January 9th, 2017

(no subject)

Популисты — исчадия ада

Перевод с немецкого Эллы Грайфер


Как же это так получается? С того момента, как широкая общественная коалиция при поддержке федеральных министров и министерств протрубила сигнал к наступлению на популизм, этот самый популизм просто попер из всех углов! Прежде-то это просто ярлычок такой был, для навешивания на Тило Саррацина, а нынче пошел популист рядами да колоннами, и нет ему числа. Аморальность из Мордора потоком в свет изливается, заполняя газетные страницы, тревожа благонамеренных граждан на телевизионных ток-шоу и став для политических консультантов темой номер один.

Современные демократии стоном стонут: «Боже, упаси нас от популизма!». Прежде-то правые все больше с левыми воевали, а левые — с правыми — ну, если не считать свары в собственном лагере, типа сталинских чисток, а либералы — и вовсе против всех, кто собственную картину мира единоспасающей объявлял, то теперь мировоззрение уже роли не играет, идет борьба как бы разумных с как бы неразумными.

Сам себе и арбитр, и верховный суд

Различие же они определяют сами: разумный — это тот, кто себя объявит разумным. И как только закрепится он на этой позиции, так сразу бог разума наделяет его властью всех прочих «неразумными» объявить. И нет уже больше ему нужды разговаривать с теми, кого он именует для простоты «популистами», реагировать на их аргументы, да их даже и слушать незачем, и так все ясно. Они же «популисты» и потому правыми быть не могут.

Чистой воды порочный круг, с помощью которого любую политическую дискуссию еще до начала выиграть можно. Борис Блага (Boris Blaha) в свой работе, написанной для института Ханны Арендт, исследовал тайну успешного причисления к «популистам» все более широких слоев населения. Он определил, что обозначение политического противника как «популиста» как бы сдвигает его на нижнюю ступеньку иерархической лестницы. Возникает неравенство, его воззрения объявляются «недочеловеческими», не стоят они того, чтоб их выслушать, тем более, чтоб о них говорить.

Лозунг: «Не предоставлять им трибуны», — уничтожает «и закон, и политику, и всю игру» (Blaha). Кто объявляет другого «популистом», тот себя самого назначает законодателем, разделяющим внутреннее и внешнее, определяющим, кто принадлежит к «допущенным». Значит, к дискуссия ведется только между единомышленниками, в результате чего, по их убеждению, популизм будет побежден.

Всякое действие рождает противодействие

Результат оказывается, естественно, противоположным. Где прежде были немногие — собираются толпы. Прежние-то были политическими маргиналами, терпели поношения, как если бы они своими книжками и вправду могли изменить мир, а нынешние фигурируют в предвыборных опросах земельных парламентов, а за ними и бундестага, уже не в части «разное».

Стратегия запрета людей и мнений, выставление их без сожаления (мы по ним не заплачем) за дверь демократического общества дает результат прямо противоположный желаемому. Но пути к отступлению уже нет: «Разместив себя и оппонента на разных ступенях иерархической лестницы, “Непопулист” сам себя за волосы из болота вытащил, вознес в эмпиреи и к месту приклеил намертво». Нет ему более нужды снисходить и подвергаться нападкам, выдвигать аргументы, кого-то убеждать, отстаивать свое мнение и пытаться понять чужое. Достаточно во всеуслышание объявить, что «тот, который» — «популист».

А оппоненту — только того и надо! Его успех и самое существование подкрепляется теперь не только реальными проблемами, которые он рассматривает иначе, чем самозванный «непопулист», но и реакцией граждан-избирателей на происходящее: Политическую дискуссию выводят за пределы общества, исключая обсуждение различных путей решения проблем, «истину ищут не в пространстве межличностной встречи граждан, но внутри собственного “я”» (Blaha).

«Непопулист» всегда прав, ибо он есть «вознесенный», и воззрения его — «не воззрения, но светозарные истины, которые превыше всего«. А мнения чужие незачем ему уважать, ему это даже прямо противопоказано.

Стратегия доносов и бойкота

Не говорит он с ними, а донос на них сочиняет, разоблачая их вредность и фальшь. «Большей частью немного времени требуется, чтобы лишить недавних сограждан признанных законом прав личности и объявить их подобием клопов и тараканов».

Итак, бравый охотник за неподобающими мнениями начинает претендовать на безусловное господство и требует повиновения. Кто его взглядов не разделяет, тот «не из нашего инкубатора», так что для борьбы с ним все средства хороши. «Непопулист» зачастую не подвластен человеческим слабостям, не должен он спрашивать мнения других, каких-нибудь там избирателей, не в их поддержке коренится его авторитет, но предопределен изначально: я на единственно правильно месте сижу, значит, прочие все пребывают в заблуждении. Пусть они одумаются и отвергнут ложных своих богов!

Ну, а результат, разумеется, печальный: Как в древнем Риме во времена гонений непрестанно росло число христиан, так ныне число популистов умножается по мере ужесточения борьбы против них.