kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Окончание

 

Вы  дали  мне  понять, что ищете страну
с  общественным  строем,  при  котором 
такие  утомительные добродетели,  как  
любовь  к  отечеству, свободолюбие,
доброта, самоотверженность, были бы
столь же излишни, как наплевательское
отношение к отечеству,  сервилизм,
жестокость  и  эгоизм.  Такой общественный
строй существует. Это - социализм.
            Б. Брехт

Слабость интеллектуальной элиты к тоталитаризму всех сортов – от советского до кампучийского – давно уже секрет Полишинеля. Про любовь к Гитлеру они, правда, вспоминать не любят – кому же приятно напоминание, что на дохлый номер поставил? Вот и решительный отказ Ханны Арендт, Мартина Хайдеггера бойкотировать, списывают негласно на женскую слабость к бывшему любовнику, а сами-то не то что Горькому или Симонову – Шолохову руку не брезгуют подать, и безо всяких, прошу заметить, сексуальных заморочек.

И вся-то вышеупомянутая советская «как бы индустрия» никогда бы не выстроилась без их любви. Ну да, ну конечно, был на Западе страшный кризис, от безработицы многие инженеры куда угодно готовы были бежать, конечно, в уплату за технику и технологию и зерно, и церковное золото, и музейные запасники шли, но надо ж было еще и поддержать заинтересованные фирмы, чтоб на родине от гешефтов с людоедами имидж не пострадал, бумаги официальные добывать было надо, чтоб комар носа не подточил, а ежели для того еще кому-то на лапу требуется, так знать, опять же, сколько, кому и как. Спецов убедить, что ничего им не угрожает в Советской России (к концу тридцатых все они угодили в ГУЛАГ), общественное мнение успокоить – что, мол, не на пушки для захватчика все идет, а на маслице для деток голодных. Ну и наконец, разведка была нужна, чтобы добывать военные и промышленные секреты. Так вот, в те годы не мамоне поклонялись местные штирлицы, какой-нибудь Ким Филби и от себя еще, при случае, приплатить бы мог, а уж Розенберги и вовсе не кошельком – головой рисковали. И ничего.

Ничего… покуда жив был Сталин. Стоило только прекратить гекатомбы,  подсократить ГУЛАГ, как отцвели хризантемы в саду, и излилась неистраченная нежность на председателя Мао, что аккурат об эту пору истреблял народ миллионами. А как закатилось красное солнышко – с энтузиазмом Пол-Поту аплодировали (благо свой, учились вместе в Сорбонне), радовались успеху Аятоллы Хомейни (не утверждаю, что тамошнее правление в самом деле тоталитарное, но  из Европы смотрится похоже). А уж палестинцев  холят и лелеют  вовсе авансом, в надежде, что сумеют-таки Холокост завершить. С одной, значит, стороны «тоталитаризм» у них ругательством стал, с другой – именно его неизменно любят и отстаивают его изо всех сил. Защита идет по многим линиям.

Перерезаются  все нити, связывающие немецкий нацизм с русским большевизмом, китайским коммунизмом и т.п. Для этого, прежде всего, корнем зла объявляется то, что отличает его от "братьев по разуму" (в данном случае – расизм), а не то, что объединяет (например, уничтожение людей "по категориям"). Кроме того, немецкий вариант старательно демонизируется: ассоциируется с черной магией, с патологическим садизмом (типа абажуры из человеческой кожи), укореняется в "исконной тевтонской злонамеренности", укутывается мистическими покровами "зла ради зла".

Конкурирующие же фирмы, типа большевиков, строго-настрого запрещается судить по делам их, а только и исключительно – по словам. В словах про массовые убийства ничего нет – ну, и значит, все это – отдельные нетипичные эксцессы. Двадцать миллионов одних эксцессов. Нацисты, со своей стороны, тоже, правда, грозились человечество осчастливить, но про это по условиям игры вспоминать нельзя. Слишком уж много про них известно, да и войну проиграли – им терять нечего, так что вали на рыжего – рыжий вывезет!

Еще один эффективный прием: труднее всего найти лист, когда он на дереве спрятан, вот также и настоящий тоталитаризм труднее идентифицировать, если этим словом чего ни попадя обзывать, от критики гомосексуализма и до разгона "оккупантов" бульвара Ротшильда включительно. Французские студенты в 68-м на плакатах писали: "Запрещать запрещается", а кто не с нами – тот тоталитарист.

Оборона, как видим, продуманная, глубоко эшелонированная, такую без причины не строят. Не случайно работа Ханны Арендт, что мировую славу ей принесла, при всей никем не отрицаемой научной ценности пробить ее не в силах и на общественное мнение не влияет практически никак. Все как один правильные деятели с рыданиями в голосе заявляют, что такого злодеяния как Холокост от сотворения мира не бывало – хотя  у Сталина ничуть не меньше трупов на совести, не говоря уже про Пол-Пота – и уж точно, что "больше никогда!.."  – хотя та же Ханна вполне логично  отметила: "Что раз случилось – и  в другой случиться может".

 Цель всех этих сложных маневров разгадать не так уж сложно: прогрессивные идеологи не страшатся неудач, но неустанно и бодро готовят второе, третье, пятое пришествие тоталитаризма в многогрешную нашу цивилизацию. Почему они это делают? Да потому, что не представляют себе, как можно НЕ делать этого. Ну и что с того, что при предыдущей попытке сотню-другую миллионов живых душ ухнули? Ну, не вышло, ну где-то ошиблись… Да ведь должно же выйти в конце концов, обязательно должно выйти! Во всяком случае, так как живем сейчас, больше жить нельзя.

