kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Categories:

В народе и между народами II

Ну, то есть, таким он, как правило, становится, если ему не мешают, но…  Ситуация, когда ему не мешают, скорее не правило, а исключение.

Теория и практика

Это не твой собственный Шир, -
веско сказал Гилдор. - Жили
здесь и до вас, будут жить и после вас.
        Дж. Р. Р. Толкиен

Народ как таковой возникает в процессе закрепления за собой определенной территории. В этом не было бы нужды, если бы на каждый участок было не более одного претендента, но все мы знаем, что это не так.  Бесспорных территорий на земле, как минимум, не больше, чем спорных, на исконность которых истово ссылаются обе стороны, бия себя в грудь, а соседей по морде. Какие-то народы распадаются, не успев толком сформироваться, другие становятся жертвой геноцида победителей или постепенно ассимилируются ими, третьи выживают в качестве данников, четвертые, дань взнимающие, становятся постепенно имперскими, и наконец, не позабудем вариант диаспоры, без которого и нашей собственной истории не понять.

В итоге имеем:
1.     Государство без народа, т. е. империю, контролирующую куда бОльшую территорию, чем населяет народ, ее создавший. Такое государство нередко становится самоцелью и пожирает свой народ, превращая его поголовно в чиновников, военных и просто паразитов, т.е. делая де факто зависимым от покоренных и нежизнеспособным без них. Примерно это мы наблюдаем в древнем Риме и современной России.
2.     Народ без государства, т.е. с ограниченным самоуправлением на населяемой им территории в составе империи. Бывает, что он был прежде самостоятельным, а после стал покоренным, а бывает даже, что покорены были какие-то племена, но они не ассимилируются, а становятся народом уже в составе империи (как, к примеру, с Балтией было).
3.     Диаспору. Переселение достаточно значительных групп на территорию, занятую другим народом, без претензий на владение ею. По негласному соглашению они получают лишь "временную прописку", даже если это время длится века. Причины такого явления чаще всего – экономические: нет работы на родине (как у евреев в конце не нашей эры, когда они к грекам в Египет солдатами нанимались) или, наоборот, туземцы приглашают специалистов по профессии, которой не владеют сами (евреи-торговцы и финансисты в средневековой Европе), хотя бывают и политические – как, например, русская диаспора после 1917 года. Диаспора может возникнуть только на территории, населенной другим народом, а не племенем, поскольку заработать себе пропитание, не претендуя на владение землей, она может только в условиях развитого разделения труда, но сама диаспора, за отсутствием территории и предпосылок для создания государства, народом стать не может. Она или "замораживается" на стадии родовой общины, как цыгане, или, если прежде уже им была, деградирует на уровень общины соседской, как евреи.

Витязи на распутье

Мне снился сон про наш весёлый наворот:
Что будто вновь кругом пятьсот,
Ищу я выход из ворот,
Но нет его, есть только вход, и то — не тот...

        В. Высоцкий

Националисты 19 – 20 веков любили изображать народы диаспоры как паразитов, сосущих соки из «почвенных наций». На самом же деле имеет место взаимовыгодный симбиоз, вроде как кишечная флора в человеческом организме – производит некоторые жизненно необходимые для «хозяина» операции, а он за это обеспечивает ей среду обитания и защиту от внешних опасностей. И нет ей ни нужды, ни возможности развиваться  в самостоятельный организм, но…такое статус-кво поддерживается лишь покуда «хозяин» жив.

В «Истоках тоталитаризма» Ханна Арендт подробно описала, какие функции выполняли евреи в становлении национальных государств Европы, как и почему функции эти стали ненужными. Лишь десятилетия спустя заметила она, что соответствующие изменения в жизни «почвенных наций» были, по существу, деградацией, что превращение народа в неструктурированную «массу» не только предпосылка тоталитарного людоедства, но, прежде всего, симптом смертельной болезни.

Не будем ее пересказывать, всем, кто заинтересуется, очень рекомендую – вот, хотя бы это, а мы вернемся к нашим баранам. С началом распада Западного мира оказались его еврейские общины в известной ситуации: «На палубу вышел – а палубы нет».

Область финансов или ремесла, бывшая прежде монополией евреев, открыта всем, евреям тоже открыты все профессии, но… они большей частью несовместимы с традиционным еврейским образом жизни, точнее сказать – несовместимы с любым образом жизни, серьезно отклоняющимся от стандарта большинства. Появляется, правда, возможность  ничего не делать и жить на пособия – ее успешно используют цыгане, пришельцы из арабского мира, а также евреи, ну очень строго соблюдающие традиции, но мне она все же не по нутру. Другие варианты?

Вот, например, бундовская программа "культурно-национальной автономии": поменяем некоторые обычаи, чтобы приспособиться к современной ситуации, но поменяем их все вместе, сохраняя и развивая язык, свою литературу и систему образования. Сама по себе идея, вроде бы, неплохая, но…

Давайте посмотрим на диаспору, где такая программа осуществилась вполне успешно, а именно – на США. Условия – идеальные: большинство евреев участвуют совершенно добровольно, никаких препятствий извне, наоборот, дискриминация и отчуждение в обществе уменьшаются, книги и театры, школы и газеты – что угодно для души. А результат? Естественно, быстрая ассимиляция. С каждым поколением обособление все больше теряет смысл, так что разрекламированные  разногласия бундистов с ассимилянтами оказались всего лишь вопросом времени.

Во избежание всяческих недоразумений спешу сообщить, что принципиальных возражений против ассимиляции у меня нет. В истории разных диаспор это процесс обычный, в небольших дозах и в нашей присутствовал всегда, и если я утверждаю, что ассимиляция – не выход, то отнюдь не из страха перед исчезновением народа (хотя, конечно, было бы жалко, но что поделаешь: как у всех – так у нас). Я утверждаю это потому, что в данном случае у нас – не как у всех. Путь ассимиляции для евреев в пост-христианской (а похоже, и исламской) цивилизации возможен лишь в порядке исключения для отдельных индивидов, как народу он нам закрыт.

Вспомним Мицкевича. Как реагирует один из героев поэмы "Пан Тадеуш" на замечание: "В гербе у пана крест – в роду у пана выкрест"? Оправдывается, что вовсе не евреем его предок был, а татарином.  Казалось бы – какая разница? Те и другие – поганые иноверцы, да к тому же свежа еще в Польше память о крымских набегах, и тем не менее…

Вспомним строго засекреченную большевиками родословную господина Ульянова. Папа наполовину калмык, наполовину то ли русский, то ли чуваш. Мама наполовину еврейка, на четверть немка и на четверть шведка. Итого: на 1/4 калмык, на 1/4 чуваш или русский, на 1/4 еврей, на 1/8 немец и на 1/8 швед. Но как большевики, засекретившие эту взрывоопасную информацию, так и антибольшевики, ее рассекретившие, прекрасно понимали, что в общественном мнении четвертушка еврейская тяжелей потянет, чем все три четверти остальных. С учетом (вернее, неучетом!) того факта, что все отношения с еврейской культурой прерваны были еще дедом, никакого еврейского влияния никогда господин Ульянов  в жизни не испытал и совершенно не знаком был ни с какими еврейскими языками (в отличие, например, от немецкого, которым владел свободно).

Вспомним трагикомическую историю известного советского писателя Юрия Нагибина, что при совершенно русской маме по стечению обстоятельств записан был сыном еврея, с которым за всю жизнь пару раз всего и виделся. Так он травли и дискриминации выше головы нахлебался. Понятно, что не было ему нужды ассимилироваться ни по языку, ни по культуре, ни даже по расовой принадлежности, ибо биологическим отцом его был русский дворянин, но бдительным славянам хватило строки в анкете.

Ведь истинная причина антисемитизма – не антиеврейская ксенофобия, хотя она, конечно, бывает довеском, но всем известны места и времена, когда евреев (еще, или уже, или вообще) нету, а антисемитизма – сколько угодно. Всем известны трогательные истории про земских врачей-евреев, пользовавшихся любовью и уважением у русских крестьян, поскольку… последние первых с еврейством не ассоциировали. Не с чем им было ассоциировать, ибо данный шнобель был первым, увиденным ими в жизни, а на мифический образ "злого жида" добрый доктор был действительно совсем не похож.

Дело в том, что для среднестатистического европейца еврей – не просто неприятный и потенциально опасный чужак, как, например, цыган, но неотъемлемая часть его мифологии. Если однажды утром он проснется в обезъевреенном мире, то окажется просто не в силах понять происходящее в нем. Огромное количество важных событий – от эпидемии чумы до русской революции – станут абсолютно необъяснимыми и оттого гораздо более зловещими. Вспышки антисемитизма в обществе никак не коррелируют с тем, что делают, говорят или думают евреи, зато  строго коррелируют с наступлением очередного кризиса, не важно, какой природы.

Вы скажете – а как же тогда мечты Гитлера об «Окончательном решении еврейского вопроса»? Отвечаю: по его, Гитлера, представлениям, исчезновение евреев должно было автоматически изменить мир, изгнать из него всякое зло, создать правильную иерархию, в которой каждая раса обрела бы приличествующую ей ступеньку и была бы счастлива. И уверяю вас – он верил в это столь же истово, как большевики верили, что изгнание из мира всякого зла будет автоматически обеспечено уничтожением проклятых частных собственников.

Но это же будет «новое небо и новая земля», а покуда мы пребываем в прежнем грешном мире, всякое глобальное потепление неизменно будут объяснять тем, что аккурат в тот момент мимо метеостанции на поезде проезжал некий профессор арифметики и чистописания с 1/32 еврейской крови. При всех нобелевских премиях и миллионных счетах у нас всегда останется лишь выбор между двумя статусами, хорошо описанными Ханной Арендт в «Истоках тоталитаризма» - парией и парвеню. А также функция разменной монеты во всех сделках, где высокоцивилизованные господа в очередной раз пытаются на грош пятаков купить, и роль козла отпущения при всякой попытке построить на земле рай и  перейти уже наконец «от предыстории к истории человечества».

Понимаю, что среднестатистическому ассимилянту очень трудно согласиться со мной. Он-то ведь, без шуток, всей душой предан великой Родине, делу пролетариата, свободе, равенству и братству, идеалам гуманизма… (нужное подчеркнуть). Он с полной искренностью осуждает наглое существование Израиля, несовместимое со всеми этими высокими целями вместе и с каждой по отдельности. Он уже опять будет глубоко потрясен, обнаружив, что его любовь осталась без взаимности. …Вероятно, самая большая трагедия Холокоста состоит в том, что ничему он нас так и не научил. 

Нестандартная ситуация

Я выбираю Свободу -
Но не из боя, а в бой,
Я выбираю свободу
Быть просто самим собой.

И это моя Свобода,
Нужны ли слова ясней?!
И это моя забота -
Как мне поладить с ней!
      А. Галич

В Европе нынче «народ» - слово неприличное. Все люди – общечеловеки, даешь единое правительство глобализованного мира! Увы и ах, несомненный факт роста населения и развития коммуникаций вовсе не свидетельствует о том, что «народ» устарел, как возникновение народов во время оно не привело к исчезновению общин, а просто встроило их в народы, при распаде же их и народ стал разваливаться, ибо оказался «подвешен ни на чем».  Не удивлюсь, если окажется, что сегодня мы в процессе возникновения какой-то более крупной единицы, но и она не может стоять без фундамента. Европейское Сообщество может народы объединить, но заменить их оно не может. Они развалятся – так и ему не жить. И похоже, к тому именно идет дело в Европе. А вот в Израиле …

Израилю с Западом, как не странно, не по пути и часики наши совсем в другую сторону тикают. Нет, нет, не подумайте, что я тут командовать пытаюсь, или, сохрани Бог, агитировать, я просто наблюдаю некоторые процессы в Израиле и вокруг. Во всем мире Западная цивилизация сдает позиции: авторитет  теряет, войны проигрывает, размножаться перестает. Так вот, в Израиле тот же процесс идет… внутри: сдает, теряет и перестает прежняя элита – потомки выходцев из России, Австрии или Германии, ощущающие себя провинциальным ответвлением Европы или Америки и более всего озабоченные тем, чтобы метрополии их признали своими (с естественной склонностью бегать впереди паровоза). А подсиживают их, оспаривая их влияние и власть, выходцы из Азии и Северной Африки, а также из Восточной Европы поколений более поздних, для которых Запад уже не эталон и не "референтная группа", а в лучшем случае соперник, у которого не грех поучиться, но с тем, чтоб его оружием его же и побить.

Склоки и свары между репатриантами из разных частей света способствуют сохранению малой общины, распад которой как раз и губит цивилизацию, а трезвое понимание, что диаспору не возродить, объединяет Арье Дерри с Авигдором Либерманом, в отличие от какого-нибудь Амоса  Оза, для которого Германия – дом родной. И наконец, осознание себя НАРОДОМ в немалой степени обусловлено внешней опасностью, необходимостью защищаться от общего врага. Итак, объективные предпосылки для существования как народа у нас тут, вроде бы, налицо, и в молодом поколении появляются уже даже люди, которые воспринимают это как нечто естественное и совершенно не стремятся извиняться за собственное существование, оправдываясь  Библией и нобелевскими лауреатами, как привыкли делать в диаспоре их отцы. Но, к сожалению, не они заправляют в СМИ и системе образования.

"Европейски мыслящая" элита отчаянно защищает свою безнадежную позицию, причем, не только корысти ради. Для многих из них – особенно старшего поколения – происходящее есть личная трагедия, крушение всех надежд. Представить себе еврейское государство неевропейским они не могут – лучше уж совсем никакого – тем более что государство как таковое для них (в точности как нынче для европейцев) не представляет особой ценности.

Вспомним любопытное утверждение современного христианина Клайва Льюиса: Если человек живет только семьдесят лет, тогда государство, или нация, или цивилизация, которые могут просуществовать тысячу лет, безусловно, представляют бОльшую ценность. Но если душа бессмертна, то индивидуум несравненно важнее, потому что он вечен и жизнь государства или цивилизации — лишь миг по сравнению с его жизнью. Справедливости ради отметим, что изначально христиане не думали так. Первохристиане как раз унаследовали иудейское  понимание НАРОДА как проводника воли ВСЕВЫШНЕГО, но Льюис – гражданин современного западного общества, где коллективность ощущается слабо, а индивидуум – сам себе царь, и бог, и воинский начальник, так что собеседником Господа может мыслиться только он.

Ассимилированные евреи, разумеется, отстаивают эту позицию даже решительнее христиан, ибо их "место под солнцем" очень сильно зависит от того, насколько окружающие склонны воспринимать их исключительно как индивидов, ни с каким сообществом не ассоциируя, но неассимилированные, традиционные,  с ними не согласны.

С одной стороны они, конечно, правы, исходя из того, что человек – животное общественное. С другой – эта правота остается чисто теоретической на фоне явной неспособности членов их общины заработать на жизнь – свою и потомства. Кроме госпособий их в значительной степени содержат пожертвования ассимилированных евреев, получается, что соблюдение заповедей частью населения возможно лишь при условии их несоблюдения другой частью – своеобразное разделение труда, напоминающее добрую традицию русских купцов – из наворованного пожертвовать на церковь.

Даже если отвлечься от этого неприятного момента, всплывает еще один: традиционное местечко имело столько талмудистов, сколько могло прокормить, большинство членов общины было занято если и не прямо материальным производством, то уж, во всяком случае, добыванием хлеба насущного. Община, состоящая исключительно или по преимуществу из людей, что поколениями его не добывали, деградирует очень быстро. Традицию нельзя сохранить, не развивая, а развитие невозможно в отрыве от реальности. История подобна едущему вниз  эскалатору – чтобы удержаться на месте, надо подниматься вверх.

А главное: две тысячи лет прожили евреи в состоянии некоторого когнитивного диссонанса, ибо существуя де факто как группа общин, сохраняли сознание и в значительной мере отношения друг с другом по модели народа. Двухступенчатая конструкция свой/чужой, наличие не только мифологии, но и эпоса, общая юридическая система, общая религия и литературно/литургический язык в дополнение к языкам разговорным. Общинное существование осознавалось как временная аномалия, подлежащая устранению, как только позволят внешние обстоятельства. Так вот, сегодня они уже не просто позволяют, они подталкивают, они требуют.

Неправда, что еврейское государство было результатом Холокоста – освоение Земли Израиля началось как минимум на полвека раньше. Неправда, что оно – надежное убежище от подобных кошмаров - уже в 48 году Ханна Арендт проницательно отметила, что полноценное убежище для евреев может быть разве что на луне (тогда на нее еще не летали!). Но правда, что Израиль – единственная альтернатива Холокосту, потому что только он дает нам шанс, снова стать народом, а других вариантов выживания попросту нет.

Нет, не в том смысле, чтобы все евреи сюда сбегались и прятались, как цыплята у наседки под крыльями – на всех тут места не хватит, да и мало ли китайцев, японцев или молдаван работу искать вынуждены от дома вдали  – а в том, чтобы каждый понимал, кто он и где у него Родина, которую должен он защищать, потому что за него этого не сделает никто другой. Да, конечно, двойная лояльность – проблема, но… не худшая ли проблема – когда тебе в целом мире не лоялен никто?

Сделать этот простой вывод мешают две противоположные, но вполне стоящие друг друга иллюзии: вера  традиционалистов в возможность остановки истории и вера  ассимилянтов в скорое пришествие «общечеловека», т.е., соответственно, надежда превратиться либо в истинного арийца, либо в собственного прадедушку.

Продолжение следует
Subscribe

  • Аппарат против электората

    На последних выборах голосовала я за Ликуд… то есть, на самом деле, за Натаньягу. Хотя давно уже ходили более чем правдоподобные слухи, что…

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments

  • Аппарат против электората

    На последних выборах голосовала я за Ликуд… то есть, на самом деле, за Натаньягу. Хотя давно уже ходили более чем правдоподобные слухи, что…

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…