August 15th, 2014

Динозавры и кролики I


И настанет година свободы,
Сгинет зло, сгинет смерть навсегда,
И сольются в одно все народы
В мирном братстве святого труда
                                          П. Лавров

Русское слово "правда" обозначает одновременно две совершенно разных вещи: справедливость и истину.

Истина есть правильное суждение об объективной реальности, данной нам в ощущениях. Дважды два – четыре. Это проверено опытом, с чем в равной мере согласны нацисты и коммунисты, сионисты и исламисты, атеисты и верующие, не говоря уже о прочих нефанатичных обывателях всех цветов кожи. Справедливость же есть нечто принципиально иное. 

Справедливость - это правильные отношения между людьми в смысле прав и обязанностей, поощрений и наказаний, распределения материальных и прочих благ. Но при попытке определить, какие они – правильные, немедленно выясняется, что отношения между людьми в разных сообществах – различны, да к тому же в каждом из них со временем меняются. И потому местами и временами случается борьба с несправедливостью (строго говоря - между разными справедливостями) с использованием как оружия критики, так и критики оружием.

Тем не менее, люди склонны считать правила поведения чем-то столь же естественным как закон тяготения. Причем, не только русские люди. Иммануил Кант утверждал, что нравственный закон внутри нас столь же незыблем, как звезды над нами (тогда еще, правда, и слыхом не слыхать было ни про сверхновые, ни про черные дыры).

Лет 300 назад наличие разных справедливостей истолковывали однозначно: наша – правильная, а они все недоразвитые дикари. Разногласия были только насчет перспективы: расисты утверждали, что они такие от природы и навсегда глупыми останутся, а прогрессисты – что со временем они доразовьются и поймут, что мы всегда были правы. В последнее время на западе наблюдается еще и обратный вариант, подсказанный самоненавистью: это нам еще расти и расти до единственно правильной справедливости "благородного дикаря". Во всяком случае, по умолчанию принимается, что эта самая пригодная для всех, единая справедливость, т.е. в глубине каждой души обитающий "нравственный закон", существует, просто пока что мы не сумели его открыть, сформулировать, сделать практические выводы.

Как сумеем – так сразу осуществится мечта незабвенного Макарушки Нагульнова о полном слиянии в экстазе всех народов и рас, чтоб стали все "приятно смуглявые", навсегда зарыли топор войны и сотворили себе, как предписывал Иммануил Кант, на веки веков всемирное правительство. В этой точке рассуждений происходит эдакий ненавязчивый перескок из пространства во время – по умолчанию предполагается, что это самое правительство будет вечным, поскольку воплотит вековечное стремление к той самой объективно существующей справедливости, которая имеет быть обнаружена. Под "вечностью" я подразумеваю не несменяемость должностных лиц, (вполне возможно предусмотреть всемирные демократические выборы, да и вообще – человек смертен), но неизменность "правил игры", которые устраивают всех психически нормальных и исключают применение насилия.

Так вот, нижеследующий текст имеет целью показать, что никакой справедливости для всех и на вечные времена в принципе быть не может, а если бы появилась – это было бы концом человечества.

*  *  *

Collapse )

Продолжение следует

Динозавры и кролики II

Спите себе, братцы, все начнется вновь,
все должно в природе повториться:
и слова, и пули, и любовь, и кровь... 
времени не будет помириться.

                             Б. Окуджава
В одной перестроечной пьесе из первобытной жизни положительный вождь племени размышляет: "Их стрелы летят дальше наших копий". Не важно, как там, в пьесе, дело решилось, но в истории возможностей было три: либо красиво умереть в борьбе с превосходящими силами противника, либо в самое гиблое болото уйти и тысячу лет медузами питаться, либо… учиться у врага. И многие хомо оказались, таки да, сапиенсами.
Только не надо, не надо мне рассказывать, что это можно было проделать мирным путем в порядке обмена опытом, потому что на пути заимствования чужого непреодолимый бастион возводила верность традиции, ксенофобия, да и попросту лень. Вспомните, какими зверскими методами внедрял просвещение Петр Первый, притом, что не из самодурства он его внедрял (хоть и был, разумеется, тем еще самодуром!), а ввиду явственной и несомненной военной опасности. Прогресс в Россию пришел через армию и ВПК, а к австралийским аборигенам с пожизненной пенсией так и не пришел и не придет никогда – от добра добра не ищут.
Collapse )