Вспомните некогда культовую поэму Евтушенко "Братская ГЭС" и ее, плотины то есть, оптимистический диспут с пессимистической Египетской Пирамидой. Монолог этой последней сводится к констатации факта, что природа человека на протяжении истории остается, в общем и целом, неизменной, что представляется ей  катастрофическим. Жили-были эдаким манером сто тысяч лет, а теперь все – не можем так больше жить. И что характерно – по этому вопросу с оптимистической  Братской ГЭС разногласий не возникает, спор идет только о том, надо ли сразу повеситься или остается все-таки надежда на достижение не вполне представимого счастья.

Если бы героиня (а с ней и автор) рассматривали историю не как извечную безрезультатную борьбу против рабства, а просто как процесс, имеющий свою внутреннюю логику, им, возможно, удалось бы заметить, что настроение "Так жить нельзя!" уже возникало периодически в разных временах и народах. Вербальное оформление претензий может быть каким угодно, от избытка рабства до отсутствия царя, включая исконную испорченность человеческой природы, но истинная причина всегда одна: распад сообщества, одиночество в толпе.

Известный Джо из старого ковбойского анекдота неуловим не потому, что никто не может его догнать, а просто потому, что он никому не нужен. "Голый человек на голой земле" может делать, что заблагорассудится, но любое его действие будет бессмысленным, смысл может появиться только во взаимодействии с другими людьми, только у них в глазах может он видеть отражение своего "я", ощутить, что существует. И кто такой возможности лишен, всегда будет несчастным, даже если бесперебойно удовлетворяются все его физические потребности, будет агрессивным, потому что за неимением "за" инстинктивно будет стремиться "дружить против". Нет для него вопроса "бить или не бить" – бить будет обязательно, не важно – жидов, кулаков… на худой конец, хоть стекла в банке. 

Из вышеприведенного банального рассуждения следует, что истинным спасением для современных санкюлотов было бы не расширение прав, а увеличение обязанностей, оно бы их вынудило сотрудничать в достижении некой позитивной цели (хотя бы двор подметать), выстраивая друг с другом нормальные отношения, т.е. дружить "за". Конечно, расхолаживает безделье (в развитых странах народилось уже целое сословие тунеядцев личных и потомственных), так что экономическая необходимость работать очень даже не помешала бы. Ее и создавать-то искусственно необходимости нет, достаточно прекратить перераспределение – от тружеников к бездельникам, но… такие попытки наталкиваются на самое ожесточенное сопротивление господ идеологов, обладателей образования и носителей культуры.

По их представлениям ни запрет на курение, ни обязательное обучение детей основам гомосексуализма, ни навязывание целому кварталу в соседи людей абсолютной иной культуры и несовместимых привычек, ни «процентная норма» по расовому или классовому признаку свободе и демократии не противоречат ничуть. Вопли о «тоталитарном насилии» начинаются аккурат при попытке защититься от вторжения государства в частную жизнь, и прежде всего – воспрепятствовать размножению санкюлотов, любыми способами: массовой иммиграцией нахлебников, сталкиванием в санкюлоты бывших трудящихся, которым надоело работать на одни налоги, да и просто естественному размножению с прокормом отпрысков за казенный счет.

Жалобы на «неоправданное насилие» звучат крещендо, когда государство пытается помешать санкюлотам издеваться над нормальными людьми, устраивать погромы с поджогами или без оных, занимать (сиречь загаживать) городские парки, промышлять мелкими грабежами… Зато никакого криминала не видят наши гуманисты в обязательном «объясливании» всех детей, начиная с роддома… ну, то есть, пока что этого еще нет, но они уже требуют. Какие-то сильно научные учреждения старательно подсчитывают шансы перехода с низших ступеней иерархии на высшие и выражают недовольство, что всего-то навсего            треть малоимущих свои доходы повысили за последние десять лет… Даешь, значит, всех разом в начальники, и чтоб каждой кухарке непременно управлять государством.

Нет-нет, конечно, это пока еще не тоталитаризм, это всего лишь отдельные камушки из известной мозаики:  Привычка всего ждать и требовать от полагаемого неисчерпаемым и всесильным государства – прекрасно подготовит ту форму отношения общества и власти, при которой политическая власть берёт под полный (тотальный) контроль общество, образуя с ним единое целое, полностью контролируя все аспекты жизни человека. Заботливое пестование всех и всяческих санкюлотов и разжигание в них зависти, безнаказанность, поощряющая агрессивность, непрестижность культуры,  систематическая дестабилизация…  

Ведают ли они, что творят, задумываются ли над тем, что за каждым семнадцатым последует неизбежно тридцать седьмой? Вспоминается старый советский анекдот про рабочего, что с завода детали выносил, чтоб собрать детскую кроватку, да вот беда: как ни прилаживает, все получается пулемет…

Может ли быть иначе? Способно ли Западное общество удержаться от нового падения в пропасть? При всем желании мне трудно ответить положительно. А что думаете вы?

 

Subscribe

  • Аппарат против электората

    На последних выборах голосовала я за Ликуд… то есть, на самом деле, за Натаньягу. Хотя давно уже ходили более чем правдоподобные слухи, что…

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Аппарат против электората

    На последних выборах голосовала я за Ликуд… то есть, на самом деле, за Натаньягу. Хотя давно уже ходили более чем правдоподобные слухи, что…

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…