February 16th, 2014

Немного марксизма I

Я научность марксистскую пестовал,
Даже точками в строчке не брезговал.
            А. Галич

Карла Маркса на Западе до сих пор уважают, хотя не то чтобы особо читали или понимали, тем паче, полностью соглашались с прочитанным. Возможно, не так уж он был оригинален, возможно, что-то, что приписывают ему, сам он у кого-то другого вычитал… Но если разобраться, чем, собственно, привлекает широкую публику его учение, резюме можно выдать тремя словами: ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ.

Не важно, у кого он чего списал, не важно, как описал, а важно, что никаких перспектив, кроме апокалиптических, у западной цивилизации, как и утверждал он, на самом деле нет. Не важно, какие предлагал альтернативы, а важно, что все больше народу видит необходимость поиска альтернатив.

Одним из ключевых слов в описании безысходности ситуации уже в самых ранних "Экономико-философских рукописях" является слово "отчуждение". Психологически это явление накрепко завязано на различение свой/чужой. Вот, например, чужую квартиру мы воспринимаем совсем не так, как свою, соответственно, и ведем себя в ней иначе. В случае перепутывания последствия могут оказаться непредсказуемыми (см. фильм "Ирония судьбы или с легким паром"). Отчуждение есть восприятие своего как чужого. Помните, как у Пастернака: Мерещится, что мать — не мать, что ты — не ты, что дом — чужбина... Понятно, что тема эта ОЧЕНЬ сложная и многосторонняя, но нам сейчас интересен только один ее аспект – тот, на который обратил внимание Карл Маркс.

Из всех возможных (главным образом психологических) причин такого явления его интересуют главным образом общественные условия, которые заставляют человека внутренне дистанцироваться от "своего", рассматривать его как безразличное или даже враждебное. Пример из нашей собственной истории – процесс ассимиляции, когда человек усилием воли отчуждается от своей культуры, усваивая чужую, или ментальность современной израильской левой, ощущающей как "свое" Европу или Америку, но отнюдь не место своей прописки.

Согласно "Википедии" Маркс выделял 4 вида отчуждения: от процесса труда, от продукта труда, от своей собственной сущности и людей друг от друга.

Конечно, Маркс не был бы Марксом, если бы, прежде всего, внимание его не привлекало отношение рабочего к труду. С одной стороны, труд – свой, он его выполняет, но с другой - бесконечное завинчивание одного и того же винтика психологически переживается не как изготовление чего-то нужного, но как бессмысленные и скучные телодвижения по чужому предписанию, тем более и конечный продукт труда принадлежит в итоге кому-то другому.

Впрочем, принадлежность-то как раз и не показатель. Отчуждение от продукта труда практикуется, как минимум, со времен Великой Неолитической Революции, т.е. с момента, когда стало возможно частично отнимать у человека этот продукт, не обрекая его тем самым на голодную смерть. И не было бы без этого ни разделения труда, ни специализации, ни прогресса. Не будем спорить, хорошо это или плохо, согласимся, что, по крайней мере, не ново.

Зато отчуждение от процесса труда – явление относительно современное: конвейерная технология приходит в противоречие с человеческой психологией. Человек, ставший придатком машины, не ощущающий результатов своих усилий, чувствует себя плохо. Но оказалось, что технологическая-то сторона – проблема не основная: прогресс ее породил, прогресс ее и убьет – современные машины-автоматы все меньше нуждаются в людях-придатках. Так что можно было бы ожидать, что "отчуждение от процесса труда", когда этот труд представляется работнику бессмысленным, на самом деле таковым не являясь, вскорости исчезнет совсем, но на самом-то деле…

На самом деле труд уже не кажется, а действительно все чаще становится бессмысленным. Не потому что продукт отбирают, типа: "А мы просо сеяли-сеяли, а кашу кушать будет феодал", - а потому что результат для исполнителя вообще значения не имеет: "А мы кукурузу за полярным кругом сеяли, а чё там вырастет, нам пофиг, пусть Никита думает, у него голова большая". Вы только не подумайте, что это чисто советские штучки: В Италии поля покрыты солнечными батареями, которые не передают выработанную электроэнергию никуда, потому что им все равно за нее платят; в Германии экономные немцы освещают солнечные батареи… электрическими лампочками, потому что выработанную так энергию забирают в сеть с премией.

От

Collapse )

Немного марксизма II

Мы победили их. Теперь мы будем работать сами для себя,

мы все будем равны. У нас не будет ни богачей, ни лентяев,

ни обжор. Тогда нам будет хорошо, мы все будем сыты и

богаты. Если нам станет плохо, то мы будем знать, что нет

никого, кто жиреет в то время, когда мы голодны...

Ю. Олеша

"Коммунистический манифест" литература, конечно, апокалиптическая, но если отвлечься от пафоса грядущей революции, его "новое небо и новую землю" очень легко идентифицировать как истинно бюрократический рай, где благодарное человечество вкушает блаженство, построившись в колонну по четыре. Такой рай пролетарию подходит как нельзя лучше, ибо попросту вымрет он без активного перераспределения в его пользу продуктов труда тех, кто работает. Естественно, он всегда горячо поддержит любое расширение чиновничьих полномочий, но кроме материального интереса пролетария с чиновником объединяет еще и общая ментальность, точнее то самое марксово ОТЧУЖДЕНИЕ.

Покуда первую скрипку играет проклятый буржуй, он преодолевает отчуждение и пролетария, заставляя его работать согласно требованиям рынка, и чиновника, ограничивая налоговые поступления и контролируя их расход. Обезвредив буржуя, наши сиамские близнецы пошли вразнос: пролетарий вовсе работать бросил, а чиновник, наоборот, кинулся выдумывать себе новые функции, дабы потребовать за них зарплату, и новые налоги, чтобы было чем ее заплатить. О естественной динамике размножения чиновников, если им не мешать, см. "Законы Паркинсона".

Именно бюрократия сохраняет доныне чисто пролетарский конвейерный метод деления работы на мелкие операции, смысла которых подчас не в силах понять исполнитель. Именно бюрократия стопроцентно отчуждена не от продукта (с нее продукта – что с козла молока), но вот именно от результата своего труда. Как сформулировал Салтыков-Щедрин: "Негодяев принадлежал к школе так называемых "птенцов", которым было решительно все равно, что ни насаждать" – хоть кукурузу за полярным кругом сей, хоть с пьянством борись, вырубая в Крыму виноградники, хоть в школах обучай гомосексуализму…

Ведь благо- и прочее состояние этих людей от взаимодействия с реальностью не зависит никак, а зависит оно только от их способности угождать (или хотя бы не мешать) начальству распределяющему. Тот, кто сообщает начальству нечто, требующее от него усилий, вызывающее головную боль, безжалостно отторгается системой. В России в 37-м и в лагерь спокойно загреметь мог, в более спокойных местах и временах – коллеги выживать станут или даже просто не будут повышать за выслугу лет. На повышение всегда пойдет наименее беспокойный, наименее инициативный, наименее конкурентоспособный (а вдруг подсидит!), так что, в конце концов, на вершине иерархической лестницы окажется самый глупый. Но это на самом деле не имеет практического значения, ибо, отдав любое распоряжение, начальство все равно никогда не будет проинформировано о его результатах. Обратной связи нет, откорректировать ошибки невозможно.

Всякое сообщество вырабатывает непременно свою мифологию. Всякая мифология по определению обладает известным запасом факторезистентности, преодолеваемой практическим опытом. Логично предположить, что там, где максимально затруднен контакт с реальностью, мифология будет обладать выраженным догматизмом и даже выработает специальный механизм отторжения практической проверки. Поэтому бюрократическая мифология, как правильно отмечает Ханна Арендт, постулирует равноценность факта и мнения, то и другое обозначается одним термином НАРРАТИВ.

Когда астрономы и мореплаватели выяснили, что концепция плоской земли не соответствует опытным данным, выбрали модель земли круглой, которая соответствовала. Но представьте себе, что выбор доверен не им, а какому-нибудь бюрократу, и концепции предлагаются ему три: традиционная (земля плоская), эмпирическая (земля круглая) и прогрессивная (земля имеет форму чемодана). В исходном моменте разницы между ними для бюрократа нет, все три представляют собой НАРРАТИВЫ, друг с другом несовместимые, но имеющие равное право на существование.

Бесполезно ему рассказывать о практической проверке, ибо сам он в плавание не пойдет, а подчиненные, даже если найдутся среди них моряки, руководствоваться будут не опытом плаванья, но опытом карьерного приспособленчества, иначе быстро окажутся изгоями в собственной среде. Выдавая свои рекомендации, они попытаются угадать, что хочет услышать начальник. Если он традиционалист – выскажутся за плоскую, если прогрессист – за форму чемодана. Ни в том, ни в другом случае концепция круглой земли шансов не имеет.

Collapse )

Немного марксизма III

А были бы вы лучше, Ваше Сиятельство,

хорошим графом, чем плохим мужиком.

Сказал некто по слухам Льву Толстому

Кроме единства и борьбы противоположностей есть у Гегеля еще и закон перехода количества в качество: до какого-то момента кашу маслом не испортишь, а после это уже не каша с маслом, а масло с кашей – явление обратилось в свою противоположность. Естественно предположить, что количество чиновников тоже в качество может перейти, и тогда они… да, они перестанут быть чиновниками. Ну, то есть, я хочу сказать: перестанут исполнять то, для чего их когда-то изобрели – служить опорой стабильной централизованной власти, гарантией внешней и внутренней безопасности страны.

И произойдет это вовсе не обязательно из-за коррупции (как например, в России, где полиция слишком взятками занята, чтобы еще и преступниками интересоваться), нет, есть причины куда более весомые. Дело в том, что все имеющееся в распоряжении чиновников репрессивное оружие заточено под борьбу с классовым врагом – актуальным или потенциальным буржуем – но совершенно бессильно против братьев по классу, т.е. профессиональных бездельников.

Ну, что вы с ними сделаете? Денежный штраф? Он страшен только тому, кто деньги зарабатывает, а у бездельника денег (легальных) сроду не бывало, он на пособия живет, каковые отнять никак невозможно, поскольку минимальный доход есть "естественное право человека", обеспеченное легионом чиновников, которые его вычисляют и распределяют.

Тюремное заключение? Опасно опять-таки для крестьянина (поле пахать, скотину обиходить некому), для ремесленника или предпринимателя (развалится налаженный бизнес), для квалифицированного рабочего (место потеряет, да с такой репутацией нового не найдет), а для бездельника, наоборот тому – приятное разнообразие, перемена обстановки, еще и пособие неиспользованное подкопится, можно потом гульнуть.

Безнаказанность – мощный стимулятор преступности, но еще более мощный стимулятор – просто безделье. В определенном возрасте человеческие детеныши становятся агрессивны. Каждая из культур человечества выработала в ходе истории свои способы справляться с этой напастью: обряды инициации, кулачные бои и прочий спорт, определенные периоды, когда допускается хулиганство (например, "русальная неделя" славян, прекрасно описанная в "Майской ночи"). Но главное – своевременное включение молодежи в трудовую деятельность семьи.

Во времена Ивана Грозного дворянский недоросль с 15 лет военнообязанным был, крестьянин или ремесленник с младых ногтей детей к своей профессии приучали, интеллектуал, отдавая ребенка в гимназию, знал, что там его не только наукам будут учить, но и систематическому приложению умственных усилий.

По свидетельству Льва Толстого, русские крестьяне прекрасно знали, для чего их детишкам в школу идти: читать, писать, считать (полезные практические навыки) и понимать по-церковнославянски – овладение азами культурного наследия – больше им в жизни не пригодится. В городе существовали разнообразные учебные заведения, где давались знания, полезные для будущих конторщиков или коммерсантов, работяг или профессоров. И родители, и дети понимали, для чего это нужно, а кто не понимал – вылетал за неуспеваемость.

Такое незарегулированное разнообразие чиновнику, разумеется, не по нраву. Даешь всеобщее образование – всех под одну гребенку, и выгнать никого нельзя, потому – обязательное. В результате великовозрастных балбесов на вполне посильную работу не берут, учат тому, что им никогда не понадобится (даже тем, кто в университет пойдет, бо нужное им не содержится в школьной программе, а поступает через репетиторов), приучают к безделью, безответственности и валянию дурака. В наиболее продвинутых странах (Франция, Германия) добавляется еще и бесплатное и бесконкурсное высшее образование. Прежде всего, гуманитарное, интенсивно готовящее либо офисный планктон, которому для работы простой грамотности с избытком хватит, либо уж прямо безработных. Именно такие самородки и породили знаменитую революцию 68 года под лозунгом "Запрещать запрещается!".

Но самый короткий анекдот – это, конечно, обязательное среднее образование для потомственных бездельников, которым в жизни потребуется разве что в ведомости за пособие расписаться. А их становится все больше и больше, поскольку работающий на свое потомство заработать должен сам, а опекаемый чиновниками – им на коленки и кинет очередное чадо. И потому отныне все большее количество больших городов превращается в театр военных действий, где передвигаться можно только коллективно и лучше перебежками.

Агрессорами везде и всюду выступает одна и та же социальная группа: подрастающее поколение получателей пособий. Что общего между израильскими ультраортодоксами, немецкими анархистами, французскими арабами и афроамериканцами в Нью-Йорке? А все то же – тестостерон. Пенсионеры по праву рождения, силушка по жилушкам бежит, жить скучно, а бояться, в сущности, нечего.

Прямым следствием того же насаждаемого и поощряемого паразитизма является неконтролируемая иммиграция с неминуемым "шоком культур". Как только разница между пособием по безработице и зарплатой за неквалифицированный труд явно перестает компенсировать затраченные калории, начинается ввоз рабочей силы, второе поколение пришельцев быстро усваивает, с какой стороны у бутерброда масло, так что приходится ввозить новых, а потом слухи о молочных реках с кисельными берегами делают иммиграцию массовой. Вообще-то, чисто технически, ее можно было бы остановить, но… куда же тогда денутся набежавшие тем временем социальные работники, уполномоченные по интеграции, труженики языковых курсов и прочие борцы против расизма?

Итак, современные чиновники принципиально неспособны справиться с внутренними беспорядками, потому что сами же их и порождают. А как насчет внешней опасности? В России и по сю пору раздаются ностальгические вздохи, что кабы не дорогой наш вождь и учитель, ни за что бы не смогли мы сосредоточить все усилия на "все для фронта – все для победы". Не смогли бы столько самого современного, технически совершенного оружия напроизводить, что частично и по сей день не устарело.

Да ведь дело-то не только в оружии, в развитых странах с самым совершенным оружием нет проблем, зато есть проблемы с теми, кто должен пускать его в дело. Прежде всего, наблюдается тенденция, любую стрелялку сперва в ООНе зарегулировать, а только потом уже применять при условии, что она наберет достаточное количество голосов на генеральной ассамблее. Совсем недавно поднимался в прессе вопрос, этично или неэтично использовать на войне беспилотники. Сразу вспомнилась давняя история про императора Фердинанда, что на известие о революции отреагировал словами: "Разве ж им такое дозволено?!".

Зато противнику дозволено все, потому что… не спрашивает он дозволения, но любые средства использует, лишь бы только могли принести ему победу, как воевали люди в эпоху добюрократическую. И выясняется, что никаких способов призвать его к порядку у всей ООН-овской шайки-лейки, по большому счету, нет. Справиться удается разве что с теми, кто на самом деле драться вовсе не хочет – вроде сербов – а как нарвешься на Вьетнам или там Афганистан какой-нибудь, так сразу и выяснится, что кроме программистов, конструкторов и прочих высококвалифицированных кнопконажимателей, на войне, как ни странно, требуются еще и солдаты.

Хороший солдат отличается, как правило, дисциплинированностью, упорством, а также пониманием, что хоть и охота дожить бы до свадьбы-женитьбы, но… это, увы, не гарантируется. Ну и каким же колдовством сделаете вы солдата из человека, которому ни разу в жизни не приходилось напрягаться, все ему всегда доставалось за так и без усилия? Из человека, что уже в третьем поколении имеет одни права без обязанностей и твердо знает, что все ему должны? Из того, кто собственности не имел никогда, так что ни беречь, ни защищать свое не приучен? Как можете ожидать готовности жертвовать собой от того, кто ни разу ни ради кого ничем не пожертвовал, поскольку все его близкие от рождения на иждивении государства?

Естественно, чиновник – убежденный борец за мир. Специально для этого он изобрел доктрину soft power – воздействия экономического и дипломатического, которое может быть очень эффективным, но… только в отношении тех, кто РАБОТАЕТ. Только такие и заинтересованы в экономических и научно-технических связях, а кто сырьевыми ресурсами живет, да еще грабежом… ну, тем приходится платить дань, маскируемую под экономическую помощь, и надеяться, что следующий взрыв в метро прозвучит уже после выборов, так что оправдываться не придется.

Что внутри страны, что на международной арене, имеющиеся в распоряжении бюрократии меры воздействия действуют только на друзей, а не на врагов. Вот она и воздействует, на кого может, регулярно предавая союзников, заискивая перед террористами, отстаивая права преступника и бросая на произвол судьбы мирного гражданина.

Collapse )

.

Что на самом деле сказал в Иерусалиме Мартин Шульц

Клаудио Казула

Перевод с немецкого Эллы Грайфер

Дорогие подопечные,

Прежде чем в качестве уполномоченного по вашему воспитанию дать несколько советов насчет обхождения с возможно проблематичным окружением, отмечу: давать их — мой долг. Во-первых, потому что я представляю Европейский Союз, вполне однозначно относящийся к вашей стране; представляю организацию, безоговорочно осуждающую Холокост, ни словом не упоминая от него пострадавших. Во-вторых, потому что хотел бы в ближайшее время возглавить комитет ЕС, чему определенно поспособствует посильное участие в травле Израиля. Но прежде всего, конечно, потому что я — именно будучи немцем — лучше всех знаю, что полезно для еврейского государства.

Я обращаюсь к вам на языке Гете, Шиллера и Гейне. Ваши “ястребы”, конечно, добавят: на языке Геббельса и Кальтенбруннера, но я выше подобных подозрений. Я ведь, кроме всего прочего, еще и вице-президент Социнтерна, и готов, как в апреле прошлого года писала про меня Франуфуртер Алльгемайне Цайтунг, в аналогичной ситуации бороться против нацистов с оружием в руках. Возможно, с виду я смахиваю скорее на заведующего сберкассой из Бад-Эйнхаузена или отставного обер-бургомистра Вюрзелена, но в глубине души я — орел! Да, именно я, будучи немцем, ощущаю, что призван со всей основательностью поучать вас, что такое хорошо и что такое плохо, ибо я — подчеркну еще раз — ваш друг. Ну, это так, на всякий случай, чтобы вы не истолковали мои слова иначе.

Знаете, я вчера побывал у Аббаса, палестинского президента. Того самого, которому некоторые из вас в демократической легитимности отказывают только за то, что он всего на… э… на пять лет сверхсрочно задержался на своем посту. Но кто я, собственно, такой, чтобы ставить человеку в вину тот факт, что его не выбирали (очевидно, имеется в виду, что чиновников ЕС тоже никто не выбирал — прим. перев.)?

Нет, конечно, о том, что на той стороне, может, и очень, и не совсем, у нас речи не было, тем более и времени было в обрез. Но позвольте мне заявить: господин Аббас вовсе не обязан быть вашим другом, ведь мир заключают с врагом. Так почему бы и не с таким, который и не собирается прекращать с вами драться? Возможно, это рискованно, но вспомните о судьбе Варшавского гетто: разве было бы оно, в конце концов, полностью уничтожено, если бы воинствующие сионисты за оружие не взялись? Неужели такой вариант вас устроит? Или все-таки вы пойдете на риск ради мира?

Возможно, время от времени вы улавливаете некоторую угрозу в заявлениях активистов Хизбаллы, ФАТХа или ХАМАСа, но это не имеет значения. Можете положиться на мой опыт: будучи бургомистром Вюрзелена, я никогда не возбуждал у граждан излишних страхов перед нашими голландскими соседями!

Зачем же бряцать оружием именно в этом регионе, где любая искра может вызвать сплошной пожар? И пусть некоторые группировки не слишком хорошо относятся к вашему государству, но на Европу ваша постоянная демонстрация силы производит, с прискорбием отмечаю, очень плохое впечатление. Наше сердце принадлежит слабым! Ваш ответный огонь ничего не создает, кроме неприятностей, он же ваших противников раздражает! Вот если бы вы, как тогда в 1991, решились бы подавить на пару недель защитные рефлексы и спокойно позволили бы обстреливать себя ракетами — какую безграничную симпатию завоевали бы вы в Европе! Клянусь вам самым честным словом! Да я бы и сам первым проявил с вами солидарность и собственноручно составил бы самую энергичную ноту протеста в адрес негодных задир.

Нет, в самом деле, весьма и весьма желательно, чтобы постепенно и тут восторжествовал принцип “ты хороший — я хороший!”, ведь нет на свете людей совсем плохих. Вот же и фюрер тогда специально евреям город выстроил, но вам-то, сионистам, только Хеврон или Иерусалим подавай! Честно говоря, я полагаю, и Насралла, Аятола Хамейни или Халед Машаль смягчили бы свою позицию, если бы вы им подали хороший пример. А то так больно было слышать от палестинского юноши, что вы на Западном Берегу продолжаете колодцы травить. Ну, то есть, я подробно не проверял, но это ужасно, ужасно! Не лучше апартеида, который обнаружил в Хевроне мой товарищ по партии Зигмар Габриэль.

Как приятно, что в этом месте арабские депутаты так долго аплодировали. Большое спасибо!

Спасибо всем вам за то, что вы — за исключением ничтожной клики ультраправых экстремистских национально-религиозных ястребов — готовы прислушаться ко мне. Я, может, конечно, в свое время слегка перенапряг вюрзеленскую казну со строительством аквапарка, но местные рамки всегда мне были узки, мое истинное призвание — мировая политика. Перестаньте, наконец, изображать богоизбранного шломо сапиенса, идущего своим путем, перестаньте упрямиться, следуйте моим советам и я смогу с гордостью сказать, что внес свой вклад в окончательное решение еврейского вопроса на Ближнем Востоке.

Транскрипт речи Мартина Шульца в Кнессете 12 февраля 2014 (по-английски