kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Продолжение 5

 

—Постой, не тебе ли
На прошлой неделе
Я выслал две пары
Отличных калош?
—Ах, те, что ты выслал
На прошлой неделе,
Мы давно уже съели
И ждем, не дождемся,
Когда же ты снова пришлешь
К нашему ужину
Дюжину
Новых и сладких калош!
      К. Чуковский

Нет, не обойти нам вопросы экономики, ибо не раз и не два уже в ответ на слова о миллионах уничтоженных слышали мы: "А может ли государство другого типа обеспечить такую быструю концентрацию ресурсов и резервов?", "А что было бы, если бы не успели до войны завершить индустриализацию?".

На последний вопрос, впрочем,  ответить не трудно.  Спешить особо было некуда – не  война к СССР приближалась, это СССР приближал войну (причина – см. выше). И не ограничивалось дело результатами  выборов 32-го года,  натравливание коммунистов на социал-демократов (не только в Германии) Коминтерном практиковалось, как минимум, в течение десятилетия. И если бы не обучали в России немецких военных, не слали бы в Германию у умирающей Украины отобранное зерно, Польшу бы с Гитлером не делили, глядишь, история бы нам и поболее  времени отпустила, да только вот много ли с того было б толку?

 Аккурат ведь накануне войны умудрились  инженеров пересажать (не забыли еще "Шахтинское дело"? А "дело Промпартии"?), потенциальных солдат переморить, генералов запугать до поросячьего визга… Не с моими познаниями судить, каким  стратегом был Тухачевский, но даже если тот, кто на его место сел, и вправду несравненным специалистом был, что толку в наилучшем стратеге и тактике, если он никаких решений не принимает сам, а только на Сталина таращится, как кролик на удава?

 Но мы сейчас не об этом. Мы об экономике.

 Примерно десять тысяч лет назад началась на земле великая неолитическая революция – переход от хозяйства присваивающего (типа охота или собирательство) к производящему (земледелие или скотоводство). Из многочисленных новшеств, которые она принесла, нам сейчас интересно одно:  привычка заботиться о будущем. Собиратель корень находил и тут же с аппетитом потреблял его, не забыв поделиться с семейством, а земледелец самый толстый корень в огороде высаживал и получал в результате овощ. Охотник убивал мамонта, подымал вой и начинал добычу поровну делить, а скотовод заботливо растил телят и ягнят. В результате, когда корни вымерзли, а мамонты вымерли, вымерли с ними и донеолитические культуры, а кто выжил – запомнил накрепко, что не все сразу пожирать дозволено, оставить надобно на развод.

К чему я это, собственно, рассказываю? А к тому, что тоталитаризм по этому параметру относится явственно к донеолитическим культурам, под лозунгом: "Отнять и потребить!". Вот вам пример известный: украинский голодомор. Он, кстати, если кто не знает, был частью большого общесоюзного голода, что  Казахстан задел как бы еще не круче, чем Украину. Чем он был вызван? Отчасти, безусловно, стихийным бедствием, т.е. засухой. Но главное бедствие как раз не стихийное было, а запланированное, и называлось – коллективизацией. Не знаю, вправду ли  был тот  голод вызван намеренно как средство «усмирения» чересчур самостоятельных крестьян, или просто самозародился  в результате полного развала, бесхозяйственности, «антикулацкого» террора и зашкаливающего воровства чиновников – при любом раскладе сельское хозяйство по всей державе гробанул сталинский режим. Зачем?

Чтоб, как утверждает В. Суворов, зерно продавать за валюту, а на нее закупать технику для будущей войны? Эх, да кабы так бы… По данным Википедии в 1931 году вывезено было больше 5 млн. тонн зерновых, а в 1932 – меньше 2 млн, да потом еще и ввезено 157 тыс. тонн. 1933 – чуть больше полутора миллионов (да ввозили еще), 1935 – тоже чуть больше полутора. Кто это результативным добыванием валюты на технологии назовет – первый брось в меня камень! Просто не так тоталитаризм устроен, чтобы в 31 году в расчет брать, что там в 35-м (не)вырастет, а так, чтобы грабастать все, и притом сразу.

Разумеется, выгребая все амбары до зернышка, одноразовую хлебозаготовку повышаем в разы, но… на будущий-то год чего кушать будем? Вне всякого сомнения, гробанув миллион-другой строителей очередного индустриального гиганта, мы сдадим его на два года быстрее, чем в Америке, но… а кто ж нам для того гиганта через 20 лет рабсилу-то народит? Естественно, можно заставить Королева или Тимофеева-Ресовского на шарашке на нарах творить интенсивней, чем дома на диване, но кто тогда по университетам воспитает следующее поколение исследователей? На такие вопросы тоталитарные идеологи отвечают обыкновенно, что это все временные трудности, утопия вот-вот наступит и тут ужо все водопроводы млеком и медом потекут, и булки на елках вырастут. Как прекрасно смоделировала  Айн Рэнд в романе «Атлант расправил плечи»:

- На что вы рассчитываете? <…>
- Нам надо выиграть время! – кричал Мауч.
- Времени уже ни для чего не осталось.
- Нам нужен только шанс! – кричал Лоусон.
- Шансов тоже больше не осталось.
- Только пока мы не встанем на ноги! – кричал Хэллоуэй.
- Вы не встанете на ноги.
- Только пока наша политика не начнет приносить плоды! – кричал доктор Феррис.
- Абсурд бесплоден.

 Вот это точно! Бесплодность его блестяще подтверждается, в частности, тем, что при  всех титанических усилиях, безумном расточительстве и импортных подпорках (это – тема отдельная, к ней позже еще вернемся) – настоящей индустриализации в СССР НЕ БЫЛО. Никогда.

Всякий истинный санкюлот спит и видит, как бы ему поскорей хату покинуть, пойти воевать, да разом Гренаду в колхозы загнать, был, значит, в обществе социальный заказ не на индустрию, а на войну, но для войны (и санкюлоту понятно) много хороших танков лучше, чем мало плохих. И потому сооружен был  ВПК, действительно впечатляющий, как по масштабам, так и по результатам­ – на  индустрию похоже, но… не одно и то же.

Ведь индустриальное общество – это  не просто такое общество, что все сплошь работает на заводах, оно еще себя через эти заводы всем необходимым для жизни обеспечивает (либо прямо, либо деньги зарабатывает, чтобы закупить), а заводы развиваются, совершенствуются, поддерживая уровень конкурентоспособности. ВПК – всего лишь (необязательная) часть промышленности, ни в коей мере не может он всю ее заменить, нигде, никогда он не окупался, сам себя не кормил,  самая удачная торговля оружием позволяет не более чем возместить часть расходов. Бывает, правда, что технические разработки из ВПК в промышленность переходят и прибыли дают немалые (тот же интернет, например), но… только при условии наличия этой самой нормальной промышленности, которой в России как не было, так и нету.

Советский ВПК не индустрия, а пирамида египетская: чудо искусства, созданное непомерным расходом материалов, времени и рабочей силы, наивысший технический уровень для соответствующего исторического момента, но… годится только и исключительно на то, чтоб фараонов хоронить да впечатление производить на туристов. Это сооружение неуправляемо, нереформируемо и к развитию неспособно, либо стоит, либо падает – третьего не дано.  Вот и все, что сумел создать «эффективный менеджер» ценой неимоверных усилий, жертв и западной помощи.

Но даже такого урезанного уродца  не сотворить без людей, которые что-то умеют. Лучше всего выражена эта коллизия, пожалуй, в написанной Н. Погодиным в 1940 году пьесе "Кремлевские куранты" (еще через 30 лет по ней сняли душевный фильм). Не получается электрификация, если инженер Забелин торгует спичками (тем более, если тачку возит на Колыме), не заиграют кремлевские куранты, покуда господствует мнение, что старый часовщик – агент Эзопа, а Эзоп – агент Антанты. Но чтобы что-то уметь, надо учиться, чтобы учиться, нужен и механизм передачи знаний, накопленных предками, и механизм их расширения, накопления новых. Нужны правила взаимодействия учителя и ученика, нужна, наконец, престижность знания и умения… Одним словом, нужна КУЛЬТУРА и СООБЩЕСТВО, которое является ее носителем, т. е… именно то, что наши санкюлоты старательно искореняют в видах наведения гармонии и всеобщего счастья.     

И вот, пользуясь своим «божественным» статусом фюрера, т.е. правом на решения, превосходящие разумение человеческое, Сталин настойчиво ограждает от разрушения отдельные островки  культуры, полезной для подготовки войны  (Достаточно вспомнить, что писал ему Капица, защищая Ландау) и под страхом смерти требует реальных результатов от начальников военно-промышленного комплекса. Так что же им, бедным, остается делать, как не создавать такие  островки – от бериевских шарашек до НИИ, с которых позже срисовали Стругацкие свой «Понедельник начинается в субботу»?  Совсем не случайно един в двух лицах Янус Полуэктович Невструев, не просто администратора и ученого объединяет он в себе, тут противоречие гораздо более глубокое.

Как правильно формулирует изобретатель и промышленный магнат Хэнк Реарден, положительный герой вышеупомянутого романа Айн Рэнд:  Все, чего вы хотите, – это производство без людей, способных производить, разве не так? <…> Вы хотите и сожрать, и сохранить меня одновременно. Как вы думаете это проделать?

А вот именно так они и проделали. Чтобы не возбуждать санкюлотских подозрений, институт соответствует идеологии, поэтому сидит в нем завкадрами Кербер Псоевич Демин, безнаказанно бесчинствует Модест Матвеевич Камноедов, цветет и пахнет неподражаемый профессор Выбегало. Но поскольку заточен он все-таки под получение результатов, работают в нем Федоры Симеоновичи да Кристобали Хозеевичи, резвится их подрастающая смена – Витьки, Эдики, Саши да Романы – и   даже позволяют себе непочтительность в отношении высокоидейной шушеры… хотя позволять-то они, конечно, начали только в шестидесятых.

До того всякий Янус Полуэктович точно знал, что его в любую минуту могут расстрелять за покровительство врагам народа, и в то же время неминуемо расстреляют, если он выдаст их на расправу и некому будет добыть необходимый для войны результат. И "враги" тоже знали, что щадят их только и исключительно за деятельность, которая с точки зрения самих щадящих однозначно является преступлением, за которое с ними, опять же, в любую минуту могут расправиться, как Никита с цеховиками.

В результате созданная неустанными трудами фюрера и нечеловеческими жертвами народа пирамида оказалась, к тому же, совершенно шизофренической: деятельность, которой система обязана физическим выживанием, систематически наказывается (вплоть до высшей меры!),  реальная экономика загнана в подполье, ибо в случае выявления ее придется запретить.  Даже если вышестоящие догадываются, что происходит у подчиненных, они никогда не сознаются в этом публично, разве что в случае неповиновения используют свое знание для шантажа и угроз.

С первых пятилеток существует ставшая позже знаменитой "русская мафия" – целое сословие людей с профессиональными навыками промышленников или коммерсантов и моралью уголовников. Формально было в стране плановое хозяйство, централизованное снабжение и соцсоревнование на каждом рабочем месте. Фактически был в стране рынок, где шифер меняли на путевки в Сочи, а модные тряпки из-под прилавка пускали втридорога, были нелегальные производства кроличьих шапок, были другие, вроде бы, легальные, где паровозы строили  и булки пекли, но строго хранили секрет внутренней организации, ибо по официальной системе и булки вышли бы несъедобными, и далеко бы не уехал ни один паровоз.  Планы же задним числом корректировались под отчеты, с реальностью соотносившиеся тоже не просто.

В такой ситуации ухитрялись еще по старой привычке работать те, кто  вырос и вкалывать привык во времена дототалитарные, но им-то «эффективный менеджер» только для защиты от санкюлотской бдительности и нужен. А вот как пришло новое поколение, с младых ногтей усвоившее главную советскую мудрость – от  работы лошади дохнут – так вся эффективность и сдулась враз. Описание «забастовки умелых» из романа Айн Рэнд не фантазией было, а предвидением. Не зря последнее поколение творцов совдепии именуют «поколением дворников и сторожей». А вот как описал весь процесс Борис Слуцкий:

Ценности сорок первого года:
я не желаю, чтобы льгота,
я не хочу, чтобы броня
распространялась на меня.

Ценности сорок пятого года:
я не хочу козырять ему.
Я не хочу козырять никому.

Ценности шестьдесят пятого года:
дело не сделается само.
Дайте мне подписать письмо.

Ценности нынешнего дня:
уценяйтесь, переоценяйтесь,
реформируйтесь, деформируйтесь,
пародируйте, деградируйте,
но без меня, без меня, без меня.

Subscribe

  • Дежавю

    Неспокойно - ночью, тревожно – днем, Рваным ритмом – не спать, не спать! Словно там, внутри, поселился гном, И часы повернули вспять.…

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments