February 12th, 2013

Что и зачем придумал Шломо Занд

Скажем, показали бы мне кусочек Франции, клочок

доброй старой Англии, парочку швейцарских гор

или какой-нибудь норвежский фьорд, а затем я ткну

пальцем и скажу: вот это я беру себе в отечество.

Тогда бы я им и дорожил. А теперь дело обстоит так,

как если бы человек больше всего на свете ценил то

окно, из которого однажды вывалился.

           Б. Брехт

Выкрест новой формации

Знаете, почему евреи так не любят выкрестов?

Притом, что среди них вполне приличные люди встречаются, вроде Ильи Фондаминского или там Александра Меня, но сверху плавают, конечно, не они, а те, кто в рабском, отчаянном стремлении стать "как все", жаждет примазаться и раствориться, украсть чужую судьбу.

Что и говорить – соблазн велик, особенно во времена интенсивной ассимиляции: Почему это ему можно, а мне нельзя, ведь я совсем-совсем такой же? Помните, как прочувствованно взывает Борис Пастернак:

С тех пор как он себя помнил, он не переставал удивляться, как это при одинаковости рук и ног и общности языка и привычек можно быть не тем, что все, и притом чем-то таким, что нравится немногим и чего не любят? Он не мог понять положения, при котором, если ты хуже других, ты не можешь приложить усилий, чтобы исправиться и стать лучше. Что значит быть евреем? Для чего это существует? Чем вознаграждается или оправдывается этот безоружный вызов, ничего не приносящий, кроме горя?

Чтобы эту беду избыть, Борис Леонидович выдумал христианство. Нет-нет, не напоминайте мне, что христианство на земле появилось веков эдак за двадцать до Бориса Леонидовича, потому что реальное христианство для этой цели не годится и Борис Леонидович придумал другое:

О каких народах может быть речь в христианское время? Ведь это не просто народы, а обращенные, претворенные народы, и все дело именно в превращении, а не в верности старым основаниям. Вспомним Евангелие. <…> Когда оно говорило, в царстве Божием нет эллина и иудея, только ли оно хотело сказать, что перед Богом все равны? Нет, для этого оно не требовалось, это знали до него философы Греции, римские моралисты, пророки Ветхого завета. Но оно говорило: в том сердцем задуманном новом способе существования и новом виде общения, которое называется царством Божиим, нет народов, есть личности. <…> Отчего властители дум этого народа не пошли дальше слишком легко дающихся форм мировой скорби и иронизирующей мудрости? Отчего, рискуя разорваться от неотменимости своего долга, как рвутся от давления паровые котлы, не распустили они этого, неизвестно за что борющегося и за что избиваемого отряда? Отчего не сказали: «Опомнитесь. Довольно. Больше не надо. Не называйтесь, как раньше. Не сбивайтесь в кучу, разойдитесь. Будьте со всеми. Вы первые и лучшие христиане мира.

Правда, авторство этой теории честно приписывается в романе «Доктор Живаго» отставному православному священнику, лишенному сана за еретические взгляды, но Пастернака несогласие реальных христиан не обескураживает, главное – поверить самому. Как выразился любимый еврей Гитлера Отто Вейнингер: "С помощью понятий мы защищаемся от мира. Медленно и постепенно схватываем мы ими весь мир, как схватывают буйно помешанного, связывают по рукам и ногам, с тем, чтобы обезвредить его для той ограниченной сферы, в которой он находится".

Только вот, как сказал один американец, реальность – это такая штука, которая не исчезает даже, когда ты не веришь в нее (что, кстати, блестяще подтверждается самоубийством означенного Вейнингера). Опыт однозначно свидетельствует, что цель не будет достигнута, покуда другие евреи на свете живут и всякий нееврей неизбежно ассоциирует тебя с ними. Так что последовательный выкрест соответствующей категории должен, по логике вещей, стремиться, существование наше прекратить. Поэтому Иоганну Пфефферкорну или Николаю Донину жить мешал Талмуд, а Пабло Кристиани не мог спокойно спать, покуда не докажет мессианства Иисуса.

Но времена меняются. Определение народа по религии, а национальности по галахе соответствует убеждениям иудейских ортодоксов и христианских фундаменталистов, но отнюдь не воззрениям абсолютного большинства иудеев и христиан, так что практическая ценность крещения явственно стремится к нулю. (Я тут не касаюсь тех, что в самом деле по вере христианами стали, вроде Освальда Руфайзена, это – дело личного выбора, который следует уважать). Окончательно вышло из моды «обращение» по циничному карьерному расчету, как у Генриха Гейне, а уж мечтающие о благорастворении в воздухах "почвенной нации", или, пуще того, "прогрессивного человечества" крест на пузо разве что для эстетики, как вишенку на тортик, цепляют – ну там, Мордехай Вануну или Изя Шамир, но кто же в приличном обществе этих отморозков принимает всерьез?

Истинно прогрессивные ревнители ассимиляции не в христиане нынче подаются, а в «общечеловеки», но неизменным остается главное препятствие на пути к заветной цели: реальное существование еврейского народа. Решению этой проблемы посвящена, в частности, книга профессора ну очень общей истории из Тель-Авива и Парижа, доктора околокинематографических наук Шломо Занда "Кто и как изобрел еврейский народ".

Collapse )Продолжение следует

 



Продолжение про Шломо Занда

Игра в три наперстка

 

Честно говоря, я не знаю (и, думаю, никто не знает), сколько процентов еврейских крестьян остались в стране после разрушения храма, восстания Бар-Кохбы, с последующей христианизацией, исламизацией и изменением климата, но все христианские паломники вплоть до второй половины 19 века, считая и Марка Твена (1869), отмечали, что население было редким. По причинам весьма неполитическим: в горах воды почти нет, зато на побережье – сплошь малярийные болота.

 

Но во второй половине 19 века картина резко меняется. Прежде всего, технический прогресс позволил вовлечь эти земли в сельскохозяйственный оборот, но интерес великих держав к Святой земле обусловлен был в первую голову ее стратегическим положением. В канун Первой мировой тут прямо-таки косяком пошли немецкие фермеры, английские археологи, французские библеисты… Одновременно, хотя и по совсем другой причине, на историческую родину начали переселяться евреи. Новые рабочие места возникали тысячами, привлекая тысячи арабов из всех уголков Османской империи. Новое (преимущественно мусульманское) население, (равно как и немногочисленное «старое»), естественно, не имело отношения к еврейской культуре, традиции и мифологии, но даже и в «генетическом родстве» с теми, кто жил здесь 2000 лет назад, подозревать их было трудно. Впрочем, в данном случае это для Шломо Занда – не проблема.

 

Следует ли именовать «народом» всю эту пеструю смесь генов, культур, религий и образов жизни? О, в этом господин Занд ни минуты не сомневается, враз забывает весь свой расизм! Какой-нибудь идумеянин, предки которого стали евреями 2000 лет назад или хазар, о котором толком не известно даже какой он был расы, зато известно, что предки его обгиюрились за полтысячи лет до наших дней, не имеет, оказывается, права причислить себя к народу, веками уповавшему на возвращение в Сион, зато египетский араб, приехавший в страну одновременно с этим самым «хазаром» и доселе не забывший, откуда родом его хамула, имеет все, и притом сразу. Как такое может быть?

 

А вот для этого-то и использует господин Занд неопределенные термины, и прежде всего самый важный из них – «народ». Если, как мы установили выше, народ, не соответствующий сталинскому определению нации, никакой не народ, а «изобретенная конструкция», то никаких «палестинцев» на свете нет и быть не может: нет у них ни сплошной территории, ни внутреннего рынка, ни современной экономики, в отличие от евреев, у которых этого тоже не было, когда Сталин свою статью писал, но появилось с созданием Израиля.

 

Расистское определение типа «крови и почвы» палестинцев тоже не спасет, ибо те, кто, возможно, по непроверенным данным, под него подошли бы – т.н. «арабы-христиане» – в процессе возникновения «палестинского народа» у всех на глазах вытесняются и изгоняются. Вот тут-то наш премудрый профессор делает сальто-мортале и выдает третье определение, с которым я вообще-то вполне могла бы согласиться: палестинцы – народ, потому что имеют общую судьбу, общую мифологию и сознание своей общности.

 

Но ежели палестинцев ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ народом почитать надлежит, так уж тем паче евреев, которые всеми этими признаками обладают уже как минимум 2500 лет. Премудрый Шломо Занд долго и больно толкует, что согласно ТАНАХическому жизнеописанию праотца нашего Авраама владел он верблюдами многими, а по свидетельствам историков не водилось об эту пору в наших краях верблюдов, стало быть, и сам Авраам существовать никак не мог. Миф он, натурально, и как таковой – не доказательство.

 

А это – смотря чего доказывать. Если некий миф читаем в книге, написанной 2500 лет назад, то не доказывает ли это, что оный миф, как минимум, 2500 лет назад появился? И если этот миф повествует о возникновении некоего народа, значит, существовал тогда уже и народ, описавший в этом мифе свои истоки. Да Бог бы уж с ним, с праотцем Авраамом и всеми его верблюдами – народ, что сказки рассказывал про Авраама-верблюдовладельца, со своей судьбой, мифологией и самосознанием существует, как минимум, 2500 лет, что Библией доказывается вполне бесспорно.

 

Стало быть, либо оба народа – настоящие, либо придуманы оба, только один 2500, а второй 25 лет назад. Выбирайте, кому что нравится, только чур – для обоих – одно. Вот тут-то собака и зарыта: согрешает господин профессор тем, что осуждено было библией: ДВОЙНАЯ… нет, даже ТРОЙНАЯ МЕРА. Англичане или французы – «народ» по сталинскому определению: территория, рынок, государство. Чтобы евреев в «не народ» превратить, пользуемся определением гитлеровским: почва, кровь, раса. А палестинцы – народ и вовсе по-третьему: мифология, культура, судьба. Страус – не птица, потому что не летает, а индюк – да, птица, потому что перьями покрыт.

  


Collapse )Заключение следует

Заключение про Шломо Занда

Вас тут не стояло!

 

А вот и третий термин, употребляемый достопочтенным автором безо всякого определения, впрочем, определять-то тут особо нечего, поскольку определяемый предмет… в природе не существует и не существовал никогда. "Историческое право" встречается в мифологии многих народов (евреи не исключение), но вот кроме как в мифологии, увы, никто нигде его не видал. В реальности Эльзас, население которого говорит на немецком диалекте, без проблем присоединяют к Франции, провинция Косово достается не сербам, что давно жили в ней, а албанцам, про которых до 17-го века и слыхом не слыхали, русские с японцами сцепились из-за Курил, где никогда не жили ни те, ни другие.

 

В этой области действует только одно международное право, а именно – право сильного. Разумеется, мифология есть средство, "укрепляющее руки бойцов", так что автор, желающий сохранить объективность, должен был бы по справедливости либо принять в расчет мифы обеих противоборствующих сторон, либо все их купно разоблачить как фактам не соответствующие, но это, конечно, не про господина Занда.

 

В процессе написания книги господин Занд злорадно констатировал, что стремления переселяться в Израиль среди евреев не наблюдается, да рано пташечка запела… Не успел он ее закончить, как обнаружилось оно, да притом, кто бы мог подумать, прямехонько под носом достопочтенного профессора – во Франции. И число репатриантов оттуда с тех пор только растет, особенно заметно после последних президентских выборов… С первыми репатриантами из Англии познакомилась я на курсах иврита, лет 15 тому назад… да, неуютным местом становится для евреев Европа.

 

Вне всякого сомнения, Запад все менее склонен видеть в Израиле свой ближневосточный форпост, поскольку тому, кто со времен Второй мировой ни одной войны выиграть не сумел, никакие форпосты уже не помогут. К тому же европейские политики не могут игнорировать растущий процент мусульман среди своих избирателей, ведь "туземцы" почти не рожают детей. Насчет опасности этих процессов для Израиля Шломо Занд отнюдь не заблуждается, но… как умудряется он сделать из этого вывод, что для успешной самозащиты Израиль как можно скорее должен перенять как раз недостатки и слабости современной Европы, уподобиться вымирающим и проигрывающим? В этом – наше спасение? Воистину, логика некоторых профессоров чересчур возвышена для моего примитивного ума!

  

Заключение

 

Из вышеизложенного с неизбежностью следует, что рассматриваемая работа научной не является. Намеренно неопределенные термины, факты либо сомнительны, либо искажены, либо не подтверждают тезисы автора. Зато стилистически текст сделан хорошо: он занимателен, легко читается, так что предназначен, скорее всего, не для специалистов в рамках научной дискуссии, но для неподготовленного потребителя с целью пропагандистского манипулирования.

 

Потенциальным объектом воздействия являются две группы населения:

1.                 Евреев надо убедить, что они чужие друг другу, не несут друг за друга и друг перед другом никакой моральной ответственности, ни о какой солидарности и речи быть не может. Это тем более важно, что практический опыт 20-го века и наших дней доказывает совершенно обратное. Немецкие евреи в 1933 году верили, что дискриминация и депортация угрожает не им, а только тем, кто недавно приехал из Польши. Французские евреи в 1940 году верили, что депортируют только лиц без гражданства. Советские евреи в 1945 году верили, что победители наконец-то отбросят свой антисемитизм. Марокканские евреи верили в 1948 году, что только израильские «агрессоры» ненавистны их соседям… Все это было трагическими ошибками, последствия которых расхлебываем мы до сих пор. Не случайно именно сейчас мы вспоминаем нашу общую мифологию. Конечно, миф от этого правдой не становится, но это помогает сохранить в мифологической упаковке память об общности нашей судьбы.

2.                 Для неевреев месседж иной, вполне в духе славных традиций диктатуры пролетариата. Как разъясняется в известной книге Ханны Арендт, тоталитарная идеология всегда обозначает определенную часть населения как "лишнюю деталь человечества", которая, согласно непогрешимым "законам истории", должна исчезнуть с лица земли. Она, собственно, уже в процессе исчезновения, так что невелик грех немножечко ускорить его. Простая фраза: "Гражданка Иванова скончалась", – в переводе с тоталитарного на человеческий означает примерно: "Ну, пошли ликвидировать гражданку Иванову!". И если под "гражданкой Ивановой" понимать в данном случае еврейский народ, который "все равно что умер" (на самом деле никогда и не существовал!), естественно, не грех несколько ускорить его самоликвидацию или, как минимум, считать вполне нормальным таковое ускорение, производимое, к примеру, арабами.

 

Нет-нет, Боже сохрани, я вовсе не хочу сказать, что господин Занд работает на какие-то секретные службы или сознательно хочет что-то там подорвать. Никаких злодейских замыслов, по-видимому, он не лелеет, он вполне искренне верит в распространенный доныне на Западе идеал «единого человечьего общежития», в котором «сольются в одно все народы в мирном братстве святого труда». Да и как же ему не верить, если воплощение этого идеала автоматически освободит его от тяжких оков еврейства!