August 14th, 2016

К концепции преподавания истории Холокоста

Оно (это древнее обетование) и крепило

отцов наших и нас, ибо не один только (фараон) хотел погубить нас, но в каждом поколении встают желающие нас погубить, но Святой, благословен Он, спасает нас от руки их.

            Пасхальная Агада

Все концепции преподавания любых наук строятся на фундаменте определенного мировоззрения. В западном мире (куда и Израиль входит – пока что, во всяком случае) мировоззрение, преобладающее в гуманитарных науках, называется постмодернизм.

Соответствующая статья Википедии честно предупреждает: "В настоящее время существует ряд концепций постмодернизма как феномена культуры, которые подчас носят взаимоисключающий (выделено мной – Э.Г.) характер". Мне лично из всех приведенных определений больше всех понравилось: "Постмодернизм — общий культурный знаменатель второй половины XX века, уникальный период, в основе которого лежит специфическая парадигмальная установка на восприятие мира в качестве хаоса (выделено мной – Э.Г.) — «постмодернистская чувствительность»" (Hassan,1980; Welsch,1988, Ж.-Ф. Лиотар). Проще сказать: демонстративный отказ искать, отмечать и даже замечать закономерности, как тот склеротик из анекдота, который каждое утро счастлив заново открывать мир.

Понятно, что в мире хаоса нет и не может быть у людей никаких обязательств друг перед другом, никаких общностей (о народах и заикаться грех), историю изучать смысла нет, ибо человек хаоса с предками себя не ассоциирует, потомства не имеет (как минимум, не имеет с ним ничего общего). Он обладает абсолютной свободой выбора, у его действий нет причин, а если обнаруживаются ненароком следствия, они его самого повергают в полное умственное изумление.

…Нет, конечно, это – в идеале, только если последовательно выдерживать и окончательно впасть… Но невозможно не заметить, что именно в этом направлении развивается мировоззрение современного Запада, что, в свою очередь, как честно признают постмодернистские философы (см. вышеприведенную статью из "Вики"), в медицинских терминах это "несовместимо с жизнью".

Предпочитая жить, а не умереть, я из чистого эгоизма того же желаю еврейскому народу и еврейскому государству. И оттого мечтаю, чтобы в школах – как Израиля, так и диаспоры – история преподавалась не постмодерном, а толком, для извлечения из прошлого опыта, который в будущем пригодится. И прежде всего это касается Холокоста, чисто постмодернистское толкование которого (см. методичку), к сожалению, официально утверждено авторитетными инстанциями. Тот же Саул Фридлендер, к примеру, демонстративно заявляет, что Холокост принципиально непостижим, а разбираться в причинах оного есть род святотатства. Для чувствительного западного интеллектуала это, конечно, аргумент, но мы-то с вами в прошлой советской жизни не одного идола успели сокрушить, с Божьей помощью и этого не убоимся.

В еврейской истории, как известно, в катастрофах недостатка не ощущается и накоплен богатый опыт их осмысления. Разрушение Храма породило Талмуд, изгнание из Испании увенчалось каббалой, хмельнитчина – хасидизмом, так почему бы не попытаться осмыслить и Холокост, тем более что с ним в немалой мере связано утверждение государственной независимости Израиля?

Ниже следует набросок общей концепции, что и как следовало бы, на мой взгляд, рассказывать еврейским детям (насчет нееврейских – вопрос отдельный):

1. Опора, прежде всего, на аспекты, которые являются НЕ уникальными, а типичными, повторяющимися в истории народа и человечества, с учетом возможности возобновления преследований и практических выводов.

2. Иллюзорные и реальные пути и возможности предотвращения массовых убийств.

3. Предостережение от опасности нездоровой психологии "жертвы", самолюбования и самобичевания.

4. Уточнение роли Холокоста в возникновении государства Израиль.

1.

Это правда, это правда, это правда.

Это было, и боюсь, что будет завтра.

Может, завтра, может, даже скорее,

Так не шейте ж вы, евреи, ливреи.

            А. Галич

Определение Холокоста как события уникального не случайно ассоциируется с понятной эмоциональной реакцией. Но не забывайте, что эмоции – скоропортящийся продукт. Эмоции работают в поколении переживших, возможно – и в поколении их сыновей, на уровне внуков их уже начинают симулировать, а детей, и особенно подростков, на мякине не проведешь. Настало время обратить внимание на то, что встраивает Холокост в ряд других похожих явлений.

Холокост – самое тяжелое до нынешнего дня звено единой цепи, тянущейся, как минимум, два последних тысячелетия. Подчеркиваю: до нынешнего дня. Никто не обещал нам, что оно окажется в истории последним или масштабы его навсегда останутся непревзойденными. Сегодняшнее затишье обманывать нас не должно, подобные явления и прежде возникали как бы неожиданными взрывами, чередуясь с периодами относительного покоя.

В школах диаспоры хорошо бы проследить хотя бы в самых общих чертах, когда в данной местности возникали преследования и при каких обстоятельствах они возникали. В Израиле можно подобрать наиболее значительные события из разных регионов. Важно не ограничиться описанием, не свести все к эмоциям, охам и вздохам, но выявить закономерности, разобрать психологический механизм "козла отпущения", подчеркнуть, что на эту роль выбирают, как правило, самого беззащитного.

Разумеется, смешно было бы утверждать, что евреи были ангелами и ничем кроме благотворительности не занимались, но важно подчеркнуть, что поведение их в канун погрома ничем не отличалось от оного же периода затишья, как до, так и после, к тому же обвинения бывали нередко вымышленными (вроде "кровавого навета"), т.е. в их собственных поступках причину искать смысла нет.

Холокост – не нашествие марсиан и не "непостижимый взрыв инфернального зла", а закономерное следствие очередного кризиса Европы между двумя Мировыми войнами: озлобления и растерянности народа, интенсивных поисков "козла отпущения", на должность которого весьма влиятельные тогда коммунисты назначили "буржуя", а нацисты – сами знаете, кого. В России, кроме того, стоит обратить внимание на незавершенность гражданской войны, в Восточной Европе – на запутанность межнациональных отношений и т.п.

Возникновение кризисов в любом обществе – явление закономерное, так что не ошиблась Ханна Арендт, сказавшая о Холокосте: "Что раз произошло – и в другой произойти может". Пора отбросить иллюзию, что нам бы только день простоять да ночь продержаться, а там ужо… прогресс… само рассосется как-нибудь. Не рассосется.

Сознаю, что такой постулат воспринят будет без энтузиазма, особенно в диаспоре, где дамоклов топор подвешен – когда на канате, когда на нитке – но подвешен всегда. Как же может среднестатистический еврей себе позволить выпустить это знание из подсознания, куда он – воленс-неволенс – постоянно его вытесняет? Как будут складываться отношения с соседями по дому, коллегами на работе или соучениками в школе/университете, если учитывать возможность внезапного изменения правил игры? Среди них ведь не может не оказаться завтрашних погромщиков и убийц, не важно даже, кто именно, тем более что и сами они наверняка еще не подозревают, что станут делать завтра. Ассимиляция, при всей необходимости для карьеры и заработка, в кризисной ситуации тоже не спасет. На высокоразвитую гуманистическую культуру надеяться не стоит, коль скоро уж Германия, страна мыслителей и поэтов…

Сразу выявится и проблематичность смешанных браков: как-то поведет себя сегодняшний симпатичный партнер, если завтра жизнь поставит его перед выбором? Может быть, стоит заранее предупредить его об опасности, чтобы он обдумал и, если согласится… Тогда, разумеется, счастья вам, совет да любовь!

Не позабудем и о судьбе, что выпадет потомству. Если ребенку с детства объяснили, в каком мире ему предстоит жить, велика вероятность, что вырастет он достойным человеком, а не одним из множества, увы, известных нам полукровок, которые сломались, озлобились, возненавидели родителя, наградившего их "черной меткой", судорожно "открещивались" от него, жалко и неумело врали, становились завзятыми антисемитами…

Конечно, страусова политика, на первый взгляд, облегчает жизнь, но в конечном итоге все-таки себя не оправдывает.

Collapse )
(Продолжение следует)

Продолжение о преподавании Холокоста

3.

Была я агнцем, а нынче – волк…

Так кто же я теперь – не возьму я в толк!

      Хава Альберштайн

Случаи сопротивления были, к сожалению, немногочисленны, хотя, вопреки распространенному мнению, "шли как бараны на бойню" в 20-м веке далеко не одни евреи. Точно также себя вели русские крестьяне периода коллективизации, жертвы "спецпереселений" с территорий, захваченных СССР в 39-40 годах, китайской "культурной революции" или кампучийской резни. У этого печального явления есть элементарное социально-психологическое объяснение, но мы его сейчас разбирать не будем.

Рассмотрим лучше тенденцию превращения этой самой "бараньей" покорности в источник гордости и пиитета, что в современном мире действительно свойственно главным образом евреям, хотя корни этого явления уходят вглубь веков, в то, что К. Юнг именовал "архетипами коллективного бессознательного". Этот мотив лежит в основе христианского мифа Воскресения из мертвых; прежде чем стать королем, пройти "Тропами мертвых" должен Арагорн из "Властелина колец"; и даже Гарри Поттер может победить Волан-де-Морта только претерпев без сопротивления не совсем мнимую смерть.

Понятно, что именно за мотив "возвышения жертвы" подсознательно ухватились люди униженные, раздавленные, выжившие по чистой случайности, нередко терзавшиеся чувством вины перед погибшими близкими, люди, которым – не позабудем – в течение двух тысячелетий не дозволено было держать в руках оружие. Так соблазнителен был этот способ восстановить свое достоинство, оказавшись как бы "особенными". Как выразился Шмуэль Тригано, право на жизнь дает нам только то, что нас убивали.

В стародавние времена "особенность" жертвы носила характер мистический, но в просвещенном двадцатом веке обернулась "моральным превосходством". Некоторые даже говорят, что нацисты евреев истребляли в наказание за изобретение совести… (Выходит, китайцы какие-нибудь или там африканцы большую часть своей истории так бессовестными и прожили… подумать страшно!).

Еврей вообще хорошо ловится на приманку "исключительности", ибо она точно совпадает с одной из двух крайних точек вылета известного «психологического маятника», вечно и бесконечно колеблющегося в душе всех униженных, оскорбленных, «проклятьем заклейменных» земли. Либо я – лучше всех, либо - хуже всех. Третьего не дано, и не дано несчастному во веки веков ощутить себя просто человеком среди людей.

Заблуждение более чем объяснимое, и оттого тем более опасное. Когда различия между народами и культурами воспринимаются не просто как различия, но становятся основанием для утверждения чьего-то "превосходства" – добра не жди. "Превосходящие" либо начинают требовать каких-то дополнительных пряников, типа кафедры для возвещения собственной сверхмудрости граду и миру, либо принимают обязательства заведомо неисполнимые и гибнут, рушась с высоты собственноручно возведенного пьедестала. Оба варианта легко просматриваются в современной истории евреев.

Достаточно вспомнить процитированный выше пассаж из статьи политолога, специалиста по истории арабо-израильского конфликта, преподавателя кафедры социологии и политологии и прочая, и прочая, и прочая… с мечтами об Израиле в роли правозащитного маяка общечеловеческого значения. Надо ли напоминать, что в нашем беспокойном мире такие претензии популярности определенно не добавляют?..

С другой стороны, самих евреев "моральное превосходство" как бы обязывает врагов любить и подставлять вторую щеку, что, увы, несовместимо с пониманием, как выразился К. Симонов: "Что быть убитым входит в обязанности врага". Если не убивать того, кто пришел тебя убить, выживание становится, мягко говоря, проблематичным, и где-то как-то даже безнравственным. И евреям за него очень стыдно.

В лучшем случае раздается жалкий лепет, что – о, да! – понимаем страдания несчастных палестинцев, сочувствуем горю бедной киски, которой не дают украсть сосиски. Следующая ступень – поспешное отмежевание от "злодеяний израильской военщины", до сих пор не научившейся воевать, не причиняя неприятностей противнику. И наконец, вырисовывается до боли знакомая еврейская самоненависть.

Носителями ее выступают у нас все больше обладатели ученых званий, максимум – отставные начальники, но шуму производят они много, ибо современные антисемиты не могут пожаловаться на отсутствие средств. Откровения Шломо Занда, Авраама Бурга, Изи Шамира звучат с экранов телевизоров, издаются огромными тиражами, мгновенно переводятся на десятки языков, и ладно бы читали их только те же антисемиты, которые и сами всегда так думали – влияет эта мерзость и на евреев, и, увы, не только в диаспоре, иначе на последних выборах "сионистский лагерь" бы столько голосов не набрал. И потому усвоить надобно с детства:

Если в Холокосте нету нашей вины, то, тем паче, нет и заслуги. Не сделали мы ничего плохого, за что следовало нас убивать, но не сделали и ничего особо хорошего, за что следует присвоить звание высшего морального авторитета всех времен и народов.

Да, убивали нас без всякой вины, но это не значит, что все мы были невинными агнцами, это значит всего лишь, что наличие или отсутствие какой ни на есть вины у каждого из нас совершенно не интересовало убийц. На этом основании можно и должно делать выводы об ИХ морали (или отсутствии таковой), но никак не о нашей. Если безоружная жертва не защищается от вооруженного убийцы, это доказывает не ее нравственное превосходство, а всего лишь тот факт, что из метелки не выстрелишь.

Если же выбор у потенциальной жертвы был, то… Можно понять человека, воспитанного на некритической вере в европейское "правовое общество" и не представляющего, что его могут убить вот просто так, за здорово живешь, или не решившегося уйти в партизаны, бросая стариков-родителей на голодную смерть. Но если существовал в природе еврей, отказавшийся от борьбы ради принципа "непротивления злу насилием", то сделанный им выбор был как раз глубоко безнравственным, ибо жертвовал он не только собой, но и теми, кого призван был защищать.

В погоне за полумистическим "моральным превосходством" наизнанку выворачиваются моральные нормы, существующие в любом человеческом сообществе и являющиеся залогом выживания сообщества и его членов. Никаких особых моральных прав или обязанностей в связи с Холокостом у нас нет и не может быть, кроме равно свойственного всем народам права и обязанности помнить опыт предков, знать и передавать потомкам собственную историю. Никто ничего нам не должен, но и мы сами ничего и никому не должны.

Collapse )
Продолжение следует

Учить или не учить – преподавать ли неевреям историю Холокоста?

Дщери Иерусалимские!

Не плачьте обо Мне, но

плачьте о себе и о детях ваших.

      Евангелие от Луки

В первой части данной работы я высказала мнение о том, как лучше преподавать историю Холокоста евреям. Вопрос о целесообразности преподавания этой истории неевреям – не тем, что сами интересуются, а в обязательном порядке всем без разбору – для меня лично остается открытым, ибо выводы, к которым современное преподавание приводит учащихся, можно разбить на три группы:

1. Филосемитские: евреи бедные, несчастные (вариант – сверхправедные), их нужно беречь, холить и лелеять.

2. Антисемитские: евреи сами во всем виноваты и до сих пор, вместо того чтобы вразумиться и раскаяться, обижают бедных арабов.

3. Истерические: любое причинение страданий какому-либо живому существу есть зачаток Холокоста, и потому потенциальным Эйхманом следует считать всякого, кто давит клопа или объявляет ближнему выговор с занесением в личное дело.

Не будем сейчас обсуждать абсурдность каждого в отдельности, сосредоточимся на общей характеристике: обучаемый автоматически идентифицирует себя с тем, кто в Холокосте участвует или ему противостоит, но ни в коем случае не с тем, кто является его объектом. Ему, правда, иногда в порядке эмоционально-психологического упражнения предлагается по Станиславскому вжиться в образ жертвы, но только для того, чтобы с большей готовностью прийти ей на помощь или хотя бы уклониться от участия в преследованиях.

Вариант собственного попадания в такое положение принципиально не рассматривается, и это не случайно. Не только потому что евреи традиционно считаются, как минимум, людьми не совсем обычными, так что С НАМИ, конечно, не случится такого никогда – но и потому что на специфическом восприятии Холокоста в какой-то мере строится мировоззрение современного Запада.

Collapse )
Продолжение следует

Окончание о преподавании Холокоста

Да, конечно, не великие были гуманисты, но… Те, кого они убивали, были реально опасны. Не только лично для них, но и для миллионов людей, которые в тот момент, вероятно, и не подозревали об опасности, но уже были отнесены восторженными конспирологами, просто по факту принадлежности к определенному социуму, к "виноватым", и потому обречены на смерть. Дворяне и инженеры, крестьяне и священники, чиновники и предприниматели – в России некому было за них вступиться, а в Испании Франциско Франко их спас, беспощадно давя и расстреливая идеалистов- людоедов.

Безусловно, в жестокой схватке, случалось, гибли и невиновные, но это не было целью – их не отбирали по спискам, не разыскивали по подвалам и чердакам, не вымаривали голодом и не строили для них газовых камер. Врагом был только враг, а не его двоюродная бабушка. Подозреваю, что попадись тому Франко в руки некто Михаил Кольцов (он же Мигель Мартинес, в девичестве Моисей Фридлянд) – уж точно не дожил бы до вечера. Но когда несколько лет спустя во франкистской Испании убежища искали тысячи моисеев, хаимов, фейгеле и ривок, Франко Гитлеру их не выдал.

Аугусто Пиночета обвиняют в ликвидации не только политических противников, но и соперников на карьерном пути. Однако, сколько ни заводили на него уголовных дел, об уничтожении людей по признаку социальной или национальной принадлежности речи не было, в отличие от героя-мученика Альенде, в окружении которого подобные намерения просматривались явно.

Как ни крути – прав был Брехт:

Ибо поможет лишь насилие там, где царит насилие.

И помогут лишь люди там, где живут люди.

Такой взгляд на историю сочувствия в Европе сегодня, скорее всего, не встретит. Во-первых, положительный отзыв о каком ни на есть насилии есть совершенное неприличие, а во-вторых, разбираться в причинах и намерениях – задача непосильная не то что для школьника, а даже и для среднестатистического политика. Европа признает только рекомендацию, не мудрствуя лукаво, побеждать зло добром, следуя которой предотвращение Холокоста выглядит примерно так:

1. Главный источник опасности – ксенофобия, и потому следует изо всех сил любить "чужого" за то, что он "чужой" – еврея, даже если он украл миллион, африканца, даже если он завел оптовую наркоторговлю, араба, даже если он подложил бомбу тебе под крыльцо.

2. Абсолютно недопустимо применять оружие против безоружных, и потому безнравственно останавливать на границе авантюристов, рвущихся у тебя пожить на халяву.

3. Исполнение приказа не оправдывает исполнителя, ежели приказ аморальный, и потому всякий солдат обязан помышлять не столь о победе, сколь о чистоте собственной души. Ввиду сложности задачи рекомендуется сразу проситься на альтернативную службу.

4. Запад является светочем гуманизма и носителем высших ценностей, а посему право его и обязанность выступать судьей во всяком конфликте, определяя, кто прав, кто виноват, а всякий возражающий (не говоря уже о сопротивляющемся) есть враг человечества и пособник массового убийства.

Не сомневаюсь, что поведение, соответствующее этим рекомендациям, способно сильно возвысить исполняющего в собственных глазах, но способно ли оно предотвратить очередной Холокост или хоть чем-нибудь помочь его жертвам?

Ладно, о евреях говорить не будем, антисемитизм в Европе – традиция, традиция – дело святое, но уж китайцев-то, кажется, в еврействе заподозрить никак нельзя – так что вы делали, наблюдая пресловутую "культурную революцию"? Нет-нет, я не предлагаю всем скопом кинуться на выручку к тем, кого убивают хунвейбины, но… могли же вы хотя бы НЕ АПЛОДИРОВАТЬ ИХ УНИЧТОЖЕНИЮ? Понимаю, что вряд ли удалось бы из Европы Пол-Пота остановить, но… не могли бы вы, по крайности, НЕ ПРОСЛАВЛЯТЬ ЕГО КАК ГЕРОЯ?

После многолетнего старательного изучения и хоровых заклинаний: "Это не должно повториться", - отличники в упор не замечают именно той ситуации, которая как бы изучена, в тех же самых "предлагаемых обстоятельствах". Они стали свидетелями массового убийства, в точности такого же, как то, которое клялись больше не допустить, и... не распознали его. Тем более логично предположить, что не заметят они, как готовится аналогичный сценарий, где в роли жертвы предстоит выступить им самим. Это мы не проходили, это нам не задавали, и вообще – что мы вам, евреи какие-нибудь?..

Вот и судите сами, стоит ли при таком раскладе морочить им голову рассказами про Холокост – ей Богу, хватит простого упоминания в части "разное". Иное дело – те, что изучать захотят сами, а некоторые, может, даже и правду выяснить захотят… но это уже совсем другая история.