kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Продолжение 1

 

Кто был ничем, тот станет всем.
      Э. Потье

Известное изречение тов. Дантона: «Революция пожирает своих детей», – вполне справедливо в отношении той, конкретной революции, которая его и съела, но вовсе не является характерным для революции вообще. Борьба за власть, конечно, всегда имеет место быть, но какая ж это, к черту, борьба, когда не соперника убирают, а кого попало на гильотину волокут, абы только не заржавела?  Я не французскую революцию в целом имею в виду – она была многоэтапной, сложной, как по мотивам, так и по результатам, а вот именно непродолжительный, но знаменитый период якобинского террора, который термидором закончился. По некоторым источникам, кстати, после термидора даже больше полетело голов, но то уже была классическая диктатура, давившая реальных противников. Якобинский террор был принципиально иным.

Сравним его для ясности с одной из наиболее обсуждаемых современных диктатур: Сирия. За Хафезом Асадом стоит община алавитов, понимающая, что если с первого места ее спихнут, быть ей, как минимум, гражданами второго сорта. Противники, которых он танками давит и пушками разметеливает – сунниты, которые граждане второго сорта сейчас. Равноправия арабское общество не понимает, компромиссы недолговечны и хрупки, идет, значит, стенка на стенку. Борьба (и нешуточная) решает, какой из двух общин головой быть, а какой – хвостом. Проблема санкюлота – типичного представителя "массовой базы" якобинцев – в  том, что у него вовсе нет никакой общины.

Каждый сириец знает, что он суннит (или алавит), с прочими суннитами (алавитами) объединяет его общая культура, история, семейные, соседские и прочие связи, отсюда и солидарность в защите общих интересов. Каждый санкюлот знает, что он никто и зовут его никак, никаких интересов, кроме "пожирнее и погуще" представить себе не может, с другими санкюлотами его не объединяет ничего, а разделяет драка у общего горшка с кашей. Но поскольку  человек – животное общественное, от этой ситуации он страдает и стремится (даже не всегда осознанно) ее исправить, создать себе какое ни на есть сообщество. Сириец борется за то, чтоб его существующей общине хорошо было, а санкюлот – за то, чтоб она существовать начала. Это – две ну о-о-очень большие разницы.

Сириец, в общем и целом, представляет, каких положительных (для себя) результатов он хочет добиться своей борьбой. Санкюлоту же предстоит в случае удачи создать новую реальность, про которую ему ясно только, что в ней он сможет любить ближнего, и ближний будет любить его, отсутствие конкретности восполняется апокалиптической утопией, типа "волк возляжет рядом с ягненком". Но любить-то пока что не за что, никаких общих интересов, кроме стремления образовать сообщество, еще нет, разве что месть за общие беды (см. "Как закалялась сталь") значит… не "за", а – против кого дружить будем? Не случайно один практичный горьковский персонаж сразу вопрос ребром ставит: "А кто всех виноватее?"

Это подскажет нам мудрый идеолог товарищ Робеспьер.  Если коротко: гадкий старый режим, в котором плохо санкюлотам, является извращением чистой и доброй  природы человека, достаточно разрушить его, чтобы всяк душою возвысился и возлюбил ближнего более самого себя. И не придется тогда никого ни к чему принуждать, не надо будет никаких этих хитростей, типа "что потопаешь – то полопаешь", но каждый станет с энтузиазмом трудиться и результаты тут же бескорыстно делить на всех, отчего очень скоро настанет полное изобилие и всеобщее счастье. А следовательно, наилучший способ созидания есть разрушение: вооружитесь большой дубинушкой, сметите с пути "пережитки прошлого"  (т.е. их носителей), а там уж она, зеленая, – сама пойдет вперед в светлое будущее.   

Для сирийца власть – объект отстаивания или вожделения, чтобы своим порядком устроить жизнь, для санкюлота – условие свободного выбора объектов коллективной ненависти, уделом которых будет смерть. И потому сириец будет беспощадно давить соперника, покуда тот сопротивляется, а после либо сменит гнев на милость, либо страна расколется, и в своем углу станет каждый сам себе голова. Санкюлот же, одного задавив, кинется тут же искать другого, не потому что другой опасен, а потому что опасен он сам. Вот как переведена в Википедии любимая песенка санкюлотов:

 Ах, са-ира, са-ира, са-ира! (что-то вроде "дело пойдет")
При светочах высокого Собранья:
Ах, са-ира, са-ира, са-ира,
Народ врагам отпор сумеет дать,
Он будет ложь от правды отличать,
Добра устои прочно укреплять,
Ах, са-ира, са-ира, са-ира!
Аристократ решит протестовать,
В ответ народ наш будет хохотать.
Кто в бой идёт без содроганья,
Тот будет побеждать!
Ах, са-ира, са-ира, са-ира!
Из уст народа слышим ежечасно:
Ах, са-ира, са-ира, са-ира!
Назло упрямцам всё пойдёт прекрасно

В общем, совершенно непонятно, что и куда у них там пойдет. Некоторую ясность вносит, правда, отсутствующий почему-то в  "Википедии" припев, столь бесподобно звучащий в исполнении Эдит Пиаф: "Аристократов  –  на фонарь!". Но куда точнее их действительные чаяния сумел выразить Бертольт Брехт:

Пиратка Дженни или Мечты судомойки

Стаканы я мою здесь, господа,
И вам на ночь стелю постели,
И вы пенни мне даете, - вы в расчете со мной,
И, мои лохмотья видя и такой трактир дрянной,
Как вам знать, кто я на самом деле?
Но настанет вечер, и крик раздастся с причала,
И вы спросите: "Что это за крик?"
И когда я засмеюсь, вы удивитесь:
Почему смеюсь я в этот миг?
И у пристани станет
Сорокаорудийный
Трехмачтовый бриг.

"Эй, вытри стаканы!" - мне говорят
И пенни суют, подгоняя.
И монетку беру я, и постели стелю.
 (Вам в ту ночь на тех постелях не уснуть и во хмелю).
Если б знали вы, кто я такая!
Но настанет вечер - и гул раздастся с причала,
И вы спросите: "Что стрястись могло?"
И воскликнете, лицо мое увидев:
"Боже, как она смеется зло!"
И ударит из пушек
Сорокаорудийный
Трехмачтовый бриг.

 Невесело станет вам, господа!
Будут стены, треща, валиться.
И сровняется за ночь весь ваш город с землей.
Уцелеет от обстрела лишь один трактир дрянной,
И все спросят: "Кто сумел там скрыться?"
Не умолкнет гомон до рассвета у трактира.
"Чье же это - будут спрашивать - жилье?"
И, увидев, как я выйду рано утром,
Закричат: "Они щадят ее!"
И поднимет свой вымпел
Сорокаорудийный
Трехмачтовый бриг.

А в полдень матросы с судна сойдут,
Чтобы суд справедливый править.
И куда бы вы ни скрылись, вас матросы найдут
И ко мне, связав покрепче канатами, приведут,
И кого ж мне из вас обезглавить?
Будет в этот полдень тишина вблизи причала,
И отвечу я: "Казните всех подряд!"
И под возгласы "гопля" и прибаутки
Будут головы катиться с плеч.
И умчится со мною
Сорокаорудийный
Трехмачтовый бриг.

Дженни не к жалованию прибавки требует и не установки посудомоечной машины. Она – мстит. За что? За какую-нибудь конкретную обиду от конкретного человека? Нет. За то, что – последняя. За то, что она тут – хуже всех. И кому же она за это мстит?

 А вот всем же и мстит. Всем, кому в жизни больше повезло, т.е. всем без исключения. Ее идеальные пираты даже не грабят, она девушка бескорыстная: кроме крови – ничего не надо. Даже в мечтах не является ей какое-нибудь путешествие в Эльдорадо или там, со сказочным принцем брак – ничего подобного. Город с землей сравняли, жителям головы отчекрыжили – все. Больше тут делать нечего, дальше плывем. Куда? Да уж туда, наверное, где остались еще целые стены да головы неотрубленные. Разрушать и убивать едем, больше наша Дженни ни на что не способна. Остановить эту вакханалию можно либо силой (термидор), либо саморазрушением (но об этом потом).

 Так вот, диктатура Асада, при всей своей неаппетитности, не более чем просто диктатура, а диктатура Робеспьера – ТОТАЛИТАРНАЯ.

Subscribe

  • Чего же они боятся?

    Статья высокопоставленного консервативного политолога Роберта Кагана (послужной список см. по ссылке) бесспорно интересна тем, что дает ясное…

  • Так кто же проиграл?

    Ну и что у них там, в Кабуле-то? Ужас, ужас и третий раз ужас! Американские СМИ ругают Байдена, Байден прикидывается серым шлангом, Талибы ликуют,…

  • (no subject)

    А вот интересно. Прививки от "короны" не слишком эффективны - как, впрочем, и от любого гриппа, это нормально. Но вот почему-то мало кому…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments