kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Миф о мифе I


Наука и религия

Как ни храбрись привилегированная наука с философией, уверяя, что она

решительница и руководительница умов, - она не руководительница, а слуга.

Миросозерцание всегда дано ей готовое религией, и наука только работает на

пути, указанном ей религией. Религия открывает смысл жизни людей, а наука

прилагает этот смысл к различным сторонам жизни.

Л. Толстой

Разница между этими областями культуры с присущим каждой образом мышления была отмечена, как минимум, две тысячи лет назад. Ян Ассман в своей замечательной книге «Культурная память» цитирует Иосифа Флавия: У нас не всякому позволено писать историю. Поэтому в написанном нет никаких противоречий. Это было привилегией одних пророков, получивших свое знание об отдаленнейшей древности благодаря

божественному откровению и внятно рассказывавших о событиях своего собственного времени. Наших книг, которым с полным основанием верят, всего 22, и они содержат рассказ о всех временах.<…> Мы почитаем как наше Писание лишь то, что они оставили нам. И хотя прошло уже так много времени, никто не решился ни слога прибавить, убавить или изменить.<…> Вообще, известно, что у греков нет писания, которое было бы старше гомеровских поэм. Он же жил, несомненно, еще позже, чем троянские события, и говорят, что даже и он не оставил своих поэм в письменном виде; они были составлены по памяти позже из (ходивших в народе) песен. И поэтому в них находится множество противоречий.

Вообще-то, по существу, с Флавием согласиться трудно, ибо за прошедшие два тысячелетия в писаниях, на которые он ссылается, противоречий обнаружилось предостаточно, но тем более важно отметить, как чистосердечно он их не замечает. В отличие от тех же греков, которые и не думают скрывать противоречия в своих писаниях, ни от себя, ни от других, не видя в том порока. Именно эта особенность греческого мышления – не отрицать противоречия, но дискутировать, ставить вопросы и искать ответы – и породила со временем современную науку, но вот как раз о ней сегодня говорить мы почти не будем. Единственное, что нам важно про нее сейчас выяснить: какое место занимает этот самый «греческий», сиречь «научный» образ мыслей в ментальности современного западного мира.

На первый взгляд – самое, что ни на есть, ведущее. Невозможно себе представить наш современный мир без современной техники – от атомной бомбы до пересадки органов – умопомрачительные суммы тратятся на всяческие исследования, заниматься которыми не только выгодно, но и очень престижно. Ярлычок «научности» на что ни попадя лепят – от очередной диеты до массажной стельки в тапочки, и даже в советском ВУЗе обучали нас, как помните, «научному коммунизму», на примере которого, пожалуй, проще всего убедиться: не все то золото, что блестит.

Не помню, в восьмом или в девятом классе училась я, когда мне случайно попала в руки стенограмма «той самой» сессии ВАСХНИЛ, где линчевали генетиков. В научных дискуссиях я, разумеется, ничего не поняла, зато очень хорошо поняла завершавшую стенограмму серию чисто Галилеевских отречений, какие в научной сфере вообще немыслимы, но вполне органично смотрятся в мире Иосифа Флавия. Не надо думать, что это – чисто советские фокусы. Прямо сейчас на наших глазах разворачивается вакханалия «глобального потепления» - Экологическая инквизиция дошла уже до того, что немецкое федеральное ведомство защиты окружающей среды (Bundesumweltamt, фактически второе федеральное министерство защиты окружающей среды, одного мало!) недавно опубликовало черный список журналистов, критикующих теорию глобального потепления. В частности, в него попали такие известные авторы, как Михаэль Мирш и Дирк Максайнер. Их коллега по блогу "Ось добра" Генрик Бродер сравнил эти действия с действиями геббельсовской Рейхскультуркаммер при нацистах, эта организация тоже составляла аналогичные черные списки.

Не будем сейчас разбирать, хорошо это или плохо (хотя мне лично совсем не нравится, тем более что указанные журналисты относятся к числу моих любимых авторов!). Я, собственно, хотела только сказать, что триумф научного мышления в современном мире в значительной степени иллюзия, и более того – иллюзия сама возможность сделать этот тип мышления преобладающим в любом человеческом обществе.

«Научное» мышление можно обозначить известным изречением: «Платон мне друг, но истина дороже». По умолчанию предполагается, что истина – нечто существующее независимо от нас, мы с другом Платоном ее ищем, каждый своим путем, и наконец, рождаем в споре и обретаем единство, соглашаясь, что вот это она и есть.

Другой тип мышления, описанный Иосифом Флавием, исходит из того, что истина, конечно же, от нас независима и существует объективно, но… своим умом нам никак ее не добыть, ее можно только получить как Откровение свыше, причем, Откровение никогда не дается отдельному индивиду. Пророк – не более чем передаточная инстанция, избранная, чтобы донести истину до сообщества, сделать основой или частью соответствующей культуры. Выбор между другом и истиной – сапоги всмятку, потому что она же и есть основа нашего единства, того, что делает нас друзьями, искать и добывать ее не надо – она дана изначально.

Такое мышление связывают обыкновенно, с религией, но это не совсем точно. Религия бывает и католической теологией, и иудейским талмудом, т.е. в ней имеются области с достаточно «научным» образом мыслей, с другой стороны, как мы вскоре убедимся, «ненаучное» мышление является господствующим и в совсем нерелигиозных областях, так что давайте назовем его иначе. Назовем это мышление «мифологическим» и отметим, что свойственно оно, на самом деле, всем двуногим прямоходящим, не исключая и тех, кто в определенных областях мыслит вполне научно. Потому что ни расщепление атома, ни полеты на Марс не могут удовлетворить психологическую потребность в стабильности, в ощущении, что вокруг свои, с которыми можно общаться, не боясь расслабиться. Чтобы нормально существовать в этом мире, человек должен чувствовать (не думать, а чувствовать – что не одно и то же!), что это – тот самый мир, в котором благополучно жили его предки и – есть основания надеяться – будут жить его потомки.

Понятно, какую страшную опасность представляет для этого ощущения то, что раньше именовалось «ересью» - угроза не только (и не столько!) теоретической истине, сколько практическому сотрудничеству, взаимоотношениям внутри сообщества, общепринятым правилам игры, без которых каждый попросту не знает, чего ожидать ему от ближнего и чего ближний ждет от него. Неудивительно, что за подобные преступления во время оно сжигали на костре!

Вспомним, какую роль в жизни каждого народа играют его святыни – от единственной уцелевшей стены Второго Храма до могилы неизвестного солдата в Александровском саду – хотя ни обосновывать, ни опровергать «по науке» их значение в голову не приходит ни одному академику. Для того чтобы правильно функционировать, миф требует веры, подходить к нему с критикой – все равно что в ванне солить огурцы – огурчики-то, возможно, выйдут с хрустом, зато уже не выйдет с комфортом помыться, что, впрочем, важно далеко не для всех. Ведь на самом-то деле мифы человечеству куда необходимее, чем современные удобства.

Не удивительно, что Иосиф Флавий гордится более качественной, как он считает, мифологией своей традиции в сравнении с греческой, т.е. лучшей пригодностью для обеспечения стабильности в жизни человека и общества. Вот каким, по его мнению, должен быть хороший миф:

1.                  Он не содержит противоречий

2.                  Он повествует о прошлом

3.                  Он никогда не меняется

Так вот, чтоб вы знали: в этом описании нет ни единого слова правды. Противоречия в Писаниях отыскивать сейчас мы не будем – желающих отсылаю к советским источникам по «Научному атеизму», что же до прочих утверждений…

Между прошлым и будущим

Час зачатья я помню неточно.

В. Высоцкий

Все мифы всегда имеют форму рассказа о прошлом. Иногда они действительно связаны с какими-то историческими событиями (например, еврейский миф Исхода), но и в этом случае точность описания отнюдь не гарантирована, иногда – чистой воды фантастика (вроде истории царя Мидаса, который своим прикосновением все в золото превращал и оттого с голоду помер). И причиной тому отнюдь не наивное легковерие авторов и слушателей (читателей) мифа, но как раз наоборот – их умение отличать форму от содержания.

У всех народов во всех религиях существуют т.н. "мифы творения" – откуда есть пошел этот мир и все его наполняющее, считая и человека. Естественно, ни один почитатель традиций не станет утверждать, что его сколь угодно отдаленный предок при собственном сотворении присутствовал, в крайнем случае, ссылаются на откровение с неба, т.е. речь идет не о сохранении памяти о прошлом, но о знании столь необходимом, что для его обеспечения понадобилось даже участие сверхъестественных сил. Но для чего же сегодня так важно знать, как 5 с лишним тысяч (а на самом деле как бы еще не сто тысяч) лет назад свод на небе сколачивали и Адама из глины лепили? Еврейская поговорка гласит: не на кувшин гляди, а на то, что в кувшине.

Миф творения – чертеж, по которому изготовлен мир, т.е., на чем он держится. По этому чертежу определяет сообщество, как этот мир поддерживать, а не разрушать, не делая, обычно, разницы между порядком природы и отношениями между людьми. (Помню, читала где-то, что случился раз в Киевской Руси год без зимы – в результате как необеспечившего уволили митрополита. Выходит – человеческий фактор в изменении климата идея не такая уж новая… но это так – реплика в сторону). Рассказ о прошлом (в данном случае даже доисторическом прошлом) – это кувшин. Инструкции по правильному поведению – от ритуального до хозяйственного – это то, что в нем налито. Попробуем-ка содержимое на вкус.

Во всех без исключения мифах творения звучит тема преобразования хаоса в космос. Это – самое первое, самое главное, основополагающее деяние. Потому что опасность возвращения хаоса для мифосозидающего сообщества вполне реальна, оно ее осознает (скандинавская мифология об этом говорит открытым текстом – вспомните «гибель богов»!) и принимает против нее меры: запреты действий, провоцирующих хаос, (например, инцеста, во избежание драки самцов за самку) и ритуалы, воспроизводящие переход от анархии к порядку (карнавал). Но кроме общего есть и различия.

Когда Гея-Земля и Уран-Небо познали друг друга, Гея родила сперва

Сторуких – исполинов чудовищной силы, но лишенных гармонии. Как у Вихрей и водных Пучин, было у каждого из них по сто во все стороны стремительно вращающихся рук и по пятьдесят голов. Устрашенный их образом и мощью, Уран вверг их обратно в недра матери-Земли, в ее многоплодное чрево. Они осели в глубинах морей и безднах тартара.<…> Не стерпела мать-Земля мук рождения и тяжести ввергнутых Ураном обратно в ее чрево рожденных ею исполинов, создала она тогда в недрах своих адамант -- металл пожелезнее железа и потверже алмаза, сделала из него серп и взмолилась к своим сыновьям -- перворожденным титанам, чтобы освободили ее от свирепой власти Урана. И внял ее мольбе титан Крон. Принял он от Геи волшебный адамантовый серп и, подкравшись к Урану, лишил его ударом серпа деторождающей силы.

Так начинает Я.Э. Голосовкер свое изложение греческих мифов («Сказания о титанах»). Хаос порождается сексом, обуздывается по известному методу «мама, роди меня обратно» и предотвращается оскоплением не знающего удержу творца. Теперь заглянем в Вавилон:

…И тогда выступил младший из них — Мардук. Он сказал, что готов сразиться с врагами, но в случае победы боги должны признать его своим господином. <…> Бог, вооружённый луком, дубинкой, сетью и в сопровождении четырёх небесных ветров и семи бурь, созданных им для борьбы с одиннадцатью чудовищами Тиамат, вступил в бой. В разинутую пасть Тиамат он вогнал «злой ветер», и та не смогла закрыть её. Мардук тут же прикончил Тиамат стрелой, расправился с её свитой и отнял у убитого им чудовища Кингу (мужа Тиамат) таблицы судеб, которые дали ему мировое господство. Далее Мардук начал творить мир: он рассёк тело Тиамат на две части; из нижней сделал землю, из верхней — небо, а из глаз — реки Тигр и Евфрат. (Википедия).

Предвечный хаос одолевается силой, и сила по праву становится высшей властью. Открываем книгу «Берешит»:

1 В начале сотворил Бог небо и землю. 2 Земля же была пуста и хаотична, и тьма над бездною; и дух Божий витал над водою. 3 И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. 4 И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. 5 И назвал Бог свет днем, а тьму назвал ночью.

Вот так так… Оказывается, там, где прочим власть или хотя бы хитрость употребить надобно, Богу ТАНАХа достаточно слово сказать. Позвал свет по имени, свет тут же и откликнулся… Ну, то есть, до того, очевидно, не существовало ни имени, ни света, но Бог нарекает имя, и свет возникает в ответ на божественный призыв. Процесс творения есть процесс КОММУНИКАЦИИ (хотя тогда такого слова еще не знали). Не уничтожение, не подавление, но творчество, не на уровне инстинкта, но в процессе вполне рационального контакта.

Вот и вступили мы в область основополагающих различий между культурами, ментальностями, национальными характерами. Каждый миф творения среди многих факторов выбирает самый-самый, на котором держится ЕГО мир, среди многих опасностей предостерегает от той, что всех ДЛЯ НЕГО опаснее. Эти рассказы в равной мере ненадежный источник информации о возникновении мира, зато совершенно неисчерпаемый кладезь материала для исследования соответствующих культур. И о всех прочих мифах можно без опасений утверждать то же самое. Взять хоть тот же Исход:

Было ли это или не было, и если было, то как именно происходило – это все кувшин, о котором спорить мы тут не будем. Содержимое же явно обусловлено остротой дискуссий по поводу возвращения из вавилонского плена. Воспользоваться ли возможностью, предоставленной эдиктом Кира, или все-таки предпочесть халдейские горшки с мясом, как жить и что строить, вернувшись в Землю Израиля… Красной нитью проходят эти споры через всю нашу историю, не отгремели они и по сей день. Даже в тех семьях, где и седер не празднуют, и пасхальную агаду давным-давно позабыли, снова и снова рождается добрый сын, отправляющийся на поиски традиции отцов, и противостоит ему сын нечестивый, уходящий в ассимиляцию и презрительно фыркающий: «Эти ваши обряды!», и простодушный сын говорит примирительно: «Да будет вам! Или невкусно тебе гефилте фиш?».

Итак, миф ВСЕГДА стилизуется под рассказ о прошлом, но на самом деле НИКОГДА им не является, даже если событие, составляющее его «кувшин», на самом деле когда-то было. Миф – это рассказ о том, что либо было, есть и будет всегда, либо повторяется периодически с достаточной частотой, чтобы не забыться. И не просто было, но – составляло проблему и описывало способ ее решения. Иллюзия непротиворечивости возникает оттого, что всякий миф есть не что иное как инструкция по преодолению противоречия. И нужен он лишь до тех пор, пока существует разрешаемая им проблема. Как только она исчезает…

Продолжение следует

Subscribe

  • Аппарат против электората

    На последних выборах голосовала я за Ликуд… то есть, на самом деле, за Натаньягу. Хотя давно уже ходили более чем правдоподобные слухи, что…

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments