kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Немного марксизма II

Мы победили их. Теперь мы будем работать сами для себя,

мы все будем равны. У нас не будет ни богачей, ни лентяев,

ни обжор. Тогда нам будет хорошо, мы все будем сыты и

богаты. Если нам станет плохо, то мы будем знать, что нет

никого, кто жиреет в то время, когда мы голодны...

Ю. Олеша

"Коммунистический манифест" литература, конечно, апокалиптическая, но если отвлечься от пафоса грядущей революции, его "новое небо и новую землю" очень легко идентифицировать как истинно бюрократический рай, где благодарное человечество вкушает блаженство, построившись в колонну по четыре. Такой рай пролетарию подходит как нельзя лучше, ибо попросту вымрет он без активного перераспределения в его пользу продуктов труда тех, кто работает. Естественно, он всегда горячо поддержит любое расширение чиновничьих полномочий, но кроме материального интереса пролетария с чиновником объединяет еще и общая ментальность, точнее то самое марксово ОТЧУЖДЕНИЕ.

Покуда первую скрипку играет проклятый буржуй, он преодолевает отчуждение и пролетария, заставляя его работать согласно требованиям рынка, и чиновника, ограничивая налоговые поступления и контролируя их расход. Обезвредив буржуя, наши сиамские близнецы пошли вразнос: пролетарий вовсе работать бросил, а чиновник, наоборот, кинулся выдумывать себе новые функции, дабы потребовать за них зарплату, и новые налоги, чтобы было чем ее заплатить. О естественной динамике размножения чиновников, если им не мешать, см. "Законы Паркинсона".

Именно бюрократия сохраняет доныне чисто пролетарский конвейерный метод деления работы на мелкие операции, смысла которых подчас не в силах понять исполнитель. Именно бюрократия стопроцентно отчуждена не от продукта (с нее продукта – что с козла молока), но вот именно от результата своего труда. Как сформулировал Салтыков-Щедрин: "Негодяев принадлежал к школе так называемых "птенцов", которым было решительно все равно, что ни насаждать" – хоть кукурузу за полярным кругом сей, хоть с пьянством борись, вырубая в Крыму виноградники, хоть в школах обучай гомосексуализму…

Ведь благо- и прочее состояние этих людей от взаимодействия с реальностью не зависит никак, а зависит оно только от их способности угождать (или хотя бы не мешать) начальству распределяющему. Тот, кто сообщает начальству нечто, требующее от него усилий, вызывающее головную боль, безжалостно отторгается системой. В России в 37-м и в лагерь спокойно загреметь мог, в более спокойных местах и временах – коллеги выживать станут или даже просто не будут повышать за выслугу лет. На повышение всегда пойдет наименее беспокойный, наименее инициативный, наименее конкурентоспособный (а вдруг подсидит!), так что, в конце концов, на вершине иерархической лестницы окажется самый глупый. Но это на самом деле не имеет практического значения, ибо, отдав любое распоряжение, начальство все равно никогда не будет проинформировано о его результатах. Обратной связи нет, откорректировать ошибки невозможно.

Всякое сообщество вырабатывает непременно свою мифологию. Всякая мифология по определению обладает известным запасом факторезистентности, преодолеваемой практическим опытом. Логично предположить, что там, где максимально затруднен контакт с реальностью, мифология будет обладать выраженным догматизмом и даже выработает специальный механизм отторжения практической проверки. Поэтому бюрократическая мифология, как правильно отмечает Ханна Арендт, постулирует равноценность факта и мнения, то и другое обозначается одним термином НАРРАТИВ.

Когда астрономы и мореплаватели выяснили, что концепция плоской земли не соответствует опытным данным, выбрали модель земли круглой, которая соответствовала. Но представьте себе, что выбор доверен не им, а какому-нибудь бюрократу, и концепции предлагаются ему три: традиционная (земля плоская), эмпирическая (земля круглая) и прогрессивная (земля имеет форму чемодана). В исходном моменте разницы между ними для бюрократа нет, все три представляют собой НАРРАТИВЫ, друг с другом несовместимые, но имеющие равное право на существование.

Бесполезно ему рассказывать о практической проверке, ибо сам он в плавание не пойдет, а подчиненные, даже если найдутся среди них моряки, руководствоваться будут не опытом плаванья, но опытом карьерного приспособленчества, иначе быстро окажутся изгоями в собственной среде. Выдавая свои рекомендации, они попытаются угадать, что хочет услышать начальник. Если он традиционалист – выскажутся за плоскую, если прогрессист – за форму чемодана. Ни в том, ни в другом случае концепция круглой земли шансов не имеет.

***

Он духом нищ, но в нем - идея,

Высокий долг вести вперед.

Ведет!

Не может... Не умеет...

Куда - не знает... Но ведёт.

Н. Коржавин

Оторванность от практического опыта зачастую порождает преувеличенные представления о собственных возможностях, веру в простые решения для сложных проблем. И потому, что пролетарий, что чиновник, всегда предпочтут генетикам Лысенко, который обещает на грош пятаков продать и объяснения дает на уровне третьего класса церковноприходской школы. По той же самой причине они склонны с восторгом принимать тоталитарную идеологию, обещающую в кратчайшие сроки все неблагодарное человечество палками в рай загнать.

Правда, в итоге какой-нибудь бесноватый фюрер или лучший друг физкультурников их тоже изводит беспощадно, но – только как индивидов, а не как класс. Когда ликвидировали НЭП, многих нэпманов с ним заодно ликвидировали, и ни в торговле, ни в промышленности никто не пришел им на смену. В процессе коллективизации не все крестьяне погибли, но все они перестали быть крестьянами – перешли на положение батраков. Зато массовый отстрел секретарей райкомов в 37-м ни один райком без секретаря не оставил – экологическая ниша бюрократа была в целости и сохранности, менялся только ее обитатель.

А пролетарий – он и в лагере пролетарий. Вернее сказать – лагерь и есть средоточие, вершина истинно пролетарского образа жизни: полное отсутствие стабильности, невозможность длительных связей, тотальная зависимость, отсутствие прав, обязанности могут быть только чисто внешними: пока начальник с дубинкой стоит над тобой – работаешь, а там – хоть трава не расти, результаты и подавно никого не интересуют.

Не будем описывать вечный дефицит, которым оборачивается обыкновенно для потребителя пресловутое "плановое хозяйство", но обратим внимание на то, что на самом-то деле оно, конечно, рыночное. Рынок продолжает работать, но… только черный и безденежный – рынок натурального обмена. Не только на уровне потребления, но и в промышленности, и в строительстве, и везде. За вспашку огорода в деревне расплачиваются бутылкой, за хирургическую операцию – устройством дитяти в институт, за кровельное железо – путевками на курорты.

Поскольку любой нелегальный бизнес – питательный бульон для преступности, а легального нет вообще, начальство волей-неволей вынуждено сотрудничать с Ванькой-Каином. Прославившаяся в 90-х русская мафия родом из первых пятилеток, когда в буднях великих строек все материалы добывались методом: "Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что".

И пусть победа чиновника не всегда принимает столь людоедские формы – в конечном итоге для общества она не менее опасна. Не обязательно отправлять собственников на Соловки, можно за приличное вознаграждение национализировать их предприятия и даже оставить их там менеджерами на весьма достойной зарплате. Много лет назад, подбирая материал для рефератов во французских технических журналах, наткнулась я на краткий пересказ мемуаров отставного капиталиста, впоследствии – менеджера большого концерна. Так вот, писал он: "Позор на мою седую голову! Всю жизнь работал с мыслью, что мне скажет потребитель, а под конец думал уже только о том, что мне скажет господин министр".

А господин министр, заметьте, распоряжения свои принципиально не согласует не только что со здравым смыслом, но даже и между собой – ему, например, ничего не стоит одновременно запрещать табак и разрешать марихуану. Его деятельность идеально описывается известной формулой Бернштейна: "Движение – все, конечная цель – ничто". Регламентация важна безотносительно к результату, и более того – результат как таковой является скорее нежелательным побочным эффектом. Идеальный случай – проблема принципиально неразрешимая, обеспечивающая рабочие места поколениям чиновников. И потому они, в меру премудрости и разумения, всегда будут блокировать любое из мыслимых решений.

К примеру, выработанные ООН "правила ведения войны" явственно предназначены для перевода конфликта из острой формы в хроническую, что сразу открывает уйму кормушек для всяческих посредников, миротворцев и прочей шушеры. Но война все-таки вещь непредсказуемая, да и опасная, особенно в последнее время. Куда удобнее – опека: найти какого-нибудь несчастненького и перераспределять от всех трудящихся в его пользу до посинения. Поэтому чиновник кровно заинтересован в том, чтобы пролетарии-бездельники плодились, и размножались, и наполняли землю.

Чиновник неутомим в поисках потенциальных подопечных, которые, возможно, еще понятия не имеют, что им кто-то чего-то недодал. Госучреждения создают советы и комиссии по стопроцентному охвату ортодонтическими скобами всех имеющихся в наличии молочных зубов и максимальному обеспечению минимальным доходом всякого, у кого нос промеж глаз, вводят процентную норму для дам и политкорректные обозначения для всех народов и рас. Организуют кооперативы в Африке и корпоративы в России.

Там, где государству, вроде бы, совсем уже делать нечего, как амебы ложноножки, выдвигают "общественные фонды", ну совершенно неправительственные (хотя финансируемые почему-то из бюджета) организации, специально для борьбы за права всех и вся – от гомосексуальных семей до кур-несушек на птицефабрике. Чем больше разнообразных прав, тем больше рабочих мест для тех, кто контролирует их соблюдение.

С распростертыми объятиями принимает бюрократ бродягу, бездельника и наркомана, мигранта, не желающего учить язык и подчиняться местным обычаям, пятидесятилетнего подростка, что всю жизнь себя проискал, но так и не обнаружил, и даже преступника как общепризнанный объект контроля. Головную боль готовит ему только и исключительно некто, добывающий пропитание собственной инициативой и трудами рук своих.

Мало того, что он так и норовит вытворить что-то, не предусмотренное инструкцией, он еще и совершенно не желает, чтоб его опекали, думает, что сам лучше знает, что ему надо. А откуда же ему знать, ежели никакой инстанцией не проверен, не согласован и не утвержден? Помните, как номенклатурная дама спросила Бродского на суде, кто его поэтом назначил?

С этими анархистами чиновник борется методом "кнута и пряника".

Конечно, старые добрые запреты: на слишком высокие заработки (налогами отымут), на собственное мнение (политкорректность), на самозащиту ("превышение необходимой обороны"). Но не в одних запретах счастье, главное – человека убедить, что личные усилия результатов не принесут, зато доброе начальство завсегда пожалеет и подкинет на бедность.

К примеру, отложить на старость или наследство детям отставить, как в старину, может себе позволить только ну о-о-очень богатый человек: не говоря уже о налогах, все быстро сожрет инфляция. Пенсия, даже самая грошовая, на инфляцию индексируется, а накопления – нет. Лет 30 назад не всякому было по карману во Франкфурте-на-Майне квартиру снять, но… можно было получить "социальную помощь" на съем, а спившимся бомжам жилплощадь предоставлялась и вовсе бесплатно. В Америке самый свеженький пример – банковский кризис, вызванный благородным стремлением подарить жилье тем, кто не может (и никогда не сможет!) за него заплатить.

Всеми силами стремится чиновник приручить гражданина, сделать зависимым, чтоб на опыте убедился: на дядю рассчитывать надежнее, чем на собственные силы, не стоит надрываться, чтобы в конце концов получить немногим более полного бездельника. Этот метод исключительно эффективен: не пройдет и пары поколений, как ощутимо поубавится количество желающих работать, зато резко возрастет число кандидатов в опекаемые. Легко понять, что в какой-то (не слишком далекий) исторический момент убывающее число работающих уже не прокормит возрастающее число бездельников и их покровителей. Но еще прежде, чем это произойдет, общество постигнет другая катастрофа.

Окончание следует

Subscribe

  • На палубу вышел – а палубы нет

    Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку…

  • Может быть кто-нибудь что-нибудь знает?

    В сообщениях насчет "короны" постоянно натыкаюсь на загадочную цифру "бессимптомных". Это кто? Предположим, тест у них выявил…

  • Открытое письмо французскому еврею

    Уважаемый господин NN, Не знаю, есть ли у вашего обращения интернет-адрес или вы просто рассылаете его по электронной почте, поэтому ссылку даю на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments