kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

О фальсификации мифов

 

Исходя из сути и природы бытия

противоречий не существует.

Айн Рэнд

А вот же и совсем наоборот!

По самой природе своей бытие противоречиво – от атома, состоящего из протонов и электронов, до человеческого поведения, всегда представляющего собой компромисс между самостоятельностью и подражанием, традицией и новаторством, индивидуальным и коллективным – далее по списку. И это бы еще ничего, хуже, что во всех явлениях бытия действуют одновременно отнюдь не два противоположных, а двадцать два самых разнонаправленных влияния разной степени интенсивности. Но, даже зная это, мы никуда не можем убежать от законов своего мышления, а оно устроено как примитивная мясорубка: не удалите перед загрузкой хрящи и жилы – так и фарш несъедобный получите. Прежде чем загружать проблему в сознание, надо застолбить для обдумывания подходящий участок бытия, где она проявляется в наиболее «чистом» виде. Например, рассчитывая на прочность здание, можно не принимать во внимание силу притяжения луны, а заводя котенка – опасаться, что он в тигра вырастет, хотя у этих животных общий предок имелся наверняка.

Иными словами: наша голова не воспринимает мира таким, какой он на самом деле, но требует нарезки на надлежащим образом подготовленные куски. Куски эти принято называть "моделями". Коренное, необходимое отличие модели от реальности – максимальная упрощенность, т.е. выделение именно того вопроса, на который нужно искать ответ, и отбрасывание всего прочего, что не связано с ним.

Как следствие одна и та же модель может (а если удачная, то должна) подходить для множества разных ситуаций, не одинаковых, но имеющих общие характеристики – те самые, что описывают "обсуждаемый вопрос". Представление о скорости при перемещении из пункта А в пункт В годится и для бегуна от старта до финиша, и для поезда Москва-Петербург, и для гусеницы, переползающей с одного листка на другой. Любая модель является обобщением, описывающим множество различных ситуаций и предметов, и наоборот – один и тот же предмет может быть описан посредством разных моделей, в зависимости от того, какой его признак в данный момент интересует нас.

Стакан есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства или качества или стороны, а бесконечное количество других свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и «опосредствований» со всем остальным миром. Стакан есть тяжелый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность, как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независимо от того, годен он для питья, сделан ли он из стекла, является ли форма его цилиндрической или не совсем, и так далее и тому подобное. (В.И. Ленин)

Не все модели удачны, сплошь и рядом в них остается лишнее, и/или необходимое отбрасывается, но чем лучше выбрана модель, тем больше возможность увеличить нашу приспособляемость к среде и шансы на выживание. К тому же модель нужно постоянно совершенствовать путем «обратной связи» с описываемой реальностью: понял закономерность, использовал ее при принятии решения, поставил цель. Если цель достигнута (не раз и не два) значит, модель оказалась верной – работающей моделью. Если бомба над Хиросимой взорвалась, значит, сработали модели Лос-Аломоса, а если в результате Холокоста в кране так и не появилась вода, значит, антисемитизм – модель плохая. Из всех моделей самой древней, самой объемной и разнообразной является ЯЗЫК.

***

Для чего ж тут Аристотель?

От нефо тоска и скук.

Как это по-русски будет, Dummkopf Teufel, -

Это гусь свинье не друк!

Ю. Ким

На переговорах с иностранными фирмами нас, переводчиков, систематически доставал инженер, в пределах своей темы неплохо объяснявшийся на английском. Всякий раз, услышав не те слова, какие употребил бы сам, он преисполнялся подозрений и требовал, чтобы перевод был «точным». Попытки объяснения, что можно так сказать, а можно и эдак, отвергались с порога вопросом: «Но точно-то будет как?!». Бедняга технарь никак не мог взять в толк, что точно никак не будет. Невозможно на одном языке сказать в точности то же самое, что на другом, ибо разными в разных языках являются не только звуки, но и смыслы.

Как язык в целом, так и любой из его элементов (например, слово) можно представить в виде трехэтажного домика: Первый этаж – что-то вроде неосвещенного полуподвала: та часть реальности, которую «представляет» данный элемент, но никогда мы толком не знаем, насколько адекватно наше представление, Кант это называл «вещь в себе». Второй этаж – наша модель этого самого плохо представимого участка реальности, «вещь для нас», психологи и лингвисты именуют это «понятием». Третий этаж – сочетание звуков, которым мы обозначаем «понятие», чтобы передавать информацию друг другу, наладить взаимопонимание и сотрудничество. Причем, неясно (пока что, во всяком случае), как и почему данное понятие ассоциируется в данном языке вот именно с данным набором звуков (вот это стул – на нем сидят, вот это стол – за ним едят… а могло бы быть, собственно, и наоборот), но раз сложившись, эта связь становится обязательной для всякого, употребляющего данный язык, иначе – не сговориться! В современных языках пристроена еще «мансарда» в виде письменности, но в нашем случае это ничего не меняет.

Точный перевод невозможен, потому что язык – большая модель большого мира, состоящая, на манер детского "конструктора", из множества мелких моделей, причем, в разных языках модели эти – разные. Одну и ту же машинку или самолетик разные "конструкторы" разбирают на разные части, собрать одну машинку из двух разных конструкторов невозможно, даже если образцом служит тот же самый «мерседес». Хороший переводчик не эквиваленты слов ищет – в двух конструкторах детали совпадать не обязаны – а ищет он готовый "самолетик", который затем, в своем конструкторе, разберет на соответствующие составные части. В большинстве случаев они, разумеется, окажутся по значению похожими на слова-детали языка оригинала. Похоже – но не одно и то же.

Вот, например, совершенно невозможно с русского на немецкий перевести простую прибаутку: «Шел дождь и два студента, один в пальто, другой – в университет». Невозможно потому что в Германии дожди не «ходят», максимум «падают» (fallen), но чаще просто «дождят» (es regnet). И не может быть человек «в пальто», он может только «носить пальто» (Mantel tragen, anhaben). Одна и та же картинка в двух языках собирается из разных деталей-моделек, расположенных в разных ящиках языка-конструктора, с которыми они всегда сохраняют связь.

Говоря на родном языке, мы не задумываемся над тем, что каждое наше слово тащит за собой целый хвост ассоциаций, которые, конечно, можно иноязычным объяснять, но так долго и нудно, что никто кроме специалистов сквозь такую чащу не продерется. Вот пример абсолютно непереводимой фразы:

Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник,

Говорит: "Надо выпить треугольник. На троих его, даешь!"

Разошелся - так и сыплет: "Треугольник будет выпит.

Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь!"

В. Высоцкий

Чтобы понять ее, надо знать, что такое "выпивать на троих", и иметь большой опыт просмотра советских "историко-революционных" фильмов с митингующим положительным героем. Переводчики художественной литературы к каждому слову два кило сносок, конечно, не цепляют, а стараются просто подобрать на своем языке другие ассоциации, столь же понятные своему читателю, как ассоциации оригинала – его публике. Как, например, тот же Высоцкий прекрасно перевел "Алису в стране чудес". Но вернемся к нашему инженеру.

Он требует стопроцентного соответствия английского текста русскому, и, соответственно, обоих – некоторому участку реальности, не задумываясь о том, что требует невозможного. Притом что в рамках своей профессии он хорошо понимает, что такое модель, как ею пользоваться и каковы ее границы. Он знает, что новоразработанный технологический процесс нельзя сразу в промышленном масштабе запускать, надо сперва построить пилотную установку, на ней погонять и выявить какие-то характеристики, которые мы, по ошибке, в нашу модель не включили, какие-то проблемы, которых не предвидели. Но стоит человеку выйти за пределы знакомого, изученного и опробованного, у него тотчас же возникает иллюзия идентичности модели с реальным миром. На этом свойстве нашей психики строится разновидность моделей не менее древняя, чем язык. Называется она – миф.


Продолжение следует

Subscribe

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…

  • Открытое письмо французскому еврею

    Уважаемый господин NN, Не знаю, есть ли у вашего обращения интернет-адрес или вы просто рассылаете его по электронной почте, поэтому ссылку даю на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments