kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Продолжение 6

 

Поборник благонравья и добра, 
Ханжа и постник с толстым животом,
Раз навсегда запомнить вам пора:
Сначала хлеб, а нравственность потом!
             Б. Брехт

От приверженцев самых разных религий не раз и не два доводилось мне слышать, что мораль-де с неба свалилась, она-де не от мира сего, некоторые евреи утверждают  даже, что именно мы в античную культуру с христианством мораль внесли, а до того все другие-прочие веками и тысячелетиями в сплошной аморальности пребывали. Только вот, дорогие мои, этого не может быть, потому что не может быть никогда. Ни одно сообщество нигде, никогда без морали ни дня, ни часу не проживет, потому что мораль есть не что иное как общепринятые правила игры, без которых не наладить элементарного взаимодействия, а в одиночку и поля не вспахать – так откуда же хлеб возьмется?

На полной нравственной безупречности санкюлотов, разумеется, настаивать мы не будем – ибо кто ж из нас без греха – но вот, к примеру, Робеспьера и враги, кажется, не обвиняли ни в корысти, ни в лживости. Не вижу я оснований сомневаться в искренности того же Николая Островского, посвятившего жизнь "борьбе за освобождение человечества"… подобные примеры привести в изобилии может каждый. И хотя статистики наверняка в природе не существует, можно, думаю, без особенного риска предположить, что процент высоконравственных людей среди санкюлотов и их идеологов на заре тоталитаризма, как минимум не ниже, да как бы еще и не выше, чем в среднем по человечеству.

Но в результате "Большого Террора"  к власти приходят не то чтобы сплошь садисты и негодяи, а, в лучшем случае – люди абсолютно циничные. Они готовы любые мантры повторять, не вдумываясь в их содержание, но реально при принятии решений руководствуются только собственной выгодой, которая, в отличие от прибыли капиталистов, совершенно не зависит от предлагаемых согражданам товаров и услуг, а зависит только и единственно от одобрения вышестоящего на бюрократической лестнице, если не напрямую от вульгарной взятки. Экономика держится на систематическом лицемерии на грани уголовщины, каковую нередко и переходит, тем более что у начальства правая рука, по правилам игры, не должна знать, что делает левая, иначе развалится экономика к чертям.

Мощным катализатором аморальности оказалась и неудачная война. Задумывалась она, очевидно, как триумф правильной идеологии и путь к мировому господству, а вышло-то совсем наоборот. Идеологии, по милости которой до Москвы немцев остановить не могли, пришлось хорошо потесниться, давая место традиционным ценностям – от религии до стратегии, тем более, оказалось, что страждущие братья, которым спешили на помощь, под игом капитала явственно роскошествовали, как и не снилось советскому народу. Среди несознательных фронтовиков курсировали слухи  насчет отмены колхозов. Возобновился процесс распада империи, который удалось было притормозить после Гражданской, и даже расширение ее до размеров соцлагеря никого обмануть уже не могло – не наши и нашими не станут никогда. А у самих русских, что четыре года по умолчанию против немцев дружили, серьезно встал вопрос, против кого теперь дружить будем, причем, заметьте, предложение власти, дружить за нее, воспринималось без всякого энтузиазма…  В общем, не случайно отказался Иосиф Виссарионович принимать парад Победы.

И вроде бы, по-прежнему, все при нем: профессиональный уголовник, охранку завел,  какой царская и в подметки не годится, восточная хитрость, многократно умноженный административный ресурс… а вот электората-то и нету. Был, да вышел весь. По всем углам возникают сообщества противоправительственные (молодежь зеленая, типа "Союза борьбы за дело революции" или "Коммунистической партии молодежи" – ох, и досталось тогда Фадееву за недостаточное отражение партийного руководства в "Молодой гвардии" – новый вариант написать пришлось!). Да задавить-то сопляков не штука, а штука, что самопроизвольно возникают только организации противоправительственные, за – не возникает ничего.

Волна бунтов катится по ГУЛАГу… Прежде-то про такое слыхом не слыхивали, ибо каждый из миллионов зэков государственной машине в одиночку противостоял, кроме блатных (ну – те социально близкие, им можно), а как пошел косяком фронтовик-окруженец да партизан-националист, так стали воров бить, стукачей стали резать, начальству выставлять требования… Опять же, не проблема танками задавить, да ведь прежде в ГУЛАГ отправишь человека – и ноль он уже, лагерная пыль, а нынче – потенциальный боевик подпольной организации.

Но большинство-то в мыслях не имеет против властей бунтовать, поскольку…  власть со всею ее идеологиею вообще уже из головы выбросило. Не "против" они дружат, а "за" – солидарность рождается на основе общих интересов, все равно каких – национальных, профессиональных, соседских… Для власти, что берёт под полный (тотальный) контроль общество, образуя с ним единое целое, полностью контролируя все аспекты жизни человека, тенденция такая – нож острый. Власть и борется с ней, как может, но… поезд уже ушел. Не осмеливается Сталин ни "Ленинградское дело", ни "Дело ЕАК" провести показательным процессом, давит втихаря, а при попытке такой же шухер в армии навести – стеной за Жукова встают генералы: корпоративные интересы не трожь!

Нет, конечно, это еще не конец тоталитаризма, чтобы такие настроения в обществе господствующими стали, время требуется, но… если не остановить их, так время и придет. И потому, пока не поздно, готовит Сталин выход на новый виток, находит, против кого дружить, такой объект ненависти и истребления, чтоб его, с одной стороны, препятствием на пути утопии изобразить было можно, а с другой –  пробужденным традициям соответствовал бы вполне, и даже с враждебными народами разваливающейся империи против него можно бы подружиться… Ну, вы, конечно, уже догадались, кого мы с Иосифом Виссарионовичем  имеем в виду…  Не личная неприязнь за "Делом врачей" стояла, и не недолеченная паранойя, а вполне логичный политический замысел. И был он прозрачен, и был он понятен не только Сталину, но и всему его окружению, и было то окружение от этого замысла отнюдь не в восторге.

Конечно, не от большой любви к евреям – послевоенное возвращение к госантисемитизму власть имущие одобряли вполне – но тут, как сказано, не в симпатиях/антипатиях дело.  Недавний опыт свидетельствовал, что евреи – только начало, в открывающийся водоворот затягивать будет без разбора всех. В семнадцатом-то тоже, вроде бы, с попов да дворян начинали, а кончили теми, на чьи места везунчики наши в тридцать седьмом забрались, и слезать с них охоты не имели, а уж недавнее "Ленинградское дело" – и вовсе верный знак.  Не даром, ох не даром упорные слухи носятся, что пособили дорогие соратники отцу народов в лучший мир перебраться…

Да пусть бы даже и неверны те слухи, будем считать, что начальничкам нашим (и нам с ними вместе!) просто повезло. Но удачей этой  воспользовались они, прежде всего, чтобы с тоталитаризмом покончить. При всех подковерных схватках, взаимных обвинениях и грызне за власть, в этом стремлении они были едины. Да, конечно, диктатуру никто не отменял, да и не бывало в России никогда правления неавторитарного, разумеется, по-прежнему, расстреливали и танками разутюживали любые попытки сопротивления, от Венгрии до Новочеркасска, но… только РЕАЛЬНОЕ сопротивление. Пусть не было предела идиотским  бюрократическим фантазиям – от борьбы с религией до засевания Ледовитого океана кукурузой – но  не было уже среди тех фантазий рая земного на крови миллионов «социально вредных», виновных только и исключительно в том, что на свет родились. Да, пугали еще народ надувным чучелком «американского империализма», но не искали уже его «агентов» по чуланам да под кроватями. На Двадцатом съезде состоялся-таки наконец русский термидор, только вот… настал он слишком поздно.

Не в том проблема, что непоследовательным и половинчатым оказалось «разоблачение культа личности», а в том, что никаких политических, экономических или социальных идей у новых начальников не было вовсе. Не в том беда, что не смог бы ни один из них прежде выжить в системе, не участвуя в организованном людоедстве, а в том, что ничего они не умели, кроме как в системе выживать, и потому пугала их сама мысль, что в ней можно что-нибудь изменить, кроме изгнания ненавистного им массового убийства. По малости образования и узости кругозора не в силах были они постичь, что система на убийстве построена и без него оказалась «подвешена ни на чем». Невозможно, как сказано в замечательной комедии «Гурий Львович Синичкин», первый этаж снести, а на втором устроить молодежное кафе.

Ни одно общество не может существовать без морали, без правил взаимодействия между людьми, а у наших героев морали попросту не было, ну совсем-совсем никакой. Привыкли на публику большевистские мантры повторять, а решения принимали по понятиям, чтоб, значит, пожирнее и погуще. Не преследовались уже больше уцелевшие прежние или возникавшие новые сообщества, создававшие собственную культуру, но… только при условии, что выходя на широкую публику будут повторять те же бессмысленные мантры, делая вид, будто культура их входит составной частью в некое целое, которого на самом деле нет (это «соглашение по умолчанию» очень хорошо описано, в частности, в «Московской кухне» Кима).   

После краткого, но многими политическими и экономическими ляпами прославленного хрущевского интермеццо, ситуация стабилизировалась на уровне театра абсурда.

 

Subscribe

  • Дежавю

    Неспокойно - ночью, тревожно – днем, Рваным ритмом – не спать, не спать! Словно там, внутри, поселился гном, И часы повернули вспять.…

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments