kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Categories:

Что надо знать о Холокосте I

Батарея – это деепричастие.

   Из Живого Журнала

Во время очередной викторины на российском телевидении некая провинциальная девица, будучи призвана истолковать термин "Холокост", сказала, что это, наверное, клей для обоев. В наказание продвинутый тележурналист организовал ей и ее подруге поездку в Освенцим, где ее оперативно просветили и квалифицированно довели до истерики. Обо всем об этом вдохновитель и организатор поведал нам в состоявшейся по сему случаю передаче "Эха Москвы" под названием "Что мы должны знать о Холокосте". Вразумительного ответа участники, впрочем, так и не нашли. Утверждение, что при воспитании подростков очень важно бить на эмоции, безусловно, справедливо, но не очень чтобы в тему.

Хотя про историческое событие как таковое в общем-целом мало кто не слыхал, даже в России. Не всем, конечно, известно мудреное словцо "Холокост", но судя по скорости автоматического вылетания изо рта: "А что, вас одних что ли убивали?", – знает кошка, чье сало съела. Временами тот или иной европейский мудрец с ученым видом знатока сомневается в существовании газовых камер (а то в Бабьем Яре и прочих аналогичных овражках без них не умели обойтись!) или в точности статистических подсчетов на миллиончик-другой (а что это меняет по существу?). То, что историю про 28 панфиловцев журналист выдумал, не дает еще основания сомневаться в реальности Битвы за Москву. Даже арабы, громогласно объявляющие, что не было этого, а все евреи нарочно сочинили, без особой натуги припомнят, что именно "сочинили евреи", просто им верить не положено – идеология не велит.

В общем-целом, стало быть, знают, и вот вопрос: а надо ли им больше-то? Я вот, например, до сравнительно недавнего времени представления не имела ни о методах изгнания немцев из Судет, ни о сталинских приемах этнической очистки Восточной Пруссии, ни о польско-украинских разборках на Волыни. Полагаю, большинство моих ивритоязычных коллег и соседей ни о чем подобном по сю пору не подозревают, и ничего – живут. Услышат – так посочувствуют, а не услышат – тоже беда невелика, ибо не их это история и никаких практических выводов сделать они из нее не смогут, да и не захотят. Нет смысла ставить вопрос, что надо нам знать о Холокосте, пока не выясним, зачем нам это знать, причем ответы будут разительно различаться в зависимости от того, кто такие "мы": евреи или немцы, русские, европейцы или арабы.

Есть, впрочем, некий дискурс, который более или менее подходит всем, ибо стремится к объективности. На этом поле могут встречаться и беседовать люди самых разных традиций и культур, и если даже не убедят, то с высокой вероятностью хотя бы поймут друг друга. Называется он наукой.

Знание - сила

Эх, историки, хвостом вас по голове…

      А. и Б. Стругацкие

Кто только нынче Холокост ни изучает: музеи вроде Яд Вашема, университеты и кафедры, и немеряное количество всяческих "вольных стрелков" – от серьезных ученых до заведомых шарлатанов – за мемуаристов я уже и вовсе молчу… И все-то они собирают и описывают, описывают и собирают, уже гору всяческих вполне достоверных материалов нагромоздили, да гора-то… родила мышь: единственный вывод, что нехорошо ни в чем неповинных людей, включая младенцев, скопом уничтожать, можно бы, согласитесь, получить и с меньшими затратами.

А ведь первая удачная попытка выяснения причин и следствий была предпринята, как минимум, полвека назад. Может, и раньше были, менее заметные, но эту проглядеть никак невозможно – мировой бестселлер, переведенный на множество языков: Ханна Арендт "Истоки тоталитаризма", да еще "Эйхман в Иерусалиме" в качестве довесочка. Хорошая книжка, увесистая, доказательная и даже читается легко. Все при ней: когда и почему возникали различные компоненты нацистского мировоззрения, как они взаимодействовали, как общество массовых убийств изнутри устроено, почему оно без убийств обойтись не может, как вели и понимали себя при этом жертвы и палачи, и наконец, всякие исторические аналогии – какие общества на это похожи, в чем сходство и в чем различие.

Не обязательно, конечно, с автором соглашаться (хотя я лично по большей части согласна), но можно же обсуждать, критиковать, по-своему продолжать и развивать тему… Не тут-то было! Профессиональные историки Холокоста книгу Арендт игнорируют со старательностью благовоспитанного общества, которому нечаянно пролили соус на скатерть. Никто не утверждает, что рассуждения ее неверны, но по умолчанию принимается, что они неприличны. В середине восьмидесятых холокостовед Саул Фридлендер в ходе т.н. "спора историков" открытым текстом заявил оппоненту, что обычные методы исторического исследования к нацистскому периоду применять следует с осторожностью – как бы чего не вышло!

То есть, на вопрос, что именно всем нам надо знать о Холокосте, сей ученый муж отвечает: строго дозированную информацию, подобранную так, чтобы возбуждать как можно больше чувств и как можно меньше мыслей. Оказывается, более всего опасается он… понять объект своего исследования. Потому что понять – значит, даже если и не простить, все же в какой-то мере разглядеть какие-то веские причины, постижимые мотивы отрицательного деяния, признать его пусть неправильным, пусть наказуемым, но все же вариантом человеческого поведения. Фридлендеру же желательно, чтобы нацисты со всеми их злодействами к человечеству отношения не имели – эдакий, понимаете ли, марсианский десант.

Ну вот, представьте себе на минутку: на суде над каким-нибудь Чикатило встает прокурор и заявляет, что не намерен вникать в мотивы и предпосылки, дабы как-нибудь ненароком с этим монстром не согласиться. И что бы вы подумали? …Правильно, вот и я бы тоже заподозрила, что были у подсудимого какие-то сообщники или хотя бы вдохновители, которых по каким-то соображениям желательно прокурору отмазать.

Да так оно и есть на самом деле. Вся научная индустрия холокостоведения заточена под выгораживание, отмывание и оправдание того самого "чрева, которое вынашивало гада", сиречь западной цивилизации. Можно подумать – одна она такая! Доступные нам исторические источники все как один свидетельствуют, что в этом смысле все бывшие и настоящие цивилизации друг друга стоят, т.е. периодически срываются в террор и резню, а общества бесписьменные, у которых историю проследить не удается, и вовсе регулярно за черепами охотятся. Но беда-то вся в том, что западная цивилизация слишком привыкла гордиться своим несравненным гуманизмом и верой, что изначально «человек добр». Объективное научное рассмотрение Холокоста грозит поставить под сомнение любимый миф, и все доценты с кандидатами, забыв об истине, устремляются на его защиту.

А это жаль. Не поминая всуе процесс Галилея, просто вспомним еще раз, что наука – единственно возможное место встречи людей разного опыта, разных традиций, с различной исторической памятью. Произвольно изымая какие-то факты из области научного исследования, объявляя их монополией мифа, мы вынуждены в дальнейшем отстаивать монополию именно этого одного мифа в противовес всем прочим – не более мифическим, а приоритет одного мифа перед другим иначе как административно-правоохранительными репрессиями не отстоишь, так что процессы над "отрицателями Холокоста" – явление вполне закономерное.

Итак, за неимением (недопущением) научного исследования площадка осознания Холокоста занята соперничающими мифами. Успех того или иного из них зависит не от близости к фактам и достоверности объяснений, а от "общественного веса" исповедующей его социальной группы. В настоящее время первенствует бесспорно миф о непорочности Запада и "марсианском десанте".

Святой Георгий на лихом коне

Час расплаты пришел!

Палачей и убийц – на колени!

Суд народов идет

По кровавым следам преступлений!

       С. Михалков

            

Давайте для начала вспомним, как было на самом деле. Было страшное потрясение Первой мировой, разруха, опустошенность, ощущение, что прежнее мировоззрение уже не годится и не восстановить уже прежние правила игры. Из этой всеобщей растерянности родился большевизм с его резней и Коминтерн с претензиями на мировое господство, и многим показался он выходом из создавшегося тупика, потом появился его двойник-соперник нацизм, и он тоже на отсутствие популярности пожаловаться не мог. Зажатые между ними осколки развалившихся империй по большей части сразу же окуклились диктатурами и запросились в союзники не к тому, так к другому. И вскоре оказались западные демократии перед выбором между двумя монстрами. Именно сам факт неизбежности такого выбора был решающим поражением Запада.

И пусть выбрали они верно, наименьшее из двух зол – Прав Марк Солонин: Что представляло большую угрозу для Америки — Советский Союз, оккупированный Германией, или Германия, оккупированная Советским Союзом?<…> если бы надеждам Гитлера на быстрый разгром Красной Армии суждено было сбыться, то на огромных пространствах от Атлантики до Камчатки возник бы такой чудовищный монстр, который мог сожрать Америку, даже не поперхнувшись – но добром-то оно от этого не стало. Главная страшная «фигура умолчания»: без сталинской России западные демократии никогда бы гитлеровскую Германию победить не смогли. Не по недостатку ресурсов – по недостатку воли к жизни. Миф Холокоста есть неотъемлемая часть мифологии Запада, изобретенной для сокрытия этого неприятного факта.

Прежде всего, выбор стал изображаться как вполне естественный и единственно возможный, для чего было изобретено основополагающее, принципиальное различие между нацизмом и большевизмом. Понятно, что Холокост для этого подходил наилучшим образом: он был убийством прекрасно организованным, высокотехничным – куда там русским растяпам! Очень большой разницей объявлен был отбор жертв не по классовому, а по расовому признаку, потому что классовую принадлежность сменить можно, а расовую – нет… Правда, товарищ Сталин своим жертвам либо не давал возможности принадлежность эту сменить (вспомните хотя бы эшелоны в Сибирь со всех новоприсоединенных территорий 1939-1941), либо, за отсутствием таковой, просто приписывал, какую потребуется: не кулак – так подкулачник, не буржуй – так агент капитала… В пользу Сталина говорит, правда, тот факт, что детей целенаправленно специально не убивал, зато в общей сумме трупов числится за ним поболее – Гитлер за двенадцать лет чисто технически не мог переплюнуть достигнутого Сталиным за двадцать с хвостиком. В общем, различия не принципиальны, но таковыми были объявлены, а заодно под раздачу попал расизм, ославленный куда более тяжким грехом, чем вполне стоящие его теории про «обострение классовой борьбы».

Антисемитизм Гитлера был, оказывается, «патологическим», и совсем, ну совсем никак не связанным с двухтысячелетней традицией европейского антисемитизма.

…А ведь именно он был главным средством привлечения покоренных народов к сотрудничеству с оккупантами, как бы поднятием на борьбу против «общего врага». Тезис (и сам-то по себе сомнительный!), что в охоте на евреев участвовали лишь коллаборационисты – презренные предатели родины – нуждается в существенном уточнении: в коллаборационисты они нередко привлекались именно возможностью такой охоты. Антисемитская пропаганда была самым эффективным оружием психологической войны против союзников – от Америки до России – и правительства понимали это, и изо всех сил старались не дать солдатам повода заподозрить, что воюем за евреев. Вне всякого сомнения, победа союзников нас спасла, но не для того они ее одерживали. Представьте себе элегантную даму, что в горящий дом устремляется за бриллиантовым колье, а когда обратно с добычей выскакивает, за рукав ее успевает уцепиться помоечная драная кошка…

Но в мифе вы, конечно, ничего подобного не найдете. В мифе Гитлер – просто опасный психопат, нацизм с Марса спустился на парашюте, коллаборационисты – подонки, а воины антигитлеровской коалиции – все как один готовы жизнь положить за спасение невинных жертв, независимо от расы, национальности и вероисповедания этих последних. И пусть товарищ Сталин был, прямо скажем, не совсем белый и даже совсем не пушистый, но будучи частью нормального человечества, все же вступился за людей против чудовищ, за норму против патологии. Иными словами, из храбрых солдат, отстоявших в сражениях свою родину, культуру, традицию, образ жизни, превращаются союзники в светлых рыцарей, спасителей рода людского от нашествия инфернального, абсолютного зла.

И не беда, что в Нюрнберге за столом обвинителей рядом с юристами, привыкшими опираться на закон, оказываются людоеды, вполне достойные скамьи подсудимых, а новоучрежденная ООН со своей «Декларацией прав человека» нисколько не мешает Сталину в новорожденном соцлагере этого человека по стенке размазывать. Не беда, что и поныне под видом отстаивания справедливости выполняется «социальный заказ» арабских толстосумов (как в Косово), а разговоры о «помощи убогим и сирым» прикрывают уплату дани бандитам (тем же палестинцам).

Главное – незапятнанным в сердце хранить образ Георгия-Победоносца, поражающего дракона, страшнее которого не бывало никогда на земле. И всякий, кто посмеет усомниться в уникальности драконова злодеяния, подрывает тем самым и легенду об уникальном драконоборце – единственном и неповторимом благодетеле человечества. Того ради и держат и содержат все эти музеи, мемориалы, факультеты и кафедры, а "отрицателей" отправляют в тюрьму. Хотя самым главным, самым упорным отрицателем от начала был… вот именно главный союзник.

Всем известно, что земля начинается с кремля.

Россия – родина слонов.

Советский фольклор

Советский антисемитизм военного и послевоенного времени – отнюдь не прихоть Сталина, есть у него вполне объективные причины. Тут вам и сверхпропорциональность евреев среди тех, кто обеспечил победу революции (а революции, как известно, имеют склонность к пожиранию своих детей), и весьма нежелательные для послевоенного народно-партийного единства воспоминания евреев о поведении русских в 41-м, и бестактные интернационалистские (они же безродно-космополитические) рассуждения на фоне проигранной войны за мировое господство (сиречь мировой революции) и связанной с этим необходимости, стиснув зубы, повернуть к старому великодержавному шовинизму. И наконец, в условиях послевоенной нищеты, падения энтузиазма и беспочвенных надежд на отмену колхозов, позарез нужен был новый образ врага.

Так вот, с возвращением погон в армии и патриотизма в идеологии вернулся, естественно, еще Ханной Арендт отмеченный традиционный панславизм. Не раз и не два в "Дневнике писателя" Достоевского прямо-таки скрежет зубовный слышится между строк: Ну почему ж это они – избранные? За что такое им, неумытым? Ведь мы-то гораздо лучше, мы правильные, мы богоносные, у нас душа шириною в Черное море! Господи, ну куда же Ты смотрел? Кому доверил, Господи? Оглянись, еще не поздно исправить ошибку!

Не удовольствуется Великая Русь жалкими претензиями Запада на победу над самым страшным злом всех времен и народов. И не в том даже дело, что гадкий Запад ее заслуги в этой победе принизить норовит, а в том, что коль скоро зло на самом деле самое-самое, то и истреблять оно, естественно, должно не каких-то там жидов пархатых, а вот именно русских, каковые искони были ходячим воплощением добра и света! Если Западу вполне хватает роли главного спасителя, то русский человек, сверх того, еще и главной жертвой желает быть, без того – триумф неполный.

Да прикиньте еще, что страдание на Руси почиталось всегда заслугой. Первыми канонизированными святыми были князья Борис и Глеб, убитые без всякого религиозного мотива, просто в борьбе за власть, авторитет юродивого был обыкновенно прямо пропорционален тяжести его вериг, а рейтинг Бориса Ельцына до небес взлетел, как только прошел слух, что его в какую-то Переплюйку скинули в мешке из-под вьетнамского риса. Так могут ли русские кому-то место "самого пострадавшего" уступить?

И потому во всех реляциях и на всех памятниках (поскольку их допускали вообще) писали только про "убийство мирных советских граждан", и даже в репортаже об освобождении Освенцима слова "еврей" днем с огнем не сыщешь. Потому и по сю пору гуляют в виртуале страшилки про "План Ост", предусматривавший, якобы, уничтожение славян (тогда как самом деле речь шла не более чем о депортации и порабощении). И с каждым новым начальником растет число потерь Второй мировой: Сталин сделал заявку на 7 миллионов, Хрущев переправил на 20, Путин просуммировал – нынче считается 27… впрочем, еще не вечер.

Естественно, всякое сравнение между Сталиным и Гитлером при таком раскладе выглядит святотатством, а всем немецким солдатам на всех картинках всенепременно пририсовываются рога и хвосты. Ну, то есть, не то чтобы я была склонна пририсовывать им крылышки, но за громогласными обвинениями немцев не только в том, что сотворили сами (типа Катыни), а даже и в преступлениях, которые немцы совершили на самом деле, скрывается нередко полуосознанное стремление и мысли не допустить, что сами местами и временами вели себя не лучше. Оно конечно, немцы войну проиграли, за руку схвачены, вали на рыжего – рыжий вывезет!

Subscribe

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • (no subject)

    Только что обнаружила: немцы про "корону" замечательный неологизм придумали: ПЛАНДЕМИЯ.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments