kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

«Либеральное общество и его конец. О самоубийстве одной системы». Окончание

Из части III: О роли меньшинств

Мы уже убедились, что чем более гомогенно население государства, тем в нем прочнее гражданский мир. Под гомогенностью следует понимать не стрижку под одну гребенку, но наличие общих представлений о добре и зле, справедливости и несправедливости, правде и лжи, своих и чужих. Терпимость к исключениям из правил и отклонениям от нормы не проблема лишь покуда исключения подтверждают правило, а не устраняют его. Не может быть демократии без понимания нации как коллективного субъекта. Традиционные для данного общества представления о семье и браке не могут быть «делом вкуса», ибо напрямую связаны с выживанием народа. А идеология, отказывающаяся учитывать все эти факторы, готовит обществу, как минимум, серьезные осложнения.

И еще мы отметили, что подавляющее большинство человечества учитывает эти факторы посредством здравого смысла, а здравый смысл есть не что иное как собрание проверенных эволюцией и оттого само собой разумеющихся решений фундаментальной проблемы существования сообщества.

Мы уже упоминали, что это отнюдь не исключает ни поиска новых путей и методов, ни целесообразности либерализации в смысле расширения поля допустимых отклонений от норм и правил.

Но тем более само собой разумеется, что прежде чем пропагандировать ослабление культурных норм, равноправие культур меньшинств, долговременное сохранение в иммигрантских сообществах чуждых привычек и традиций, переосмысление представлений о браке и семье и иные фундаментальные изменения в традиционной системе ценностей, не худо бы выяснить, соответствуют ли такие преобразования на самом деле интересам большинства, которое пока что большого восторга не проявляет, озаботиться доказательством их полезности или хотя бы безвредности. А то может оказаться, что какая-нибудь леволиберальная идеология просто использует интересы этнических и религиозных меньшинств (например, мусульман) или маргинальных групп (например, гомосексуалистов) для разрушения общественных структур вопреки воле и интересам большинства.

Таких доказательств не приводится, напротив – вся идеологическая индустрия, включая и (частично самозваных) защитников меньшинств пусть неохотно, но честно сознается, что налицо конфликт интересов:

Они это признают уже тем самым, что непрестанно призывают к толерантности. Слово "толерантность" происходит от латинского "толераре" (терпеть, переносить), а "переносить", как известно, приходится неприятности. Никому ведь не придет в голову говорить о толерантности, принимая друга, которого сам в свой дом пригласил, "толерантность" предполагает неудобства.(Manfred Kleine-Hartlage, Warum ich kein Linker mehr bin, Schnellroda 2012, S. 65 f.)

Признание, впрочем, разве что подразумевается. Если упоминается конфликт интересов как таковой, то лишь затем, чтобы исходя из метаидеологии (точнее, ее левого варианта, принципиально отстаивающего интересы "слабого", т.е. в нашем случае – меньшинств) изначально и безальтернативно отрицать законность интересов большинства. Такая идеология не допускает рассмотрения противоположных интересов как равнозначимых и равнооправданных, но трактует их как столкновение между добром и злом.

На этом фоне стремление сохранить свой народ и его культуру выглядит "ксенофобией и расизмом", а приверженность христианской модели семьи и традиционной сексуальной морали есть результат "гомофобии". Желания и интересы, что буквально на протяжении тысячелетий разумелись сами собой и, невзирая на все усилия идеологической индустрии, все еще разделяются большинством, объявляются по сути дела не просто незаконными, а прямо-таки несуществующими, сконструированными лишь ради маскировки "ненависти".

Вся эта демагогия – не что иное как демагогия, ибо место аргументов для защиты своей позиции занимают обвинения инакомыслящих в аморальности – демонстрирует правильность тезисов, которые я развиваю в этой книге:

Прежде всего, здесь проявляется деструктивная тенденция просвещенческого мышления, согласно которой человеческое общество есть продукт структур и мировоззрений, каковые следует преодолевать. Любые взгляды, кроме порожденных просвещенческой мыслью (сиречь придуманных идеологами за письменным столом) по определению неполноценны и достойны разрушения. Сюда же относится телеологическое (целевое – прим. перев.), утопическое понимание истории как пути человечества от первоначальных оков к свободе, к сознательно и рационально планируемому обществу с соответствующим мировоззрением. То есть, нормальным состоянием являются изменения и движение не в любом направлении, но строго к утопии. И если общество на подсознательном уровне усваивает такую установку (а при господстве метаидеологии иначе и быть не может), в нем уже не возникает никакого сопротивления.

Члены общества, которые хранят верность своим ценностям – патриотизму, например, или христианской семье – и не скрывают, что хотели бы видеть их в обществе обязательными, отвергают "норму" (движения), а поскольку движется оно к счастью всего человечества, нельзя позволить им оставаться при своем мнении, ибо за такой позицией может скрываться только неприятие "добра".

Кроме того, проклятия в адрес большинства и его интересов обнаруживают присущую этой идеологии недемократичность и враждебность к народу. Она в принципе не может признать несовместимости человеческой природы с утопиями, предназначенными для всеобщего осчастливливания. Обостряющаяся с течением времени борьба против интересов большинства с неизбежностью демонстрирует авторитарную природу утопического мышления и разоблачает претензии утопической метаидеологии на "освободительный" характер.

А ведь речь идет о том самом большинстве, на котором держится общество, о большинстве, которое не нуждается ни в толерантности, ни в материальной поддержке. Как же можно не замечать деструктивности мировоззрения, которое во всем, что функционирует нормально и изменяться не спешит, видит только потенциальный объект нападения и разрушения?

Меньшинства, которые стремятся сохранить культурную самостоятельность, систему ценностей и образ жизни вопреки интересам окружающего общества, заинтересованы в том, чтобы скрыть этот конфликт интересов, замаскировать его под квазиморальную проблему и во всем обвинить "злое" большинство. Они хотят заставить большинство замолчать, а для этого нуждаются в политическом влиянии.

Все это вместе взятое приводит к усвоению двойной морали: осознание и описание противоречия между интересами двух групп, если на него указывают представители большинства, клеймится как "дискриминация", а если меньшинства – признается "защитой законных прав" с выдвижением соответствующих требований.

В этом контексте часто используется теория деконструкции с тем, чтобы… "деконструировать большинство", но от нее немедленно отказываются, как только возникает опасность деконструкции меньшинства.

Половая самоидентификация человека объявляется «социальным конструктом», от которого, поскольку речь идет о традиционном различении, надо избавляться как можно скорее, зато гомосексуальная ориентация оказывается «неизбежной судьбой».

«Реакционным конструктом» оказывается этническая принадлежность большинства, зато у меньшинств это – необходимый признак самоидентификации. Такие рассуждения «с двойным дном» очень точно охарактеризовал Мартин Лихтмеш:

Сперва по умолчанию принимается, что в «обществе» есть только индивиды, «человеки», а всякие обобщения и идентификации можно конструировать или деконструировать по своему усмотрению – не существует в природе ни «немцев», ни «турок», ни «мусульман», ни «чужаков», это все искусственные конструкты. На самом деле, ни один человек не верит в такие утверждения всерьез, они – риторическое оружие психологической войны - «двойное послание» предназначенное для того, чтобы выбить почву из-под ног оппонента, одновременно цементируя свою. В одно мгновение в игру снова вводятся групповые идентификации, которые только что начисто отрицались». (Martin Lichtmesz, Die Vielen und die Totgesagten, in: Die Verteidigung des Eigenen. Fünf Traktate, Schnellroda 2011, S. 61)

Многие защитники этнических и религиозных интересов меньшинств действительно «интегрированы», только не в народ, в котором живут, а в его левую фракцию, политика которой направлена на ликвидацию народа или – как они говорят – «деконструкцию большинства» - как в теории, так и на практике.

Идеология деконструкции, как всем известно, прекрасно подходит для того чтобы под видом высокоморальных заповедей проталкивать частные интересы в ущерб интересам общества, т.е. полная противоположность тому, что ассоциируется обыкновенно с моралью.

Не будем гадать, насколько защитники интересов меньшинств сами верят в универсалистские идеологии, фразеологию которых используют. Даже если предположить, что на самом деле они не слепцы, а лицемеры, анализ это упростит, но результат не изменится. А состоит он во взаимовыгодном сотрудничестве между различными меньшинствами и политической левой.

Левые используют частные интересы различных меньшинств для незаметного продвижения своей программы развала общества, маскируя борьбу против большинства под борьбу за меньшинства, а свою деструктивность – под мораль. Они форсируют массовую иммиграцию, чтобы увеличить число своих избирателей, а возникающие при этом столкновения используют под лозунгом «борьбы с правой опасностью» для затыкания рта своим противникам.

Меньшинства же со своей стороны используют поддержку политической левой для продвижения своих интересов, для которого недостаточно их собственного влияния (причем, стратеги джихада делают ставку на демографический фактор, который рано или поздно даст им возможность отделаться от левых подручных).

Ясно как день, что шансы на выживание общества, принципиально ставящего интересы меньшинств выше насущных интересов большинства и считающего аморальным отстаивать жизненно необходимое, прямо скажем – невелики.

Subscribe

  • Дежавю

    Неспокойно - ночью, тревожно – днем, Рваным ритмом – не спать, не спать! Словно там, внутри, поселился гном, И часы повернули вспять.…

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments