kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Categories:

Не помню, ставила ли я это уже в ЖЖ. На всякий случай к празднику поставлю еще.

Пуримшпиль

Роскошные покои в царском гареме. Эстер, молодая, привлекательная, минимально одетая (какое-нибудь бикини) возлежит в шезлонге и слушает классическую музыку. Входит служанка.

Служанка: Царица, твой дядя просит дозволенья...

Эстер: (вскакивает, обрадованная) Подай мне платье и проси, проси!..

Служанка исполняет, Эстер торопливо одевается. Входит Мордехай, мужчина около пятидесяти, без всяких специфически еврейских признаков в одежде или прическе.


Мордехай: Как поживаешь, девочка моя?

Эстер: Ах дядя, дядя, как тебе не стыдно!
                         Совсем меня забыл, не навещаешь.
                         Ты не слыхал, наверно, никогда,
                         как скучно здесь в гареме, взаперти,
                          нам, бедным женам...

Мордехай: Я-то чаще слышал,
                    что новости в гареме узнают

                    минутой раньше, чем они случились…
               К примеру, весь тот шум, что поднялся
                    вокруг евреев... ты, надеюсь, в курсе?


Эстер: Конечно, это знают и в гареме...
             И как не знать... Вот наглые скоты!..

Мордехай: Ты это про евреев?

Эстер: Несомненно.

Мордехай: Так веришь ты всему, что говорят?

Дуэт Эстер и Мордехая:

Э: Но дыма не может быть без огня!
М: А может – без поджога?


Э: У них же повсюду связи, родня!
М: Откуда? Не так ведь их много..

Э: Они не хотят защищать страну!
М: На фронте был каждый третий...

Э: Мы из-за них проиграли войну!
М: Других причин – нет на свете?

Э: У их врачей пациенты мрут!
М: А у прочих – все выживают?

Э: Они постоянно готовят бунт!
М: И ни разу их не поймают?

Э: Поймать невозможно их – вот беда.
Их нрав изворотливый, скверный,
Привыкли таиться...


М: ...Вот это – да...
Это, пожалуй, верно.


Эстер: Вот видишь, дядя,
             ты со мной согласен.


Мордехай: Согласен, верно... Только не с тобой,
                      а с тем, что смысла нет скрывать такое.
                      От тех, других, не скроешь все равно,
                      ну а себя обманывать... опасно.


Эстер: Не поняла... О чем ты?

Мордехай: Эстер, Эстер...
                    Неужто в этом чертовом гареме
                    ни разу никогда ты не слыхала,
                    что Мордехай – еврей?


Эстер: Да про кого
            в гареме этом не болтают вздора?
            Такой гадюшник!..

Мордехай: Эстер, это правда.


Эстер: Не может быть!!! ...
             Так я-то?.. Я-то кто?!!

Мордехай: Вот то-то и оно, моя голубка...

Эстер: Нет... Быть не может...
                         Я тут не при чем! Я ничего не знаю!
                         И вообще... Евреи эти...
                         Кто они такие?

Мордехай: Народ.
                    Ты знаешь – есть у нас халдеи,
                    айсоры, хананеяне, моав... да мало ли...
                    в империи персидской живут,
                    как знают все, не только персы.
                    Ну и евреи тоже..


Эстер: Если так,
            то почему ж ты с детства мне внушал,
            что это все значенья не имеет?
            Что только будь хорошим человеком,
            трудись, блюди закон и чти царя,
             а что народ – так это пережиток,
             мы все равны в империи одной...
             Ты говорил?

Мордехай: Да я и сам так думал...

Монолог Мордехая: (на мотив «Каховки»)

Я думал, что прежние дни миновали,
Что заново мир сотворив,

Не важно, кем были, а важно, кем стали,
Живет в нас единый порыв.

Казалось – у всех у нас выросли крылья,
Земного не стоит хранить.

Тебя не учил я тому, что решил я
И сам навсегда позабыть.

Но нынче фанфары назад заиграли,
Настал отрезвления час.

Что вместе накрали и дров наломали,
Свалить захотели на нас.

На нас на одних, на «этнически чуждых»,
На наш «вредоносный кагал»,

И тот, кто вчера еще клялся мне в дружбе,
Обходит меня за квартал.


Пойми, что расправа готовится с нами,
Что душат уже клеветой.

И если себе не поможем мы сами,
То нам не поможет никто.

Эстер: Постой, что значит… кто такие «мы»?
             Что это за «кагал»?.. Смешное слово…
             Нет, нет, я в это не могу поверить!
             Я зла не причиняла никому,
             и ты…


Мордехай: Уж если причинял – не больше,
                    чем те, кто в обличители мои
                    сегодня рвется… Верно, я виновен,
                    что им поверил, с ними заодно

                    грехов немало взял и я на душу,
                    но покаянья мало – нам сейчас
                    настало время действовать, и быстро!

Эстер: Как действовать?
                         Да я-то тут при чем?
                         Политика вообще – не бабье дело.


Мордехай: Но гибнуть в ней доводится и бабам…
                    Ты помнишь Вашти?


Эстер: Если б только я…
             Ее и царь никак забыть не может…
             Он так ее любил… я не пойму,
             как так случилось, что он вдруг ее
             унизить захотел, потом казнил…
             и без вины… нет, это, право, странно.


Мордехай: Да что ж тут странного? Не в Вашти дело,
                    а в том, что были у нее два брата,
                    что набирали силу и влиянье.

                    Они опасны стали для Аммана.
                    Вот на пиру царя он подпоил, да и…


Эстер: Теперь понятно... Да, Амман,
              как всем известно, человек опасный.
              Но ты с ним… он с тобой… ведь вы дружны?


Мордехай: Не то чтобы дружны, но… было время –
                    мы были заодно.

Эстер: А что теперь?

Мордехай: Теперь он хочет прошлое забыть,
                    спихнуть все преступленья на евреев
                    и чистеньким предстать перед царем…
                    И слухи те, что до тебя дошли,
                    которым ты поверила, малышка,
                    Амман их распускает. И тебя
                    щадить ему расчета вовсе нету.
                    И ты не лучше Вашти.


Эстер: Хорошо…
             положим, я поверю, хоть и трудно,
             но… что же делать?


Мордехай: Рассказать царю,
                    что на уме у верного министра,
                    что замышляет он. Такие планы
                    царю придутся вряд ли по душе.


Эстер: Но кто ж ему расскажет? Я?.. Смешно!
             В таких делах - кто женщине поверит?
             Амман хитер.


Мордехай: Но выбора-то нет.
                    Я понимаю – это риск смертельный,
                    но так и так нам всем ведь смерть грозит.
                    Рискнуть придется.


Эстер: Я… не знаю, право…
             никак все в голове не уложу…
             Все так внезапно. Я должна подумать…


Мордехай: Подумай. А надумаешь чего –
                    пришли мне весть с Деборой, со служанкой.
                    Она из наших, знает все, и ей
                    ты можешь доверять без опасенья.
                    Ну а пока, племянница, прощай.

Уходит. Эстер одна.

Монолог Эстер (на мотив «Несмеяны»)

Я осталась одна… Кто бы мне помог советом?
В это вечер понять не могу я ничего.
Кто мне друг, кто мне враг, где опасность в мире этом?
Он отныне иной – не такой, как до того.

Вот – была я как все, а теперь я не такая.
Права нету на жизнь – пропадай, и все дела!
Да за что ж это мне? Ведь любая бы другая

Тут на месте моем оказаться бы могла.

Нет, не может так быть! Может, прежде так бывало,
Только очень давно и, конечно, не у нас.

А что дядя сказал… нет, понятно, не солгал он,
Просто что-то напутал, ошибся на сей раз.

Входит служанка.


Служанка: Царица, говорить с тобой пришла
Супруга первого министра.

Эстер: Зорешь?
          Вот странно, что ей надо?
       Ну, проси.

