне бы хотелось поговорить об этой парадигме как таковой. Хазони совершенно правильно указывает на ее связь с некоторыми теориями Канта, с миролюбием современной Европы, но не случайно не упоминает никакой связи с практическими опытом человечества, будь то евреи или чукчи, Европа или Африка. Не упоминает по той простой причине, что этой связи на самом деле не существует.

Реальному опыту соответствует только и исключительно парадигма А: слабых били и бьют всегда, "Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать". Аушвицу можно приписывать (или не приписывать) уникальность и неповторимость, но – согласитесь – все-таки не по этому параметру. Даже те, кто настаивает, что евреи-де и "сами не без вины", не могут отрицать, что никакая вина, даже если бы в самом деле существовала, не обошлась бы так дорого тому, кто силен.

…Что вы сказали? Ах, силу немцев и составляло в тот момент вот именно их национальное государство? Но, к примеру, во времена хмельнитчины национального государства у украинцев как раз и не было, не было его и у молдаван времен Крушевана, и знаете, это их не остановило. Конечно, когда за дело берется государство, масштабы выходят совсем другие, но ведь отмена национального государства, к которой призывают носители парадигмы В, предусматривает не перевод его в состояние безгосударственное, но замену некоей новой империей типа ЕС, что дает будущему Холокосту шанс состояться в масштабе еще более широком.

С чего вы взяли, что империя юдофобской не может быть? Российская же была, и Испанская – ну, пусть не империя, пусть монархия – могла же тоже. А ООН еще даже империей-то не стала, все одни мечты, а нашего брата уже на дух не переносит. Не только евреям в такой ситуации доводилось бывать. Помните, что стало с ЮАР? А в Кампучие как мотыгой по черепу классового врага ликвидировали? Почему же для предотвращения нового Аушвица рекомендуете вы сделать нечто, что против прежних ни разу не помогало?

Причина проста: правила построения парадигмы В включают запрет на сопоставление с реальностью, будь то прошлой или настоящей, допускается только ссылка на будущее, в котором, согласно предлагаемой теории, все наладится-образуется.

…Знаете, за 15 лет работы переводчиком в области химической технологии я, в частности, уразумела, что новый процесс принято сперва обкатывать на небольшой пилотной установке и только после проверки и устранения обнаруженных недостатков строить установку товарную. Потому что теория-теорией, а всего не предусмотришь. Но то же инженеры – люди примитивные, приземленные, они бы, конечно, сначала на собачках попробовали. В отличие от них носители парадигмы В принципиально не отличают факта от мнения и намерения от результата.

Ну да, ну конечно, архитектором Аушвица было национальное германское государство… А вокруг него в Европе была уйма других государств, столь же национальных, но постройки возводили они почему-то другие. Зато было по соседству еще государство – ни разу не национальное, а вовсе империя, вот она-то как раз создала Колыму и тоже миллионами убивала людей, которые ей не сделали ничего плохого.

Так, может, все-таки не в типе государства причина? Может, причина в том, в чем то – национальное и это –   имперское государство были схожи? В том, что идеологией обоих была УТОПИЯ, программа построения земного рая, который непременно настанет, если только из человечества "лишние детали" убрать – тех, кто самим существованием своим препятствует всеобщему счастью.

Если бы только утопию (ту и другую) проверить фактами, быстро бы выяснилось, что никогда не будет на земле рая, даже если не останется на ней ни единого еврея, буржуя или велосипедиста. Любое государство действительно, как нас учили в школе, есть система насилия и машина подавления, но и во времена догосударственные механизмы этого самого насилия и подавления существовали в любом роде-племени, а еще до того – до того, как стал человек человеком, - иерархию, единоначалие и прочие социальные механизмы, основанные на насилии и обеспечивающие единство сообщества, наблюдаем у всех общественных животных.

В большинстве случаев государство возникает в процессе объединения (сиречь подчинения) нескольких племен/народов, как правило, путем открытого и бесцеремонного попрания их традиционных прав и вождей, особенно тех, кто претендует на верховенство на той же территории, причем, как раз при распаде империй особенно длительны и драматичны бывают войны за установление границ.

Попытки, рассудить "по справедливости" и поделить полюбовно, оказываются, как правило, безуспешными, поскольку каждый клочок земли в ходе истории раз двадцать переходил из рук в руки, и, как минимум, две (если не больше) стороны считают его исконно своим, размахивая в доказательство своей национальной традицией, легендами и мифами, а также подлинными картами веков минувших. Но, как оказалось, границы бывших государств пролегают не только в пространстве, но и во времени, и совершенно непонятно, присудить ли этот угол тому, кто там первым был, или, наоборот – последним.

Вспомним хотя бы честные намерения собравшихся в Версале великих держав после Первой мировой войны, когда с треском распались две из трех многонациональных империй, сплошняком покрывавших Восточную Европу (третья развалилась несколько позже), обеспечить каждому народу по государству. Как ни крутили – а в конце концов без войн на границах не обошлось. А уж ООН-овские фокусы с разделением драчунов "голубыми касками" и вовсе держат войну на медленном огне, чтоб при первой возможности снова заполыхало.

Но все это не более чем презренные факты, которые принимаются в расчет только в парадигме А. От того, кто выбрал парадигму В, по максимуму можно услышать признание сквозь зубы, что это уже все дело прошлое, теперь времена другие, осознали и перестроились, больше не будем. Зато на предложение, прям-щас ликвидировать столь неправедно созданное учреждение, откликается он почему-то без всякого восторга.

Действительно, одно дело признать, что что-то там предки напортачили при царе Горохе, и совсем другое – осознать, что нынешняя твоя хорошая жизнь – прямой результат их прошлых нехороших поступков. Помните, у Чернышевского:

Я злая: что меня любить? Я дурная: что меня уважать? Но ты пойми, Верка, что кабы я не такая была, и ты бы не такая была. Хорошая ты — от меня дурной; добрая ты — от меня злой. Пойми, Верка, благодарна будь.

Насилие – необходимая основа любого государства, и осуществляется оно действительно на основании мнения исключительно соответствующего правительства касательно своих национальных интересов и прав, но мнение это – не чистый произвол. Исчерпав свои возможности, соперники соглашаются с получившейся границей и насилию приходит конец. Дележка реальной территории завершается, как правило, компромиссом.

Утопические цели недостижимы, дележке не поддаются, интересами не ограничиваются и компромиссом не завершаются. Аушвиц и Колыма – не просто массовые убийства, но, прежде всего, убийства БЕССМЫСЛЕННЫЕ, цель их фантастична, "противником" назначаются те, кто не способен, да и не помышлял сопротивляться, и потому естественного предела убийствам нет.

Парадигма В – утопия, и потому она-то на самом деле и чревата Аушвицем – ведь рано или поздно ее нереальность выявится, и надо же будет кого-то назначить виноватым! Мечтать, конечно, никому не заказано, но утопия – не просто мечта, а вера в возможность "по щучьему велению" воплотить ее.

Вот, к примеру,  Наташа Ростова попыталась было вспорхнуть, но помятуя о законе тяготения, все-таки не прыгнула из окошка, а помечтав, перешла к текущей повестке дня. Есть ли другие варианты? Есть, и даже целых два:

Согласно парадигме А ищем на вопрос реальный ответ: изучаем всякую там биологию, гидродинамику, сопромат и, в конце концов, поднимаемся-таки в воздух.

Согласно парадигме В до изучения реальности не унижаемся, но хватаемся за первую пришедшую на ум картинку: мастерим из подручных материалов нечто, внешне похожее на крылышки, к рукам привязываем и радостно сигаем с колокольни.

На листочке бумаги или на мониторе компьютера парадигмы А и В выглядят в равной мере логично, так что, вроде бы, ничто не мешает согласиться с господствующим ныне в западной философии мнением об их принципиальной равноценности: что тот нарратив, что этот… Но впечатление это обманчиво. Вспомним детский стишок В. Лифшица:

В чем причина обиды его и досады?
Что ответ не сошелся лишь на три десятых!
Это сущий пустяк, и к нему, безусловно,

Придирается cтрогая Марья Петровна.

Три десятых на бумаге – это же ерунда… Ну, а что будет, если выйти за пределы бумаги – в реальный мир?

Три десятых – и стены возводятся косо.
Три десятых – и
рухнут вагоны с откоса.
Ошибись только на три десятых аптека, –
Станет ядом лекарство, убьет человека!


Парадигма В – и есть тот самый яд, закономерно возникающий из-за высокомерного желания, пренебречь всеми этими десятыми и прочими мелочами жизни. И не одного человека, но тысячи и миллионы погубил этот яд – стремление, фактами не заморачиваться, а реальные проблемы утопическими методами решать. Одним из таких "простых" решений вот именно и был Аушвиц.

 

Даешь мировое господство!

Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Исуса,
Кто ни во что не верит — даже в чёрта назло всем…
               В. Высоцкий


…А еще многие верят в МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО. Верят по-разному.

Некоторые о нем мечтают, думают, что стоит только появиться ну очень большому начальнику, так он ужо сумеет навести полную гармонию, издать самый мудрый и справедливый закон, наказать злых и защитить добрых, в общем – устроить земной рай. Прообразом воплощения этого идеала видится им ООН или, как минимум, ЕС.

Другие, напротив, боятся его как огня, представляя чем-то вроде Оруэлловского "1984", где все только и знают, что шпионить друг за другом, и некуда укрыться от недреманого ока "Старшего Брата".

И наконец, достаточно распространена позиция готтентота из анекдота: Если я чужих жен и коров краду, то это добро, а если у меня украли – то зло. Примерно таково мировоззрение анонимных авторов "Протоколов сионских мудрецов". Сочинен сей опус был аккурат, когда Империя Российская норовила крест на Святую Софию водрузить и вообще весь мир облагодетельствовать своей широкой душой. Сильно патриотические жаждали мирового господства для себя и были в ужасе от перспективы, что оно может достаться кому-то другому.

Не отставали от них в этом смысле коминтерновцы, как засвидетельствовано в "Месс-Менд" – известной советской сказке 20-х годов – а также нацисты.

Но ни тем, ни другим, ни третьим, ни сегодняшним продолжателям их идей, непонятно, что бояться мирового господства столь же глупо, как и жаждать его. Бессмысленно спорить, хорошо оно или плохо, потому что оно в принципе невозможно. Хотя есть все основания опасаться последствий подобных попыток, но об этом - ниже.

Неудивительно, что этого не понимают выпускники американских университетов: там верят в белые привилегии, в искоренение СО2 в право на транссексуальность и прочую мистику, но уж мы-то, совки бывалые, должны бы собственному опыту доверять больше, чем сказкам СМИ, а вот поди ж ты…

Мировое господство во всех доступных описаниях – господство не количественное, а качественное. Не просто жизнь всего человечества по единому закону, но регламентация вплоть до мелочей, полное устранение конфликтов и преследование за мыслепреступления. Ведь мы все это проходили в масштабе пусть не общечеловеческом, но в обширной поликультурной империи, так что к нашему опыту безусловно стоит прислушаться.

Итак: отчет об опыте построения абсолютной власти.


*  *  *
  "Они злы?"
   И Хирон качал головой.
     И спрашивали:
     "Они добры?"
     И Хирон снова качал головой и говорил:
     "Они радостны. И гневно карают омрачающих
радость богов. Ненавистен им тот, кто тревожит
Олимп, и отвечают они нарушителям огнем и потопом".
                  Я.Э. Голосовкер

             
В 1917 году большевики захватили в России государственную власть, вернее сказать, подобрали – она просто валялась на дороге. Но это для них была не цель, а средство. Собрать рассыпающуюся империю удалось, хотя не полностью и не сразу, но и это было не главное. Главное было сделать власть абсолютной, дабы перекроить и перелицевать не только общество, но и каждого индивида, и перейти от предыстории к истории человечества, где все станут равны, добродетельны и счастливы.

Свобода есть осознанная необходимость. Понятно, что поступки, ожидаемые от "нового человека", человеком "старым" не могут осознаваться как необходимые, его надо постоянно принуждать совершать поступки, которые по его мнению либо вредны, либо, как минимум, бессмысленны.

Потомственный крестьянин не будет по своей воле пахать и сеять в сроки, указанные райкомом, инженер-путеец не позволит бить рекорды, перегружая товарные поезда, а биолог не станет выверять результаты экспериментов по диалектическому материализму. Значит, над крестьянином надо поставить председателя колхоза, над путейцем – инструктора обкома, а над биологом – марксистского философа.

Все эти люди получают власть в области, в которой ни фига не смыслят, а ответственность за результаты своей деятельности несут не перед тем, кто с голоду помрет от неурожая, свалится с поездом под откос или не получит необходимых лекарств, а исключительно перед вышестоящим начальником, который в деле смыслит еще меньше.

Вот он – самый главный, самый необходимый и безошибочно определяющий признак БЮРОКРАТИИ. Деятельность бюрократа оказывает влияние на природу и общество, но вот обратное влияние имеет место далеко не всегда, и даже если да, то с большим запаздыванием и не обязательно адекватное – помните старую хохму насчет "наказания невиновных и награждения непричастных"?

Бюрократ зависит не от реальных результатов своей деятельности, но исключительно от того, что думает о нем другой бюрократ, на ступенечку выше. Поэтому наверх он будет сообщать не то, что происходит на самом деле (зачастую ему этого и не понять), и даже не то, что уразумеет, а то, что, по его мнению, хочет услышать начальство. Так, со ступеньки на ступеньку, до самого верху дойдет сообщение совершенно фантастическое – испорченный телефон. Канал информации снизу вверх забит прочно и безнадежно.

Не работает и канал сверху вниз. Издаваемые распоряжения слишком часто попросту иррациональны, и потому оптимальная реакция на них – защитная: на любой сигнал встать по стойке "смирно", руки по швам, и гаркнуть: "Будет сделано!", – после чего спокойно продолжать заниматься своими делами – отчет начальство ужо нарисует, ему за то и зарплата идет. Если же это по какой-то причине невозможно, результаты бывают катастрофическими.

Даже самый жестокий крепостник не выгребал у крестьянина подчистую весь урожай, потому что и на будущий год кушать захочется, а откуда ж оно возьмется, если семенной фонд исчезнет и мужики с голоду перемрут? Помещик нес ответственность перед своей семьей и рабочим местом (военным или чиновничьим), которое обязан был обслуживать на доходы от имения. А вот украинский бюрократ тридцатых годов прошлого века отвечал только перед московским наркомом, который его и семью его обеспечивал, пусть и не слишком жирно, так что бюрократу было глубоко плевать на голодомор в деревне, и знать ему про то было незачем.

Из вышеописанного следует, что результат деятельности бюрократического учреждения вовсе не обязан совпадать с его официальным предназначением. Независимо от названий и инструкций всегда и везде оно будет стремиться к трем главным взаимосвязанным целям:


  1. Увековечить проблему, для решения которой было создано.

  2. Прямым делением размножать число своих сотрудников (см. "Законы Паркинсона").

  3. Использовать имеющиеся и создавать новые возможности для взяток – будь то деньгами, услугами или борзыми щенками.


Результаты своей деятельности в реале бюрократы попросту не принимают в расчет. У Михаила Кольцова (он же Мигель Мартинес, в девичестве Моисе́й Ха́имович Фри́длянд) есть замечательный фельетон "К вопросу о тупоумии" – некая бюрократическая инстанция направила в подчиненную инстанцию директиву, ее поняли неправильно, распоряжение получилось абсурдное, но его стали выполнять, и даже случившееся в ту пору начальство из других контор (типа, например, прокуратуры) и не подумало возражать или уточнять. За полсотни лет до того Салтыков-Щедрин глубокомысленно отметил: "Негодяев принадлежал к школе так называемых «птенцов», которым было решительно все равно, что ни насаждать".

Не мудрено, что бюрократическое управление порождает великое множество конспирологических теорий, призванных объяснить бессмысленность или прямую вредоносность его деятельности. Но это ошибка – бюрократы вовсе не закоренелые злодеи, и никакой всемогущей "закулисы" за ними нет. По-настоящему опасными становятся они только, заметив противодействие своим истинным целям, как указано выше: увековечению проблем, организации взяток и размножению кадров.

Такими были они всегда, но прежде знали свое место и в отведенных рамках приносили больше пользы, чем вреда. Увы, современное западное общество – организм, пораженный раком. Раковое заболевание – это нарушение равновесия: одна какая-то клетка внезапно сходит с ума и принимается бесконтрольно размножаться, тесня и удушая все другие-прочие. Такой раковой опухолью стала бюрократия в современном мире. Причем, летальной, неоперабельной стадией является то, что Ханна Арендт называла "тоталитаризмом" – слово это многозначное, сегодня им любят обзывать даже запрет перехода на красный свет, но на самом деле классические проявления – большевизм и нацизм.

Бюрократическое правление идеально совмещается с утопией, потому что утопия неосуществима, а бюрократии это безразлично с точки зрения результата и даже выгодно с точки зрения взяток, которые удобно вымогать за неисполнение принципиально неисполнимых требований. Для власти, претендующей на абсолютность, бюрократ – главная и единственная надёжа и опора, при ней он расцветает количественно и качественно.

Централизованного управления экономикой в природе не существует. Во-первых, никаким компьютером, сидя в Москве, все сапожные гвозди во Владивостоке не пересчитаешь, а во-вторых (что гораздо важнее) централизованная экономика не предусматривает технический прогресс: скажем, план нацелен на полное удовлетворение потребности населения в видомагнитофонах, а тем временем какие-то вредители компакт-диски изобрели. Надо, значит, всю производственную цепочку пересматривать, а там завязки, а там поставки, а тут инструкции, а здесь чиновники… пока разобрались, ан, глядь, уже и флешки подоспели.

Даже самому отъявленному жидоеду при проклятом царском режиме не приходило в голову, всякому Мойше-портняжке предписывать, сколько в месяц штанов пошить, да у какого Хаима закупать пуговицы, до такого додумались только большевики. В результате товарный голод, он же дефицит, стал верным спутником советского человека, а тут еще и перевыполнение…

Вдумайтесь только в эти слова: "перевыполнение плана". Ежели, скажем, тому же Мойше предписано в месяц выпустить 20 пар штанов, на них же и материал заказан, а повышенные обязательства велено брать на 25, то… из чего их кроить? То ли в порядке экономии каждую пару с одной штаниной делать, то ли на сырье пустить собственный лапсердак.

Логика всеобщего и полного дефицита, на первый взгляд, обеспечивает бюрократии, монополизировавшей право распределения, всю полноту власти над всяким смертным, производящим и/или потребляющим реальные ценности, с возможностью чего угодно требовать за право жевать любую пищу, читать любую книгу, обладать любым квадратным метром жилплощади, но… вышло все не так.

Объекты эксперимента по выведению нового человека инстинктивно нащупали способ выживания, который за сто лет до того описал Салтыков-Щедрин: "Район, который обнимал кругозор этого идиота, был очень узок; вне этого района можно было и болтать руками, и громко говорить, и дышать, и даже ходить распоясавшись; он ничего не замечал; внутри района - можно было только маршировать". – Просто-напросто, вся экономика стала теневой, рынок стал черным, а "плановое хозяйство" ушло в узкую область "обнимаемого кругозора" бюрократа, где не требовалось обратной связи.

Да, теневая экономика и черный рынок существовали и прежде, но никогда прежде не охватывали они так плотно все хозяйство страны. В такой ситуации коррупция не просто следствие того, что все мы всего лишь люди, и мало кто удержится от соблазна, использовать зависимость ближнего своего – помните, у Некрасова:

В третий раз понять я дал:
Будет - гривна со ста,
И воскликнул генерал:
"Это - очень просто!"

И не того даже, что у бюрократов коррупция не простая, а системная, помните у Петрушевской:

ГИБДД наряд, он, может, сам не рад,
Начальству должен сдать
Он тысяч пять — и не рублей
.

А прежде всего потому, что без черного рынка плановая экономика вовсе развалится к чертям. Невозможно взаимодействовать иначе, чем по принципу "я – тебе, ты – мне", и как-то незаметно переходит коррупция в мафию, а где мафия – там и нравы бандитские, и длинный язык укорачивают финкой.

Но то – экономика. А как там прочее? Вот, к примеру, наука. Помните историю с генетикой-кибернетикой? Ну, на самом-то деле они были не одиноки, разгромила родная советская власть и лингвистику, и психологию, и биологию… Физика, правда, почти уцелела, поскольку Сталина удалось уговорить, что без нее мирового господства не завоюешь, а то бы тоже под нож пошла. А почему?

Потому, что наука – это спор, дискуссия, гипотезы и дерзновение мысли. Но по правилам большевистской игры правильный образ мыслей доступен только им одним, сиречь начальнику. И как же, по-вашему, самый большой начальник с образованием в объеме неоконченной духовной семинарии спор Лысенко с генетиками рассудить должен? Он бы и хотел как лучше, да где ж ему разобраться? А признать, что он в каких-то вещах ни уха, ни рыла – не просто обидно лично гению всех времен и народов. Это основу подрывает – если есть что-то для власти непостижимое, то на каком основании она желает быть абсолютной?

Несколько сложнее обстоит дело с культурой, о вкусах не спорят, к тому же "У поэтов есть такой обычай/В круг сойдясь, оплевывать друг друга" (Д. Кедрин). Первое послереволюционное поколение вполне искренне воспевало утопию, но у второго уже явно прослеживаются трагические нотки, а последнее советское поколение литераторов не зря именовалось поколением дворников и сторожей. Много ли книг, ставших для нас "культовыми", издано было в России официально? Большинство оказалось либо запретным (сам- и тамиздат), либо полузапретным, типа бардовской песни. Официальную культуру мы игнорировали.

Политика… Ну, какая вообще может быть политика там, где все проблемы общества решены раз и навсегда? Не знаю даже, как обозначить процесс поддержания целостности империи, от Эстонии до Туркмении, при всех различиях в традициях и культуре. Официальная версия гласила: национальное по форме, социалистическое по содержанию, в реале же было наоборот. По форме были вынужденные компромиссы – где-то паранджу отменили, где-то группу хуторов как бы объединили в колхоз – но жить-то продолжали по содержанию своему, родному, отношения друг с другом строили по традиции, а посторонних близко не подпускали, и ничего с этим сделать было невозможно.

В "Архипелаге ГУЛАГ" есть эпизод: ссыльные чеченцы объявляют кровную месть (одному из своих), весь многонациональный поселок об этом знает, знает и причину, и потенциальную жертву, но сделать никто не может ничего. Причем, времена-то еще сталинские, полномочия у начальства, считай, безграничные, а оно старательно изображает известный марш трех обезьян: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

В итоге абсолютное господство в общеимперском масштабе кристаллизуется в две параллельных, практически не соприкасающихся реальности: в одной план перевыполняют, в другой работают цеховики; в одной первым авиатором был дьяк Крякутный, в другой все инновации из-за границы крадем; в одной "секретарскую литературу" миллионными тиражами издают и в макулатуру сдают, в другой "эрика" берет четыре копии, и расхватывают их как горячие пирожки; в одной процветает дружба народов, в другой тов. Астафьев в Грузии пескарей ловит.

Намеривались, значит, господа большевики власть свою над обществом абсолютной сделать, а в результате стало оно, по сути, неуправляемым, т.е. частью атрофировалось, частью разучилось ловить мышей, частью же управлялось, только не большевиками идейными, а паханами блатными, которые повиновения, конечно, требуют, иной раз вплоть до высшей меры, но их решительно не интересуют ни мыслепреступления, ни выведение нового человека.

Бюрократию это волновало не слишком, поскольку информация – что к ней, что от нее – практически не поступает, в "обнимаемом кругозоре" не может быть ни перемен, ни проблем, а происходящее в реальности для бюрократа, как указано выше, значения не имеет. Чтобы побудить его изменить хотя бы терминологию, потребовалось землетрясение воистину планетарного масштаба.

Экономический коллапс, поражение в гонке вооружений, распад империи, но… вскоре выяснилось, что уже поздно. Чем дольше пробыло сообщество под бюрократической властью, тем меньше у него шансов на последующее выживание. У Польши, Узбекистана и Чечни общего друг с другом немного, но у каждого из этих народов нашлись силы стряхнуть иго утопии и идти своим путем. У них развивается культура, у них рождаются дети.

В России все иначе.

*  *  *
Ты начальник – я дурак,
я начальник – ты дурак.

От работы лошади дохнут.

Прошла весна, настало лето –
Спасибо Партии за это!

Из советского фольклора


Знаете ли вы, что такое "выученная беспомощность"? Выученная беспомощность — психическое состояние, при котором живое существо не ощущает связи между усилиями и результатом. Это явление открыл Мартин Селигман в 1967 году.

Советский человек был тотально зависим. Не то чтобы он вовсе не мог заиметь продукты, одежду, квартиру или работу, нет, в большинстве случаев он это таки получал, просто шансы практически не определялись его усилиями. В городе М сахар выдавали по талонам, в городе N – ни за какие деньги нельзя было достать молока, на военном заводе А общежитие для малосемейных давали только физикам, на заводе В – только математикам, НИИЧАВО строило жилье, а НИИКАВО почему-то нет… Единственно везением объяснялось, почему одного цеховика или мафиози посадили, другого – нет, хотя занимались они совершенно тем же самым, и всем это было известно.

После смерти "Главного Конструктора", Сергея Павловича Королева – его ведущие инженеры вздыхали: "Новый-то он, чего – слабак. Вот перед ТЕМ-то генералы дрожали!". Казалось бы – что им за дело, кто перед кем дрожит, сами-то они высокопоставленные технократы, обеспечены, уважаемы… чего ж им более? Но, знаете, все-таки не хлебом единым… хочется человеку, чтоб работа его пользу приносила, давала результат. Советские инженеры с многолетним стажем знают по опыту: генералов дрожать не заставишь – работать толком не дадут, такой уж им предел положен.

Когда несколько поколений подряд из-за аккуратно повторяющихся "денежных реформ" убеждаются в полной бессмысленности попыток накопить "на старость", а в магазинах кроме водки один "завтрак туриста", на результат работать стимула нет. Остается только зарплату пропивать и уповать на завтрашнюю грошовую пенсию.

Человек, рожденный совком, с молоком матери впитывает уверенность, что от него ничего не зависит, и усилия имеет смысл тратить разве что в таком (небольшом) количестве, чтоб до вечера дожить, избыток все равно отнимут. Таковы правила игры, и если кто-то имеет больше, вероятно, у кого-то отнял, или, в крайнем случае, сумел ловчей других спрятать от отнимающих, никаких других способов разбогатеть в советском обществе не существует.

И всякий, кто несет в голове такую картину мира, никогда другого общества не создаст. Он вечно будет ожидать и требовать всего от начальника, ненавидеть его за то, что у того паек жирнее, но не за то, что начальник лишает его возможности создать матценности для увеличения пайка. Он понимает только "игру с нулевой суммой", т.е. некую постоянную сумму богатства, которую можно только переделить, но не увеличить. Один однокурсник объяснял мне когда-то, что основная проблема политэкономии социализма – поделить три пары штанов на сто человек при ограничительном условии наказания концлагерем за любую попытку пошить четвертую пару.

Понятно, почему СССР кончил так, как он кончил, и почему у России немного шансов вырваться из этого порочного круга. Понятно, почему не в пример больше шансов у Польши, которая с самого начала воспринимала навязанные советские порядки как "русские", а на Россию у нее уже лет 500 большой желтый зуб.

А вот непонятно, какой смысл начинать танец на российских граблях для Америки, Германии или Франции.

*  *  *
Тех же щей – да пожижже влей!
     Русская поговорка


Они хотят перемен. Каких именно, понять мудрено, но в конечном итоге все сводится к призыву: "Обнимитесь, миллионы!", и чтоб побольше бесплатных пряников, а неравенства чтоб поменьше. И никакими примерами из самой недавней истории их не убедить, они уверены, что предшественники просто не так брались за дело. Помню, пыталась я как-то доказать весьма левой католической даме, что вся-то их "теология освобождения" есть не что иное как слегка подкрашенный ленинизм и будут им в результате только реки крови и горы трупов, но она победоносно парировала, что Ленин-де все это без молитвы творил, а ежели бы с молитвой, то наверняка никаких бы трупов не было, а было бы сплошное благорастворение воздухов и изобилие плодов земных.

Можно, конечно, вспомнить про коминтерновских агентов влияния, Франкфуртскую школу, про ООН-овскую коррупцию и соросовские миллионы, но западная левая не так уж неправа, утверждая, что у них "другой социализм", они действительно ни у кого не заимствовали, но на свой манер, к той же пропасти нашли дорогу сами. Пока неясно, будет ли и у них неизбежным этапом большевистско-нацистский демоцид, или же репрессии ограничатся просто строгим "запретом на профессии" для непокорных, но для саморазрушения общества этого достаточно.

20-й век был для Запада веком сплошных и болезненных разочарований. Радостные ожидания победы гуманизма, разума и всемирного правительства обернулись двумя мировыми бойнями, научно-технический прогресс породил прежде всего атомную бомбу, ну очень мудрое регулирование экономического развития вызвало череду чудовищных кризисов…

…С одной стороны действительно жить становилось, вроде бы, лучше и веселее, но с другой это происходило как бы вне зависимости от собственных решений и усилий каждого, пособие получить становилось проще, чем заработать самому. Поднималась волна "выученной беспомощности", и жизнь теряла всякий смысл. Вот в этой ситуации безвременья и упала власть в руки того самого "глубинного государства", как в России – большевикам. Но если в авторитарной и жестокой России эта власть выражалась в основном в "закручивании гаек", то в обители гуманизма ее основным методом оказалась – наоборот – раздача всяческих бесплатных пряников. На первый взгляд – две вещи несовместные, но…

Оба метода объединяет самый важный аспект: и тут, и там решения принимаются без малейшей попытки учета практических результатов, но с усиленной пропагандой благородных намерений через полностью подвластные СМИ. Ликвидация кулачества как класса нужна, чтобы уничтожить последний очаг эксплуатации и привести к всеобщему равенству (а кушать чего будем… ну, это мелочи). Неограниченная иммиграция из других народов, языков и культур даст всем людям равные возможности и откроет пути взаимопонимания (а "параллельные общества" и террор… ах, да ерунда, само рассосется).

На самом же деле то и другое в равной мере есть не что иное как фабрика бюрократических рабочих мест – предколхоза, инструкторы, контролеры в России, и регистраторы, раздатчики пособий и жилья, организаторы языковых курсов и т.д. в Европе. А что потом? Потом – известное дело, рай земной, все возлюбят друг друга и булки на елках вырастут.

Еще один бесплатный пряник: высшее образование для всех желающих даром, а в Америке к тому же и без приемных экзаменов для тех, кто подсуетился родиться в правильной расе. В результате получаются либо как в блаженной памяти четвертом управлении: полы паркетные – врачи анкетные, либо открываем кучу спецвузов и спецкафедр и щедро раздаем дипломы на гендерно-глобальнопотепленные темы – по крайней мере не опасно для чьей-то жизни, но зато напряженка с рабочими местами для выпускников.

Выходит, места эти надобно сотворять все многочисленнее, все причудливее, и под эту необходимость прилежно подводится теоретическая база. Вот откуда и университетская мода на недо- и перемарксизм, и моральное табу, наложенное на сравнение большевизма с нацизмом (Ах, что вы, что вы! Они же совсем разные слова говорили!), и страстная надежда на "всемирное правительство", т.е. мировое господство премудрой бюрократии, которая, ну конечно же, "знает, как надо" и всем сестрам раздаст по серьгам.

На самом деле не знает она ничего. Современная бюрократия – это колония амёб, которая ничего не хочет и ничего не умеет, кроме как жрать и размножаться, да еще – уничтожать всякого, кто встанет у нее на пути. А встанет, рано или поздно, каждый, кто попытается решать реальные проблемы и добиваться реальных результатов.

Почему с таким остервенением накинулось "глубинное государство" на Дональда Трампа? Да он ведь вознамерился, ни много, ни мало, РЕШИТЬ сразу несколько проблем, на которых десятилетиями жировала и размножалась не только американская, но и международная бюрократия: арабо-израильский конфликт, нашествие нелегалов с юга, кризис государственных школ, межрасовые отношения… Да в параллель еще прикрыть парочку бюрократических псевдопроблем-кормушек, типа глобального потепления и посадить некоторых уж совсем оборзевших взяточников.

И если он (или кто-то другой) сумеет это сделать – куда же тогда податься бедному профессионалу-миролюбцу, защитнику прав бесприютных наркоторговцев, теоретику вечной вины белого человека, профсоюзному покровителю малограмотных педагогов, вечному охотнику за СО2? А ежели это бревно с чубчиком, не дай Бог, и вправду безработицу сократит, что ж теперь, вэлферные конторы закрывать прикажете?

Вот тут уже к чертям летят всякие формальности вроде выборов, презумпции невиновности, беспристрастности суда… Тут жмут на все педали, от СМИ до университетов, от уличных погромов до сотрудничества с китайской разведкой. Нет-нет, они вовсе не ставят себе целью разрушение Америки, Европы или назначение Китая мировым жандармом, не ставят они себе таких целей, бо в принципе неспособны целей поставить никаких, у амёбы мозги не предусмотрены.

*  *  *
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился —
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.
      А.С. Пушкин


Вот теперь вернемся к вопросу мирового господства. Если внимательно прочесть все ну очень хитрые проекты с учетом использования мнимой климатической катастрофы и настоящей эпидемии гриппа, станет ясно, что все они сводятся к навязыванию "золотому миллиарду" тотального господства международной бюрократии. Осуществимо ли это? Увы, да.

Но ведь "золотым миллиардом" мир не ограничивается, почему же господство у них называется "мировое"? Видимо, наши прожектеры по умолчанию предполагают, что, подчинившись бюрократии, миллиард останется золотым и по-прежнему будет диктовать свою волю остальному миру. А вот тут-то мы с вами, батенька, и поспорим.

Знаменитое изречение про Сталина, что принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой, страдает, мягко говоря, некоторой неточностью. Принял он Россию с сохой, но не с пустым брюхом, а оставил с надеждой на урожаи с полей Канадчины, Канзасщины и Оклахомщины. Атомную бомбу частью украл, частью стараниями Берии до ума доводил, но в конечном итоге ВПК оказался колоссом на глиняных ногах – знаменитая "перестройка" и весь последующий развал были результатом навязанной Рейганом гонки вооружений, непосильной для бюрократической экономики. В 1913 Россия реально индустриализировалась, а в 2013 оказалась "сырьевой сверхдержавой" со всеми вытекающими.

Бюрократическая власть в исторически кратчайшие сроки любую сверхдержаву разрушит (см. ЕС), и если в самом деле удастся объединить под ее правлением всю западную цивилизацию, то гибель оной неминуема. Не будем гадать, сохранятся ли вообще западные страны и народы, или их затопит волна инокультурных пришельцев, кто в таком случае займет верхнюю ступеньку международной иерархии и как будет организовано его общество.

Чтобы быть жизнеспособным, оно не обязано быть ни демократическим, ни гуманным, зато обязано быть рациональным, расчетливым и не брать в голову утопий типа стрижки всех под одну гребенку, отслеживания "мыслепреступлений" или национализации курей по методу деда Щукаря.  

Что было, что будет…

Был прежде угольщик благочестив, —
Теперь все стало иначе:
Не верят в бога дети его,
А в короля тем паче.
Г. Гейне

В 1942 году в Бразилии покончил с собой Стефан Цвейг. Боялся ли он, что и там нацисты достанут, или опасался, даже оставшись в живых, лишиться читателей на родном языке, или… Мне кажется, что по-любому страх и отчаяние его проистекали из ощущения, что та жизнь, та культура, которую он любил, описывал, воспевал, относил к «звездным часам человечества», погибает, и нет ей спасения. Несколько десятилетий очень многим казалось, что он ошибался. Сейчас я так не думаю.

Читаю вот уже в который раз утешительные комментарии, что, мол, ничего особенного в Америке не произошло. Ну, свара, ну даже драчка, так не в первый же раз, теперь все устаканилось, пора переходить к нормальной повестке дня. Мне очень жаль, но с таким же успехом можно успокаивать ракового больного напоминаниями, что вот ведь и раньше у него случались раны и язвы, а еще в детстве коленки разбивал — и ничего, быстро все заживало. То, что происходит сегодня в Америке — не травматическая местная рана, но вышедшее на поверхность глубинное поражение организма.

Насколько эффективны методы лечения, предложенные Дональдом Трампом — об этом можно спорить, но, судя по происшедшему с ним самим, опухоль так и так уже неоперабельна.

Все на свете проекты «идеального государства», «утопии», «светлого будущего» — как хотите, так и называйте — с Платона и до наших дней, представляли вожделенный новый порядок как общество, где не надо (или почти не надо) работать, зато совершенно необходимо беспрекословно подчиняться начальствующим бюрократам. Различные проекты делали упор кто на тот, кто на этот аспект, но так или иначе присутствовали оба. Так вот, если кто не заметил, это светлое будущее уже наступило. Миром «золотого миллиарда» все более однозначно и определенно правит нерушимый блок бюрократов и бездельников.

Не тех «эксплуататорских классов», кого именовали «паразитами» в советской школе — какой-нибудь феодал хоть не сеял, не пахал, но уж мечом махал вполне профессионально, на долю купца, налаживающего торговые связи с дальними странами, выпадало немало трудов и опасностей, фабрикант работает не меньше (а по нынешним временам как бы не больше) пролетария, и любой замзавпомнач владеет, по крайней мере, искусством перекладывания бумажек с одного стола на другой, а самый способный, к тому же, мастер интриг и подсиживаний. Нет, я имею в виду растущее и крепнущее сообщество тех, от кого не требуется усилий — ну, то есть, совсем-совсем никаких.

За какие заслуги? Ну, это по-разному. В Америке сейчас, в основном, за принадлежность к правильной расе, в Германии — за нелегальный переход границы, в Израиле — за бескорыстное стремление всем навязать свой образ жизни, в России (самое заковыристое) за занимание пятого рабочего места там, где работы, максимум, на троих. В каждой избушке — свои погремушки, но вполне отчетливо просматривается общая тенденция: «Пусть трактор работает, он железный» и, соответственно: «Пусть лошадь думает, у нее голова большая».

Нет, не в том дело, что, как уверяют нас, работы не хватает на всех. Если бы и вправду было так, то в Силиконовой долине без индусов и китайцев нашлось бы, кому программы писать, в Германии не турки бы улицы подметали, в Израиле дома строили бы не арабы из автономии, а в Москве бы не таджики на тротуарах плитку меняли.

Столь же малоубедительны разговоры о «помощи бедным и поддержке слабых». Нет и не было никогда религии, которая не организовывала бы такую помощь и поддержку в своих общинах, но ее получение автоматически приводило к потере статуса, которой каждый старался по возможности избегать. Сегодня жизнью на пособие будут скорее гордиться и требовать его увеличения, ссылаясь на свои «права», исчезли все моральные и физические препятствия для сильных, желающих к слабым примазаться, а то и потеснить их.

На самом деле бездельников, не желающих занимать вполне существующие рабочие места, своими пособиями целенаправленно размножают бюрократы, ибо зависимость от государственной кормушки делает их надежной опорой столоначальников как на выборах, так и во всякого рода уличных боях. Политика вполне логичная, но… только с поправкой на одно неприятное свойство всякой бюрократии: она не может, не умеет прослеживать сколь-нибудь отдаленные последствия своих решений. Рассмотрим на примере.

В 30-х годах в России ликвидируется как класс крестьянство (то есть, многие ликвидируются физически, но и оставшиеся в живых крестьянами быть перестают). Причем, товарищ Сталин, видимо, по умолчанию предполагает, что, перестав быть крестьянами, эти люди, и, главное, их потомки сохранят крестьянские навыки и привычки. Что они будут по-прежнему начальстволюбивыми (верить всему, что царь-батюшка изречет), работящими (понимать слово «надо» как объективную необходимость, вроде напряга в страду, не то урожай пропадет и помрем все с голоду), многодетными (истребляй сколь хошь — бабы новых нарожают) и т.п.

Ну, с первым-то поколением так оно примерно и вышло, но уже следующее, послевоенное, выросшее на опыте сталинских экспериментов, входило в жизнь под лозунгом «От работы лошади дохнут!», из коего естественно последовал призыв: «Тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость». Разрушение семьи через пару поколений привело к вымиранию, деревня обезлюдела, хлеба не стало… впрочем, все это вы знаете и без меня.

Примерно то же самое произошло с наукой и техникой. Королев и Туполев усердно работали на бериевских шарашках, но студентов-то по университетам обучали уже не они, в результате чего после естественного вымирания их поколения «булава» летала как телеграфный столб, а авианосец Кузя по морям — по волнам пронес солидный вклад в загрязнение окружающей среды.

Так вот, сегодняшняя бюрократия «золотого миллиарда» — менеджеры не более «эффективные», чем лучший друг физкультурников.

Сами-то по себе бездельники, при всей их агрессивности (энергию-то девать некуда) — молодцы против овец. Хулиганить они могут только под прикрытием заботливых бюрократов, а когда надобность в них отпадет, те же бюрократы им хладнокровно устроят ночь длинных ножей… да нынешним-то и ножей не потребуется, хватит с них и полицейских дубинок. Не в драчливости их опасность, а… скажем так, в личном примере. Привилегии бездельникам подрывают тысячелетнюю систему ценностей общества.

Не знаю, правда или просто анекдот (вроде как в России про чукчей), будто какие-то первобытные всю жизнь только и делают, что лежат под пальмой и ждут, пока банан в рот свалится, но если правда, не удивлюсь, что их так легко колонизировали. В обществах, более нам привычных, уважением всегда пользовался тот, кто не просто делал как все, но делал лучше всех. Даже если отсутствовали социальные лифты и крепостной генералом стать не мог, все равно тот, у кого поле лучше рожало, всегда был первый парень на деревне, вся рубаха в петухах. И среди рыцарей первым был тот, кто победил на турнире, и среди купцов — тот, кто сделку заключил самую выгодную.

Сегодня, напротив, все престижнее становится быть самым несчастненьким, притесняемым и обделенным. Если вчера какой-нибудь Мартин Лютер Кинг требовал, чтобы достижения черных и белых одной линейкой мерили, то сегодня и мерить нечего, ибо престижны не достижения, но отсутствие оных. Чем меньше ты знаешь и умеешь, тем несомненнее твое право, эксплуатировать тех, кто умеет и знает больше тебя.

По новым правилам игры именно «слабость» дает право господствовать над «сильным», так что, будучи защищены своей безоружностью, они могут всяко издеваться над вооруженной полицией, а также воровать и грабить всякого, кто богаче (как сформулировал известный основоположник Максим Горький: «Если от много берут немножко, это не кража, а просто дележка»). Когда они, предостережений не слушая, отправляются в опасные зоны и становятся добычей бандитов, их обязаны выкупать, когда заболевают — бесплатно лечить… А то как же, они же СЛАБЫЕ!…

Айн Рэнд давно уже заметила не только эту тенденцию, но и неизбежный ее результат: непрестижность работы обернется исчезновением работающих. Хорошо было щедринским генералам, они сумели-таки на необитаемом острове отыскать мужика, чтоб их прокормил, а если бы мужика-то и не случилось? В антиутопии «Атлант расправил плечи» весь процесс укладывается в жизнь одного поколения: знающие и умелые от эксплуататоров убегают в фантастическую «долину Галта», но, и без фантастики, достаточно просто проследить развитие в реале: умелым не надо никуда убегать, со сменой поколений они естественно тихо уходят, а место их остается… вакантным.

Вследствие неблагоприятных условий детей они рожают мало, да и те, что рождаются, не в восторге от открывшейся перспективы и подаются либо в бездельники, либо в эмигранты. В современной Америке процесс пошел: местное население уже не только газоны стричь, но и программы писать не хочет. Есть, правда, желающие из-за границы, для которых достижения все еще являются ценностью и стоят усилий: латиносы газоны стригут, программы в Силиконовой Долине сочиняют китайцы с индусами, все больше отраслей промышленности к таким же работающим уходит на аутсорсинг.

Когда лет 30 назад говорила я европейцам, что вымирают их народы, а они с полным благодушием ответствовали: «Ну и что? Другие придут…», никак не могла я взять в толк, что они попросту не понимали моего вопроса. Им представлялось, что белых французов заменят черные, коричневые или, скажем, с другим разрезом глаз, но вести себя они будут вот именно как французы, сохраняя французские представления о приличиях и отношениях друг с другом. А как же иначе? Они ведь такие же люди…

Моим собеседникам и в голову не приходило, что «такие же люди» включает такую же безусловную привязанность к собственной культурной традиции, как французы привязаны к французской. Но и поняв, что я имею в виду, они бы наверняка со мной не согласились, напомнили бы опыт успешной ассимиляции пришельцев в прошлом, а также пример американского «плавильного котла». Что же изменилось с тех пор? Изменилось главное.

Пришельцы первого поколения по своей «отсталой» привычке еще работают, но овладевать толком местным языком и культурой им недосуг. В предыдущих волнах иммиграции это наверстывали их дети и внуки, но по нынешним временам они, естественно, прежде всего усваивают, что работать-то тут, как раз, никто и не обязан. А значит, они не обязаны общаться с аборигенами, понимать их язык, и даже если не перенимать, то хотя бы учитывать их привычки. Им не приходится больше ломать голову, как на новом месте прокормить семью, чем оплатить жилплощадь, не возникает даже вопроса о количестве детей, которое они могут себе позволить — государство платит за все. Естественно, они общаются в основном друг с другом, варятся в собственном соку. В результате из местной культуры они усваивают вот именно то, что делает ее нежизнеспособной, теряя то, на чем держится культура их народов дома.

Тот, кто попадал в Америку — по своей ли воле или на невольничьих кораблях — прежде в любом поколении вынужден был работать, и потому так или иначе приспосабливаться к господствующей белой протестантской культуре. Если бы господствующей оказалась черная вудуистская или желтая конфуцианская культура — к ней бы и приспосабливались, иначе общество существовать не могло. И сейчас не сможет.

Количество господствующих культур всегда будет равняться количеству государственных образований — не больше и не меньше. Если воспользоваться распространенным сравнением: не плавильным котлом страна должна быть, а тарелкой с салатом, то все равно какая-то культура должна исполнять в нем роль ложки, тогда все остальные могут оставаться горохом и морковкой, огурцами и помидорами. В этом смысле господа из БЛМ, претендующие на то, чтоб свою черную культуру сделать господствующей, по крайней мере, логичны. Но они забывают, что одного желания господствовать все-таки мало. Нужны еще люди, способные на осмысленную деятельность, а идеология БЛМ таких не предусматривает — ни белых, ни черных, ни серо-буро-малиновых в крапинку.

Вспомним щедринского «Дикого помещика», вознамерившегося прожить без мужиков. После того, как он вконец одичал и превратился обратно в обезьяну, государственные власти, имевшие в своем распоряжении не только инструменты господства, но и достаточно мужиков, обеспечивающих эти инструменты своим трудом, без объявления войны вторглись во владения глупого помещика, грубой силой стащили его с дерева, лишили имущества и свободы, а поместье-то его заселили мужиками.

Господство бюрократии, поддерживающей тунеядцев, не предусматривает никакого другого конца.

На пути в Детройт

Приход к власти Байдена (этим словом я для краткости обозначаю не только (и не столько) скромного зитцпредседателя, сколько выдвинувшее его «глубинное государство») начиная со способа, каким он был достигнут (не важно, как голосовать, а важно, как считать), означает, что попытка Дональда Трампа, остановить сползание Америки к экономическому, политическому и военному краху, потерпела провал.

Власть теперь окончательно и бесповоротно сосредоточена в руках тех, кто сгубил Детройт, дорезывает Калифорнию, и на этом, конечно, не остановится, причем, обратите внимание, сии великие достижения обеспечиваются исключительно мирными средствами, без гражданской войны. Не то чтобы Байден энд компани были злодеями-заговорщиками, ставящими себе целью, ликвидировать США, просто они привыкли жить по принципу «после нас — хоть потоп».

Не будем сейчас перечислять все эти аутсорсинги, «перевоспитание» белых, размножение паразитов всех цветов кожи и т.п., они всем известны, и по форме мало, а по содержанию совсем не отличаются от аналогичных процессов, давно уже идущих в Европе. Запас прочности у Запада, конечно, солидный, но ведь и процесс пошел не со вчерашнего дня. Они все еще могут создавать самое лучшее оружие, но не могут уже пускать его в ход, ибо стреляют, как известно, не пушки — стреляют люди, и никакое оружие не поможет тому, кто утратил волю к сопротивлению.

Уже при Обаме весь мир заметил: Акела промахнулся, Америка не может уже удержаться на верхней ступеньке мировой иерархии, значит, западная цивилизация перестала быть ведущей. За освободившееся место неизбежно пойдет борьба. В результате на нас обрушивается известное китайское проклятье: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!».

Израиль становится для Америки тем самым «чемоданом без ручки», который нести тяжело, а бросить жалко. И причиной тому не юдофобия — хотя в окружении Байдена юдофобов хватает, но и евреев, увы, предостаточно, а то, что, по выражению древних римлян, кораблю, что никуда не плывет, никакой ветер не попутный. Америке Байдена союзники не нужны, совсем-совсем никакие, независимо от расы, национальности и вероисповедания.

Оптимальным вариантом, конечно, было бы разом уничтожить нас, но сразу не получится — слишком много разнообразных связей — и потому естественно избирается известная стратегия «уваривания лягушки»: постепенное создание для нас «условий несовместимых с жизнью». В этом направлении уже ведется подготовка: активная кампания за смещение Натаньягу, полного решимости отстоять Страну, да к тому же прекрасно разбирающегося в американских делах и потому способного противостоять давлению Байдена.

Разумеется, щедро финансируются все разновидности «только не Биби» — от амбиций Саара до демонстраций под пиратскими флагами — но не надо считать продажными шкурами всех «антибибистов». В Израиле ведь тоже есть «глубинное государство», ибо начинался он с социализма, и множество «принцев-наследников» никогда не простят Натаньягу подкопа под их олигархические привилегии.

К тому же, в правящей элите всегда были сильны комплексы провинциала, цель жизни которого — стать своим для столичных аристократов: узнал бы только государь в Петербурге, что живет, мол, на свете Петр Иваныч Добчинский. Эти люди всегда готовы идти за Западом, не спрашивая, куда, лишь бы не прогоняли, позволили бы хоть в уголку пристроиться. Натаньягу для них не только политический противник, но и объект непритворной зависти, ибо он по праву рождения принадлежит к кругам, в которые они мечтают быть допущенными: американская элита может считать его врагом, но не ровней себе считать не может.

Добавьте сюда еще «секторальные» партии, которым все равно, кого поддержать, лишь бы пожирнее и погуще, а также арабское население со своими амбициями, и вы поймете, что перспективы наши — не из блестящих, но…

Все порядочные футурологи всегда оговаривают свои прогнозы: «при сохранении современных тенденций». Так вот, в данном случае мы имеем о-о-очень большую вероятность их НЕсохранения. Западная цивилизация уходит со сцены, близятся сдвиги тектонического масштаба, сулящие как понятные катастрофы, так и неясные возможности. Конечно, не все тут от нас зависит, но что-то, наверное, зависит и от нас.

Реквием по демократии

Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
          В. Высоцкий


Давайте прежде всего скажем честно: Трамп проиграл. Нет-нет, не выборы, выборы-то он как раз выиграл, иначе не было бы "демократам" нужды поддельные бюллетени чемоданами таскать, а судам – дружно отказываться принимать к рассмотрению дела, на которых их за руку поймали.

Проиграл он битву за американскую демократию, и, похоже, уже навсегда. Нет, не призывал он своих сторонников к гражданской войне… потому что понимал, что это бесполезно, и правильность его интуиции блестяще подтверждается жалкими путанными оправданиями побитого войска, без возражений повторяющего клевету об его призывах.

И не надо, пожалуйста, не надо себя утешать надеждой на "через четыре года", потому что отныне будут у них все выборы по-советски: не важно, как голосуют, а важно, как считают. И прекратите наконец причитать, что кабы не был Трамп, паразит, бревном с чубчиком, жуликом и бабником в отставке, а был бы он, наоборот тому, красавчиком лощеным, вроде Обамы, то все бы произошло иначе. Западная демократия свое отыграла, и попытки ее спасения не простят никому, независимо от возраста, расы, национальности, вероисповедания и гарвардского диплома.

Вне всякого сомнения, у нее была масса достоинств, в частности, мирная передача власти (о которой теперь тоже можно забыть), но сгубила ее не чья-то злая воля, а изменения, происходящие в обществе.

Государственное устройство, именуемое "западной демократией", отвечало интересам самой активной, можно сказать, несущей категории населения соответствующих времен и народов: налогоплательщикам и собственникам своих средств производства – крестьянам, ремесленникам, торговцам. То, что когда-то, еще до того как стал основоположником соцреализма, сформулировал Максим Горький: "Хозяин тот, кто трудится".

Именно этот "хозяин" проверял кандидатов в законодательную и исполнительную власть на соответствие своим интересам, которые понимал очень хорошо: налогов чтоб поменьше, тратить поэкономнее, законы чтоб трудягу защищали, а вора наказывали, инфраструктуру чтоб содержать в порядке, полицию кормить, судьи чтоб были толковыми посредниками и насчет взяток… ну, не то чтобы вовсе нет, но все же чтоб страх Божий имели, и т.д., и т.п.

Но беда-то вся в том, что трудящиеся и их средства производства дрейфовали в разные стороны: ремесленной мастерской не выдержать конкуренции даже с мануфактурой, за фабрику я и вовсе молчу, крупная механизированная ферма может больше одинокого хутора, но у одного человека (или даже одной семьи) ни рук, ни головы не хватит, одновременно обиходить всю машинерию, поддерживать дисциплину среди рабочих, рынок отслеживать и т.д.

С 1868 года право голоса получили в Америке ВСЕ белые мужчины, независимо от того, платили ли они налоги, и чего, в принципе, ожидали от законов и законодателей. А ожидали они разного, не в том смысле, что, например, интересы фермеров не во всем совпадали с интересами городских ремесленников, а в том, что кругозор наемного работника в области государственных законов, прав и обязанностей существенно уже, чем у хозяина. Не потому что ума не хватает, а потому что взаимодействие с государством и конкурентами не его дело, он занят другим.

Первые поколения пролетариев годились только на фордовский конвейер, потом положение изменилось, рабочие стали специалистами, начали получать серьезные деньги и, соответственно, платить налоги, но… в круг их интересов и представлений по-прежнему не входило отслеживание законов, вычитывание между строк, что выгодно для их экономического и политического выживания, подсчет налогов и проверка их использования.

Инфраструктура интересовала их лишь поскольку она обслуживает быт, юридическая система – лишь поскольку борется с преступностью. Были, конечно, свои интересы типа восьмичасового рабочего дня, но чисто конкретные – без претензий на управление государством. Буржуи-то (что мелкие, что крупные!) лучше разбирались, но… становилось их все меньше и меньше. Выборы местной власти еще сейчас кое-где (особенно в сельской местности) воспринимаются всерьез, с государственной дело хуже. Кандидаты не могут больше предлагать себя в качестве защитников интересов конкретной группы, ибо далеко не каждая группа их осознает, даже если имеет, кроме одной быстрее всех прочих растущей группы профессиональных бездельников.

Форма демократии сохранялась, но постепенно менялось содержание, значения привычных слов. Разберем для примера эволюцию сладкого слова "свобода".

Всякая свобода всегда ОТ и ДЛЯ. Свобода от карантинных ограничений нужна мне для того, чтобы купить на рынке овощи и слетать к родственникам в Москву. Гариэтт Бичер-Стоу призывала освободить чернокожих от рабства для того, чтобы беречь их семьи, чтобы они воспитывали детей и почитали родителей. Американские трудяги-собственники, под которых изначально кроилась демократия, свободу берегли, чтобы власти им не мешали, а помогали работать и богатеть. Сегодня под свободой понимается: ОТ всяких обязанностей ДЛЯ неограниченных прав.

Место призыва "не мешайте мне действовать", заняло требование "обеспечьте мне возможность бездействия", иными словами – перераспределите в мою пользу то, что наработал кто-то другой. Но ведь этот "кто-то" добром за так не отдаст, у него же отобрать надо, принять надо такой закон, по которому работяга обязан содержать паразита… в общем, по Гегелю: количество переходит в качество и явление обращается в свою противоположность. Впервые претензии эти были открыто озвучены в достославную эпоху хиппи: вы нас кормите (и на дозу вовремя не забывайте давать), а мы будем красиво жить и самовыражаться; вы нас защищайте, а мы вам в автоматные дула цветочки будем втыкать, в этом и заключается весь возвышенный смысл нашей жизни.

С такими претензиями спорить трудно, вот ведь и рыцари во времена не так давно прошедшие тоже видели смысл жизни в том, чтобы крепостных обдирать, проезжих грабить да друг с другом собачиться, и тоже выглядело весьма романтично. Но те хотя бы драться умели, а как известно, кто свою армию не хочет кормить – будет кормить чужую, хиппи же ни минуты не сомневались в своем праве требовать содержания за просто так, за красивые глаза.

Потом уже, правда, спохватились и теоретическую базу подвели: на всех, мол, работы не хватит… в параллель не переставая гастарбайтеров завозить со всего света и работу эту самую в загранку на аутсорсинг сплавлять. Ибо такой работы, за которую платят больше пособия, да еще настолько больше, чтоб окупались затраченные усилия, действительно не хватит на всех. Не в том даже проблема, сможет ли вправду один трудящийся мужик десять бездельников-генералов прокормить, было время – и меньшим довольствовались, проблема в том, что это войско, растущее не по дням, а по часам, неизбежно приводит к власти представителей своих интересов, чтобы давить работяг, повышать налоги и пособия, а из этого естественно вытекает необходимость растить и крепить сплоченные ряды бюрократов. И наконец, третьими в этом союзе будут транснациональные корпорации, сокращенно ТНК.

Сегодня на виду оказались мастадонты Силиконовой Долины, но на самом деле ТНК в этом вопросе все заодно. Им же выгодно устранение конкуренции предпринимательской мелочи, раздавливаемой поборами и налогами, сами они с бюрократами на ты, за ручку, всегда получат любые льготы, а нет – так перенесут производство в Китай… или во Вьетнам, а пособие потерявшим работу пусть платит местная власть, у которой останется в одном кармане вошь на аркане, в другом – блоха на веревочке.

Понятно, что от демократии, как была она когда-то задумана, остались только хвост да уши, все яснее, что она "подвешена ни на чем", соответственно приказали долго жить и разнообразные свободы, и разделение властей. Голоса за Трампа свидетельствуют, что хотя желающих жить не на подачки в Америке еще не мало, они не организованы, разрозненны, экономически и идеологически слабы. Пару веков назад такой конгресс действительно взяли бы штурмом и подожгли с четырех концов, сегодня трампистов бьют именно потому, что они, вопреки всем воплям СМИ, реальной опасности уже не представляют.

Реальную опасность представляют именно сегодняшние победители – не только для раздавленного противника (это бы еще полбеды), и даже не только для страны Америки, но и для всей западной цивилизации, последним бастионом которой были США. Европа пала уже давно, Канада и Австралия вряд ли продержатся долго, Израиль… ну, у него свои особенности, которые нам сейчас не в тему. Пока что не видно, какие народы, государства и страны придут на смену уходящим, но устройство у них будет наверняка уже далеко не демократическое, скорее олигархо-бюрократическое. Остается только повторить то, что сказал тов. Лимонов: "У нас была великая эпоха".
 

Храм жертвы и его жрецы

Лидер оппозиции Яир Лапид, чей папа Томи Лапид несколько лет был главой «Яд Вашема», направил сегодня на имя премьера письмо протеста против назначения Эфи Эйтама. Мотивировка: «Когда Эйтам командовал бригадой «Гивати» в начале 1990-х годов, то против бойцов бригады были два судебных дела по обвинению в издевательстве над палестинцами». И хотя сам Эйтам не был под судом, Лапид считает, что «назначение Эйтама отодвинет от «Яд Вашема» либеральные еврейские общины и превратит этот священный институт в объект споров и конфронтации, а также сыграет на руку антисемитскому движению по бойкоту Израиля». 



О чем тут спор? Об очередной престижной (не исключено, что и весьма хлебной) должности, на которой обеим сторонам желательно иметь "своего" человека? Нет, тут дело серьезнее. Вы будете смеяться, но перед нами пример подлинно идеологических разногласий.

Теперь я начинаю понимать, что отцы-основатели действительно имели веские причины, не спешить с музеем Холокоста и не давать привилегий выжившим. Разумеется, заметив, что страны антигитлеровской коалиции САМИ заинтересованы в педалировании этой темы, прагматичный Бен Гурион не замедлил этим воспользоваться, но ухо держал востро и не купился ни на сталинскую риторику, ни на европейские слезы, ни на немецкое раскаяние.

По его мнению – которое я вполне разделяю – европейцы сделали это, потому что могли, значит, надо сделать так, чтобы это им больше не удавалось, т.е. создать возможность, себя защитить. О том, почему у европейцев возникло желание устроить Холокост, можно проводить диспуты и писать диссертации, создавая соответствующие музеи, институты и т.п., но это уж потом. А налаживать отношения с разными царствами-государствами следует на основе взаимной выгоды, как оно исстари и повелось.

Для сионистов "Яд Вашем" – дело наше внутреннее. Памятник НАШИМ убитым, музей НАШЕЙ истории, из которой выводы делать надлежит в первую очередь нам самим. Можно, конечно, и другим, кому интересно, никакому Льву Гумилеву не заказано философию изобретать на примере истории Великой Степи, это – дело личного выбора. Нам – нужно, а прочим всем – можно, если захочется.

Яир Лапид видит ситуацию совершенно иначе. "Яд Вашем" для него "священный институт" – не в том смысле, в каком священным по определению является всякое надгробье, да еще на ТАКОЙ братской могиле, нет, тут он оказывается как бы представителем "либеральных еврейских общин" – тех самых, для которых, согласно опросам, существование Израиля приоритетным не является. Почему же таким приоритетным является влияние на "Яд Вашем", которого они не уступят без споров и конфронтации?

Конечно, он нужен им не как институт истории, ибо для левых – не только израильских – история ценности не представляет, учить ее незачем (вспомните Переса), тем более безразлична им, "общечеловекам", история НАША. "Прихватизировать" Яд Вашем они стремятся, дабы превратить его в храм самой популярной ныне религии "Прав Человека".

Ведь самое первое, самое основное право – это право на жизнь. А поскольку как раз за нами это право отрицали (и "либералы" очень настаивают на том, что отрицание это было в истории уникальным), кому как не уцелевшим потомкам убиенных поучать наивное человечество – что такое хорошо, и что такое плохо!
Очень многим такое рассуждение кажется убедительным, хотя... Имеет ли право тот, у кого кошелек в автобусе вытащили, читать нам лекции о пользе честного труда? А вдруг он и сам мошенник (что для карманника, конечно, не оправдание)?

Для сионистов ситуация "жертвы", как минимум, - беда, если не вина. Для левых – она источник статуса и морального авторитета. Именно под нее истолковывают они материал музея, строят его экспозицию, ради этого водят туда иностранных дипломатов и требуют преподавания истории Холокоста в школах всех народов. ОНИ должны вечно помнить, а МЫ – вечно им напоминать, храня безупречно белыми свои одежды агнцев.

Не случайно Лапид упоминает про "два судебных дела по обвинению в издевательствах над палестинцами". Этот аргумент я в разных проарабских текстах встречала не раз и не два: Ну как же вы, евреи, что сами были жертвами?.. (а в подтексте – так ими же и оставайтесь, вам не привыкать!). Это действует. Даже весьма мною уважаемая Хава Альберштайн восклицает в полной растерянности: "Была я агнцем, а нынче – волк/И кто же я теперь, не возьму я в толк". И нет никого, кто бы объяснил бедной женщине, что волками мы не случайно стали, а потому, что агнцами надоело быть, и третьего не дано.

Для совсем уж наивных поясняю: если по такому поводу уголовные дела завели, значит израильская армия весьма гуманна – ни в одной арабской стране никого за такое никогда не судили, там над гражданскими издеваться – в порядке вещей, хоть над чужими, хоть над своими. Но, как правильно понимает Лапид, для "либеральных еврейских общин" сравнение с другими армиями совершенно неприемлемо. Это же, по сути, отказ от того самого статуса уникальной "жертвы", что очень дорог "либералам", видящим себя в мечтах жрецами международного храма "Яд Вашем".

Только вот, не все мечты сбываются. Возможно, Лапид и иже с ним вправду верят, что "антисемитское движение по бойкоту Израиля" можно остановить правдивыми рассказами о Холокосте… Блажен, кто верует… Волна антисемитизма в современном мире поднимается вне всякой связи со словами или делами евреев, причина у нее та же, что и у предыдущих: кризис "почвенных наций", который они, по той же схеме, очень хотели бы победить жертвоприношением, тем более, что некоторые мечтатели сами напрашиваются им в жертву…
 

Коронованный вирус

Так погибают замыслы с размахом,
Вначале обещавшие успех…
       В. Шекспир


…Да по́лно, так ли уж важно разбираться, из какого шкафа он выскочил? Или он такой первый? Или, может, кто надеется, что последний? Честное слово, не надо потрясать цифрами, доказывая, что он опаснее и губительнее простого сезонного гриппа, ведь не всякий грипп "простой сезонный", вспомните хоть "испанку", но и она ни с чумой, ни с холерой все-таки в сравнение не идет.

И не надо, не надо заглядывать мне в глаза, требуя ответа, согласна ли я, чтобы мои престарелые родственники от этого, от гриппа… Не надо, потому что смерть причину найдет. Кстати, для домов престарелых пневмония – причина типичная, и хотя, конечно, по родным усопшим горюет каждый, но почему-то не пришло мне в голову, в смерти мамы от той самой пневмонии обвинить тель-авивского мэра. Не от большой к нему симпатии, а от ясного понимания, что не в состоянии он бессмертия обеспечить даже самому себе.

Можно долго и нудно спорить, правильно ли повели себя, столкнувшись с пандемией, израильские, итальянские, шведские или американские начальники, возможно, через пару годков в этом споре таки родится истина, но при всех различиях одно важное наблюдение можно сделать уже сейчас. Первой и главной заботой их оказалась не борьба с эпидемией, но то, что в Израиле называют "кистах", в точном переводе на русский – задоприкрытие, причем, невозможно их в этом упрекать, они попросту не могли позволить себе поступить иначе.

Можно, опять же, спорить, есть ли польза от масок или вред один, но совершенно бесспорно, что огромный вред нанесло бы рейтингу любого главы государства или правительства официальное признание, что ни зачем они не нужны. То же самое относится к карантину, к закрытию магазинов и т.д., и т.п. Эпидемия открыла нам глаза отнюдь не на какие-то несовершенства медицины – она-то, при всех достижениях, никогда не была и не объявляла себя совершенством – но на глубочайшее проникновение в общественное сознание УТОПИИ, веры, что если булки на елках еще не выросли, то исключительно по вине то ли ленивых, то ли подкупленных вредителями агрономов.

Признание начальников в реально имевшем место полном неумении, отказ изображать деятельность не только к потере власти могли привести, но и ко всеобщей панике, к поискам отравителей, чуть ли не к гражданской войне. Напасть пострашнее всякого вируса. Привычка требовать от начальства невозможного не может со временем (куда более кратким, чем хотелось бы) не привести к анархии, к полной неуправляемости, к власти демагогов, живущих по принципу: после нас – хоть потоп.

На мой взгляд, несчастная эпидемия не то чтобы вовсе опасности не представляла, но обнаружила опасность куда более серьезную, чем она сама. Общество становится неуправляемым, потому что в нем забиваются каналы информации.

Лет 30 назад случалось мне читать победные реляции социальных психологов, деятелей из СМИ и мастеров анкетных опросов: у них-де такие образовались методы, что запросто черное за белое выдать могут и даже с ходу определить, насколько дешевле обойдется ограничиться серым. Только вот забыли они, что сказал один умный американец: какое-то время можно обманывать всех, все время можно обманывать кого-то, но все время всех обманывать невозможно.

Далеко не у всех потребителей информации хватает занудства, проследить судьбу всякой новости и всякий фейк обнаружить, тем более что весьма употребительный способ – фейки веером запускать, помните, как вокруг малазийского Боинга сразу целую кучу накидали – от испанского диспетчера до несвежих трупов – поток взаимоисключающих версий, среди которых как-то легко затерялась единственно достоверная…

Неискушенный и незаинтересованный только рукой махнет и вовсе доискиваться не станет – все, мол, они врут. Так предполагается приучить население в официальную информацию не вникать, а просто верить в то, что слышит по 10 раз на дню из каждого утюга. Задумка смотрелась великолепно, и обучение невниканию прошло на ура, но вот следующий этап…

Изощренная техника манипуляции через каналы информации достаточно быстро… выводит их из строя, и в конечном итоге самые любознательные обучаются читать между строк, а новости из ближайшего окружения, непосредственно касающиеся каждого лично, доставляет "Сарафанное радио". Ну и, в параллель, естественно, как кролики плодятся всяческие конспиративные теории, панические слухи и альтернативные информационные системы.

Выдающиеся достижения политтехнологов на корню уничтожают информационную связь сверху вниз, а кропотливый труд бюрократов – творцов инструкций – то же самое делает и с обратной – снизу вверх. Один мой однокурсник в свое время рассуждал, что вместо охоты на диссидентов, которых и искать-то не надо, бо сами кукарекают, хорошо бы поручить КГБ направить на каждый завод местного Штирлица дядю Васю и выяснить, наконец, чем они там на самом деле занимаются. Но я бы лично этому дяде успеха не пожелала, ибо он определенно разрушил бы все реально работающие экономические связи.

Бюрократическая система непрерывно заваливает работающих уймой противоречивых предписаний в несбыточной надежде заткнуть все дырки и проконтролировать каждый чих, так что работающим волей-неволей приходится постоянно изобретать новые обходные пути. Некоторое представление об этом дает бессмертный советский сериал "Следствие ведут знатоки", но и на Западе, где набирает силу "глубинная" бюрократия, неслыханных высот достигло искусство заполнения налоговых деклараций.

Не будем говорить о том, что на такой хорошо унавоженной почве как грибы растут всяческие мафии, не останавливающиеся перед организацией "несчастных случаев" с чересчур болтливыми, даже самые безобидные и гуманные деятели понимают, что работать, начальство не обманывая – технически неосуществимо.

И когда, в кои-то веки, появляется надобность, довести до народа нечто действительно необходимое, оказывается, что любые распоряжения "сверху" воспринимаются как "белый шум", и даже целый легион "штирлицев" не сможет выяснить, насколько они выполняются на самом деле. Как правильно отметил в свое время тов. Гегель, количество переходит в качество и явление превращается в свою противоположность – попытки ручного сверхуправления делают общество неуправляемым.

Большинство граждан раздроблены, лишены информационных (а значит, и организационных) связей, не доверяют ни друг другу, ни начальству. Вот тут-то единственной реальной силой оказываются сообщества, в которых каналы информации исправно работают туда и обратно. Используя удачную терминологию Э. Бормашенко, "левых" – от СМИ до судебной системы – можно назвать "мафией", а харедим – "сектой" (точнее – конгломератом сект).

Харедим антивирусные мероприятия правительства, в основном, отвергают, и… в общем, не так уж неправы. При их образе жизни – 20 душ в одной квартире, пара сотен на всяком празднике – от заразы так и так не убережешься. Но почему бы тогда не согласовать свой отдельный карантин, не ограничить общение с теми, кто живет иначе и не подвержен такой опасности? Ведь, как правило, не больно-то и стремятся они с нами общаться. Какого рожна выеживаться, вопить про "дискриминацию" и с полицией драться? А потому, что для них коронный бунт – частный случай общей борьбы: утвердить право не просто на свой образ жизни, но на навязывание его всем другим-прочим.

Только пожалуйста, очень вас прошу, не надо мне уже опять рассказывать совершенно правдивые истории про кого-то, кто тоже носит лапсердак, и тем не менее, не только исполняет все коронные предписания, но и работает, и в армии служит. Не надо – я и сама таких знаю, но не понимаю, почему фасон лапсердака – оправдание для тех, кто НЕ исполняет, НЕ служит и НЕ работает. Не за то волка бьют, что сер, а за то, что овцу съел.

Второй случай несколько более сложный. Ребятки, демонстрирующие под флагом "Веселого Роджера", действительно обижены не на шутку, ибо с детства не приучены понимать слово "нельзя". Как же смеет какой-то наглый Биби запрещать их привычные обдолбанные тусовки? Они же принцы-наследники, внуки и правнуки героев-первопроходцев!

В армии они служат... ну, кроме тех, которых отмазали, что при их связях вовсе не сложно, а еще проще при тех же связях синекуру какую-нибудь найти или, наоборот, в самые элитные части податься – силу и волю испытать, вроде как альпинисты, без всякой связи с целями и задачами армии.

Целей-то этих они, скорее, как бы стесняются. Помню, несколько лет назад группа летчиков (правда, как позже выяснилось, уже отставных) демонстративно отказалась Газу бомбить. А на вопрос въедливого газетчика, не отказываются ли они эдак Родину защищать, один ответствовал высокомерно: если бы он поверил, что Родина в опасности, давно бы уже в Америку переехал. …Ну что ж, по крайней мере честно.

Не все знают, что многим из этих принцев за альтернативную службу засчитывается
самоотверженный труд в сильно миролюбивых организациях, занятых сбором и изготовлением компромата на нашу армию и агрессивным маркетингом своего товара на всех международных перекрестках и разнообразных "конгрессах в защиту прав палестинцев".

С работой – своя проблема. Если харедим на официальные рабочие места усиленно приглашают, а они не хотят, то тут  как раз наоборот: принцы прямо-таки жаждут специально под их потребности подогнанных уютных рабочих мест, где минимум усилий на максимум зарплаты, а вредный Биби вот именно такие места все время сократить норовит, все приватизирует, конкуренцию ему подавай, бюрократия не по нраву.

И как же им, униженным и оскорбленным, в коронавирусе не узреть дар небес? Не обратить наконец внимание широкой общественности, что этот проклятый уголовник никакой вразумительной программы борьбы с "короной" не имеет (ее, правда, никто в мире не имеет, но ведь об этом кричать не обязательно!)? А главное – напомнить подвластному быдлу, кто в доме хозяин – НАМ можно перекрывать дороги, воем своим и гуделками обывателей презренных до полуночи изводить, а ОНИ и обругать нас не сметь – враз полиция заступится! НАША страна – хотим арабам раздарим, хотим – с кашей съедим!

Возомнили о себе, мужичье неумытое! Да кого бы вы там ни избирали – не захочет под нашу дудку плясать, так мы десяток уголовных дел на него сварганим за то, что нос промеж глаз! Мы – движение за чистоту власти, и всякий, нашу власть представляющий, всегда будет как стеклышко чист, хоть бы его три раза на глазах у всех за руку поймали – расследований не будет, ибо наша власть – выше подозрений.

Я понятия не имею и не пытаюсь гадать, усиливается ли от ихних демонстраций заражаемость и поражаемость, но вот головная боль у несчастных жителей улицы Бальфур определенно усиливается, со всеми вытекающими. Боюсь, что усиливается и "разруха в головах" проживающих по другим адресам, и поэтому хочу лишний раз напомнить: Не ведитесь на их вранье:

Не верьте обещаниям справедливого суда, после которого Натаньягу "очистится" и претензий к нему не будет. Радетели "чистоты власти" уже явно прошли точку невозврата и готовы пожертвовать последней иллюзией "справедливости".

Не верьте, что дело поправит даже (ну очень маловероятное) полное оправдание с развалом "процесса века", защитит оно, по максимуму, Натаньягу от тюрьмы, но нас-то уже не защитит ни от плановой экономики Гистадрута, ни от нового Осло Барака, юстиция-то у нас, неторопливая, а они-то господа шустрые, зря время терять не станут. И кстати, не надейтесь и на защиту от харедимного нахальства, бо ихним партиям кой-какие окололапидовские товарищи давно уже авансы делают и глазки строят.

Не верьте в электоральные перспективы Ликуда без "скомпрометированного" Биби, без него эту партию ждет печальная участь Аводы. Не будем спорить, насколько Натаньягу в самом деле "правый" и что "мог бы сделать, но не сделал", потому что, расправившись с ним, господа левые уже на пушечный выстрел не подпустят к власти никого, кто способен сделать хотя бы это, не говоря уже о большем.

И главное – не верьте, что медики, политики, или кто угодно способны вытащить кролика из шляпы, всех победить и все обеспечить. Чем больше вы в это верите, тем больше вынуждаете их, тратить силы и средства на действия бесполезные, иной раз даже прямо контрпродуктивные, увеличивая шансы на победу тех, кто дела делать не умеет, зато замечательно умеет делать вид.
 

(no subject)

Почему я не очень верю в успех судебных исков Трампа? А потому что модель процесса давно уже описана Михаилом Кольцовым:

Очень тонкая штука — диалектический материализм. И всякая иная диалектика. Сразу ее не возьмешь, на зуб не положишь. Чтобы понять, а главное овладеть, годы нужны. Да и то сказать: не всякий ученый может диалектикой вращать, как это требуется. Образование нужно. Цитаты, сноровка, да и просто ум.
Если же вы лицо, обладающее некоторой властью над людьми и аппаратом, — тогда дело другое. Вот вы, скажем, министр, или летите к полюсу, или председатель жилтоварищества. Или редактор. Или первый любовник в губернской драмтруппе. Тогда вам диалектике долго учиться не надо. Могу вам предложить специальную, мною изобретенную, усовершенствованную, патентованную складную карманную диалектику на всякий случай жизни.
Легка, проста, удобна. Незаменима для дома и в путешествии.
Занимая какой-нибудь пост и пожелав применять к подчиненным или зависящим от вас лицам «диалектику», запомните всего только два коротких выражения:
1. Мало ли что.
2. Тем более.
Автоматически чередуя в разговоре оба выражения, вы добьетесь блестящего результата. Ваш (зависящий от вас) собеседник не сможет ничего вам возразить, а вы немедленно приобретете репутацию рассудительного и твердого человека.
Вот пример. Вы во главе предприятия. К вам приходит представитель рабочих.
— Надо бы жалованьишко уплатить…
— Мало ли что!
— За два месяца зарплата причитается.
— Тем более.
— И по соцстраху задолженность.
— Мало ли что!
— Но ведь вы же как-никак администрация...
— Тем более.
— Рабочие требуют.
— Мало ли что!
— Мы их никак уговорить не можем.
— Тем более.
— Легковой автомобиль все-таки купили.
— Мало ли что!
— А еще режим экономии называется.
— Тем более.
— Мы в союз пожалуемся.
— Мало ли что!
— В городе узнают — скандал будет.
— Тем более.
...Поупражняйтесь, попробуйте. И всегда зависящий от вас собеседник будет угрем извиваться, выскребая из опустошенных закоулков головы последние доводы и аргументы. А вы, спокойный, твердый, ясный, как ясочка свежий, будете подобно автоматическому станку подавать свои несокрушимые стандартизованные ответы, пока ваш противник в страхе не побежит от вас, неся неисчислимые потери. Или... пока он не размахнется и не...


Кстати, по той же схеме наша израильская прокуратура отвечает адвокатам Натаньягу.

Открытое письмо Марку Певзнеру

Таким ничто печальный опыт,
Их лозунг – вера как гранит.
Такой весь мир в крови утопит,
Но только цельность сохранит.
      Н. Коржавин


Уважаемый господин Певзнер!

В Америке не обитая, не будучи профессиональным журналистом, разве что блогером и эссеистом-любителем, хочу все же откликнуться на ваш пламенный призыв и ответить хотя бы на некоторые из вопросов, но прежде всего – поблагодарить вас за текст, очень интересный своей типичностью для антитрампистов всех языков и стран.

Главная его отличительная черта – непоколебимая уверенность в несомненной истинности любого выдвигаемого тезиса, без малейшего намека на какие-либо доказательства. Вот, например, утверждение, что под руководством Трампа Америка "последнее четырехлетие выступает на международной арене в качестве прямого противника демократии, человеческих свобод, экономического и расового равноправия".

А что, если я с этим не соглашусь? Еще, чего доброго, примеров потребую? Что вы мне ответите? Единственный приведенный вами пример: "Именно таковым предстал бывший лидер республиканцев ещё на дебатах 2016 года, когда позволил себе в самой грубой форме, в лицо оскорблять своего оппонента-женщину, кандидата миллионов американцев, в присутствии огромного количества американского истэблишмента и телезрителей", - возможно, свидетельствует о невоспитанности и грубиянстве мистера Дональда но где же тут отрицание равноправия и свобод? Где фашизм, который вы ему упорно приписываете?

Вот, вы пишете: "Совершенствование демократического строя в стране было заложено отцами-основателями государства, своими убеждениями и делами они доказали своё стремление не к королевской диктатуре, они строили именно Демократическое государство, ставшей лидером и образцом его на долгие годы для всего мира. Именно это отвергается сегодня пропагандой Трампа и его сторонников из России".

А не подскажете ли, кто это там нынче памятники этим самым отцам-основателям крушит? Неужели Трамп?

Давайте попристальней приглядимся ко всем упрекам, которые вы ему адресуете:

— Президента, ненавидящего свободную прессу с первого дня своего президентства;

Ну, во-первых, пресса эта давно уже не свободная, она "политкорректная", а кто таких условий не принимает, со страниц, сайтов и даже из социальных сетей вылетает довольно быстро. А во-вторых, за что ему ее любить, когда она его не любит, причем – первая начала?

— Президента, ненавидящего любые мнения оппонентов, советчиков, государственных служащих, своих и чужих подчиненных, любого гражданина своей или другой страны от руководителя до рабочего, несогласные немедленно признать его, Трампа, правоту во всём и всегда;

Вообще-то любой начальник – от ЖЭКа до правительства – работать хочет с теми, кто его авторитет признает. Да вы же и сами в начальниках бывали, хотели ли вы иметь в подчинении кого-то, кто ваших приказов не исполняет, а все норовит свою линию гнуть?

— Президента, меняющего ежедневно подчиненных, но мало озабоченного многочисленными ошибками собственной неумелой кадровой политики;

Ну, почему же он "мало озабочен"? Не был бы озабочен – так и не менял бы.

— Президента, в полной мере доказавшего свою профессиональную непригодность бездействием и ежедневной демонстрацией непонимания научных предупреждений и рекомендаций в период опасной эпидемии; обеспечившего провалом свое участие в борьбе с эпидемией; причинившего невосполнимый урон американскому народу, потерявшему в результате его личных халатных безответственных действий и преступного непрофессионализма, более двухсот пятидесяти тысяч жизней своих граждан;

Видали мы эти рекомендации – лебедь, рак да щука. Эффективного средства борьбы с эпидемией никто пока что не нашел, во всем мире начальники действуют методом тыка, а уж тем более в Америке, где в этой области у губернаторов полномочий больше, чем у президента.

— Президента, не придающего никакого значения растущему экономическому, расовому и гендерному неравенству в американском обществе;

Кто продвигал школьные ваучеры, чтобы дать возможность бедным ребятам в хорошие школы поступать? Кто уменьшил безработицу среди черных и латинос? Кто налоги снижал и ограничения отменял, чтобы развивать промышленность и создавать рабочие места? Дело надо делать, а не "значение придавать".

— Президента, низко опустившего международный авторитет нашей, и рассорившегося с соседями, партнерами и союзниками;
— Президента, вышедшего из многих международных организаций и соглашений в одностороннем порядке, как это делали до него коммунистические диктаторы, грозившие миру силовым распространением своих идей;
— Президента, признающего возможное ослабление и упразднение НАТО, надежной защиты демократии во всем мире;

А давайте сравним соглашения, из которых вышел Трамп, с теми, из которых диктаторы выходили, и проверим, по каким причинам то и другое. С соседями Трамп вовсе не разругался, просто заставил ограничить нелегальную иммиграцию, и жаль, что вовсе не придушил. А НАТО дорогие партнеры и союзники не только что давно уже порушили как военную силу, но даже и оплачивать расходы Америки толком не хотят.

— Президента, плохо говорящего и ещё хуже способного к обучению, размышлению и сомнениям;

Насчет говорить, не знаю, я английским владею плохо, но вот насчет обучения… Наверное, и вправду не удается его обучить, погромы за мирный протест считать, и в иранской агрессивности сомневаться заставить.

— Президента, с недоверием относящегося к науке и культуре, воспринимающего их достижения лишь в сфере возможной окупаемости вложенных в них инвестиций;

Ну, ежели такую науку взять как гендерные исследования или критическую расовую теорию, то… я им, правду сказать, и сама доверяю не слишком.

— Президента, желающего необходимым сотрудничество с преступным режимом Путина в международных организациях, вопреки удалению его оттуда международным сообществом и подвергнутым американским и международным санкциям;
— Президента, неоднократно выражавшего поддержку этому режиму, не одобренную даже выдвинувшей его Республиканской партией;

А как насчет ЕС, изо всех сил цепляющегося за российский газ и все санкции сводящего к чистой риторике? Им, значит, можно, а Трампу нельзя?

— Наконец, человека, не связанного общепринятыми нормами морали и нравственности; всегда готового удачно и неудачно торговать своим именем репутацией ради материальной выгоды.

А Байден ею не торгует? А сыночек его, что с украинцев и с китайцев гребет?

Вся вышеприведенная информация отнюдь не секретна, она легко доступна всем, и вам в том числе, и если вы не даете себе труда даже оспаривать ее, то, очевидно, исходя из убеждения, что любое возражение, тем паче опровержение ваших тезисов является по определению не неверным, не ошибочным, но "нехорошим и лживым". А вот это мы уже проходили.

Помните: "Я этого Пастернака не читал, но скажу…"? Помните, как всякое неверие в грядущую победу коммунизма приравнивалось к умопомешательству? Как трудовые коллективы в полном составе гневно осуждали изменников Солженицына и Сахарова?  Помните, что лучшим способом достигнуть изобилия было включение холодильника в радиоточку? Вы это все уже, возможно, забыли, но мы-то помним.

Именно от этого бежали мы когда-то, от "единственно верного научного мировоззрения", которое с фактами считаться не привыкло. От демагогов, что обещали решить проблемы всех угнетенных, а в результате ввели крепостное право, голод и тотальный террор. Причем, самым страшным, самым смертным грехом было – усомниться в их бескорыстии, гуманизме и светлом будущем, к которому они нас ведут. Мы обязаны были ВЕРИТЬ им, как объяснял Брехт, пародируя нацистскую пропаганду: Но приличные люди, порядочные люди не всегда должны приводить друг другу доказательства своей порядочности; они просто верят в нее. Да-да, вот именно нацистскую, которая относится к той же категории и тоже объявляла "нехорошим и лживым" все, что стояло у нее на пути.

От всего этого бежали мы когда-то, и сегодня в ужасе от того, что ОНО вновь нагоняет нас, а бежать-то уже и некуда. Вы же, похоже, вполне готовы вновь примириться с этим.

По старой памяти.


С уважением
Элла Грайфер