Входит Зорешь. Советская номенклатурная дама.

Зорешь: Прости, царица, может, я некстати,
            Но совесть мне молчать не позволяет.
                Как только услыхала я, что будет –

                Так о тебе подумала… Я знаю -
                Ты невиновна!

Эстер: Невиновна? В чем?

Зорешь: Совсем ни в чем! Все эти преступления,
          что совершили родичи твои –
          ты – ты о них понятья не имела!

          Тебя давно я знаю. За тебя я
          готова поручиться… Но беда,
          беда-то в том… мне могут не поверить.
          И потому я здесь, чтоб подсказать,
          Как сможешь ты надежно оправдаться.

Эстер: Спасибо, Зорешь! Кстати твой приход.
       И то, что ты сегодня мне открыла,
       Услышать очень важно было мне.
       Теперь я верю, что близка опасность…
       Но что ты мне хотела предложить?

Зорешь: Перед царем должна ты обличить их!     

Эстер: Кого?

Зорешь: Евреев!

Эстер: Это, то есть, как?
       Ведь ты сама сказала только что,
       что я об этом ничего не знала…
       Верней сказать - не знаю до сих пор.
       Что ж я, выходит, буду - лжесвидетель?

Зорешь: Да нет же, ты меня не поняла.
          Сказать должна ты правду, только правду:
          Что с детства не жила ты среди них,

          их языка, обычаев не знала,
          но этот свиток (подает свиток) ты прочла, и он
          глаза тебе открыл. И ты судьбу
          благословила за такой подарок,
          за то, что не свои они тебе.
          И быть в родстве ты с ними не желаешь.
          Ведь свиток этот – он тебе знаком?

Эстер: Знаком. Давно по городу ходил он.
        Проглядывала мельком я его.

Зорешь: А ты теперь вчитайся посерьезней,
           и возмущение твое, поверь,

           наигранным не будет… злодеянья,
           кровавые, что к небу вопиют…

Эстер: …Да, понимаю, убедить царя…
            Коль верю в это я, то верить можно…

            Но чтоб я убедить его могла,
            мне надобно сперва его увидеть.
            Ты, Зорешь, в доме старшая жена,
           а я - девченка тут для развлеченья.

            Ко мне заглянет – много в месяц раз…

Зорешь: О, не волнуйся, это мы устроим.
           Мой муж царя как надо подготовит,
           и ты без опасений пригласишь
           его к себе, ну, например, на ужин.
            Дам знать тебе я.

Эстер: Ладно. Если так,
       пускай Амман пожалует с ним тоже,

       меня поддержит, если я собьюсь.

Зорешь: Амман? Зачем? Амман тут будет лишним.
           Наедине бы…

Эстер: Зорешь, ты ревнуешь?
            Да полно, я с ним буду не одна.

Зорешь: Все шуточки…
               Ведь я про это с ним

               не говорила… Вдруг не согласится?

Эстер: А не придет – так не согласна я!            

Зорешь: Тебя же ради все и затевалось -
               тебе помочь!

Эстер: Я хоть и молода,
       но все-таки я, Зорешь, не младенец.

       Амман – про это знает весь дворец –
       ни в жизни ничего не делал даром.

       И если сделку предлагает мне,
       то выгодна ему она вдвойне.

Зорешь: Но если он придет…
           Ты обещаешь?
             

Эстер: Придет – скажу
            все, что должна сказать я.

Зорешь: Пока прощай, но помни – жизнь твоя
           теперь в твоих руках.

Эстер: Я не забуду.

(Зорешь уходит)

Эстер: (хлопает в ладоши) Дебора!

Служанка: (вбегает) Что угодно, госпожа?

Эстер: Беги не медля к дяде… Передай
       ему вот это свиток… Но с возвратом.
       А на словах еще ему скажи…

                                  Занавес


Продолжение следует

Subscribe

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • (no subject)

    Только что обнаружила: немцы про "корону" замечательный неологизм придумали: ПЛАНДЕМИЯ.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments