kassandra_1984 (kassandra_1984) wrote,
kassandra_1984
kassandra_1984

Category:

Диалог, которого не было I

Мы уходим туда, где холодный рассвет

Протянул путеводную нить,

В те края, где потом, через тысячи лет

Будут трубы Треблинки дымить.

Будем вечно в огне мы отыскивать брод

И его не сумеем найти…

Отпусти мой народ, отпусти мой народ,

Отпусти мой народ, отпусти!

     А Городницкий

Всем известна неоднозначность отношения Ханны Арендт к сионизму вообще и Израилю в частности. При ближайшем рассмотрении текстов, так или иначе затрагивающих эту тему – от призывов сороковых годов к созданию еврейских воинских частей до "Эйхмана в Иерусалиме" – бросается в глаза какой-то невидимый внутренний барьер, все время останавливающий ее на полдороге, страх (скорее всего, неосознанный) приблизиться к краю, на котором невозможно удержаться.

Подобные настроения всегда порождают психологическую потребность определить носителя опасности и назначить его своим врагом. Иногда его даже специально придумывают (типа известных "Сионских мудрецов"), но Ханна Арендт, разумеется, не опускается до такого. Она точно указывает на людей, реально, осознанно и по собственной воле воплощающих беспокоящие ее идеи. Естественно, в таком случае ее тексты об авторе говорят больше, чем об оппонентах – вспомним хотя бы известное выступление против Менахема Бегина – такой он, мол, сякой, и фашист, и террорист, и вообще этого негодяя пускать нельзя в Америку.

Однако, судя по "Эйхману в Иерусалиме", политика Бен-Гуриона для нее не менее проблематична, чем политика Бегина, т.е. беспокоит ее не то, что разделяло этих двух лидеров (хотя разногласий между ними было немало), но именно то, что объединяло их.

Ни Бегин, ни Бен Гурион в дискуссию с ней, понятное дело, не вступали. Подозреваю, они и не читали ее работ – других забот хватало – да если бы даже и прочли, вряд ли бы за немецкой философской терминологией толком разглядели, о чем речь. Не словами они выражали свою позицию, а делами.

Коммуникация по определению была невозможна – и очень жаль! По сути дела у этих людей было, что сказать друг другу, а предмет дискуссии актуальности не утратил и по сей день. Если бы, например, после процесса Эйхмана Ханна Арендт смогла бы в личной беседе упрекнуть Давида Бен Гуриона за циничное использование юстиции в корыстных целях, за то, что не законность и справедливость была целью столь пышно разрекламированного мероприятия (хотя, конечно, обвиняемый петлю свою заслужил), но только и исключительно укрепление позиций молодого государства Израиль, но и в свою очередь выслушать его возражения.

И потому возникла у меня идея – сделать это за них. Представить, что в такой ситуации могли бы сказать друг другу, если бы был у них общий язык, немецкоязычный философ Ханна Арендт и политик из "черты оседлости" Давид Бен Гурион:

Ханна Арендт: Судя по тому, во что вы превратили процесс над Эйхманом, вы все готовы принести в жертву вашему возлюбленному Государству.

Бен-Гурион:   "Все" – это что?

Ханна Арендт: Ну, например, законность.

Бен-Гурион: Какой же без государства закон?

Ханна Арендт: Права личности.

Бен-Гурион: Какие же права без   гражданства?

Ханна Арендт: Культуру.

Бен-Гурион: Много она вам в Освенциме помогла?   Что ваша собственная, что тех же немцев?

Ханна Арендт: Потому и не помогла, что немцы ради государства отбросили и закон, и права, и культуру. Вам их лавры спать не дают?

Бен-Гурион: Мне спать не дают лавры тех, кто освобождал Освенцим. У них, заметьте, тоже без государства не обошлось.

Ханна Арендт: Звучит заманчиво, но… Не в вакууме же вы строите свое государство. Это ж только на бумаге романтика: Народ без земли – земля без народа – не бывает в наше время пустой земли. И арабов где-то как-то можно понять: не было, не было евреев, и вдруг свалились как снег на голову. Да еще государство себе хотят.

Бен-Гурион: Ну, нас, положим, тут не то чтобы совсем не было, да, кстати, и арабов многих еще совсем недавно не было тут, но дело-то не в этом. Новое государство без осложнений с соседями редко обходится, взять хоть ту же Восточную Европу – веками бок о бок жили, а как до границ дошло – так и вцепились друг другу в глотку. И, между прочим, точно также к великим державам стучать друг на друга бегали.

Ханна Арендт: И много им державы помогли?

Бен-Гурион: Ну, тем, кто им это дело как выгодный гешефт представить сумел, обломилось таки кой-чего. Хотя, естественно, с наименьшими потерями вышли те, кто сам себе помогал. К примеру, греки с турками – по-хорошему разошлись и население обменяли.

Ханна Арендт: Трансфер предлагаете?

Бен-Гурион: Он самый.

Ханна Арендт: Но вы же понимаете, что арабы на это никогда не согласятся.

Бен-Гурион: Естественно. Потому и вооружаемся.

Ханна Арендт: То есть, конечно, арабы не согласились, когда их поставили перед свершившимся фактом еврейского государства. Но ведь некоторые из них до того намекали на другие возможности…

Бен-Гурион: А кто они такие, которые намекали? Доктора из американских университетов? И кого они, интересно, представляют, кроме собственной диссертации? Также как ваш любимый доктор Магнес – выступает от имени прогрессивного человечества в составе его самого и тещи…

Ханна Арендт: Но если бы, например, продлить британский мандат…

Бен-Гурион: А британцы хотели его продления?

Ханна Арендт: Или американским заменить…

Бен-Гурион: А что, Америке своей головной боли мало? Чтоб, значит, кормить-поить, лечить и защищать наших людей, которых она была совершенно не настроена к себе принимать? И не только нас, тутошних, но вдобавок "перемещенных лиц", что по лагерям в Германии да на Кипре у моря неизвестно какой погоды ждали.

Ханна Арендт: Полагаю, этим государствам или другим великим державам пришлось бы все-таки взять на себя эту неприятную миссию – вряд ли им очень хотелось второго Холокоста. Но вы так настойчиво с собственной государственностью вылезали, что на вас ее свалить сам Бог велел… Знать бы только, кому потом расплачиваться за ваши авантюры…

Бен-Гурион: Ох, уж про авантюры-то чья бы корова мычала… На гарантии "держав" полагаться после того, что вчера у вас на глазах с чехами произошло – не авантюра? О конфедерации с арабами размечтались, ближневосточную Швейцарию им подавай… А ведь Швейцария в 13 веке возникла не "по доброму согласию", но как вынужденный союз против общего врага.

Ханна Арендт: Но понимаете ли вы, что война с арабами, раз начавшись, не завтра кончится? Что даже если Израиль удастся отстоять (что совсем не очевидно), он превратится в военный лагерь, совсем не похожий на ту страну, о какой мечтали первые сионисты (да и вы сами в молодости), на тот народ, с которым сможет идентифицировать себя диаспора, надеявшаяся, что евреи окажутся пионерами в создании новых отношений между людьми.

Бен-Гурион: Да уж, видали мы ваши "новые отношения": коммуны на деньги барона Ротшильда и дружба народов за широкой спиной британской короны! Хотя, конечно, сам грешен – в молодости принимал такое всерьез, и до сих пор в кибуце прописан. Кибуцники – люди ценные, из них солдаты прекрасные получаются, и вообще такие бессребреники, анархисты-идеалисты удачно дополняют государство. Сами-то они, конечно, без господдержки не обойдутся, да и идеализма у них редко хватает больше чем на одно поколение, но нам-то сейчас они пришлись как нельзя кстати. Однако если уж о дружбе народов речь зашла – кто как не они арабов требовали с работы гнать – потому что на равных не могли с ними конкурировать?

Ханна Арендт:      По той же самой причине в Польше средний класс требовал изгнать евреев…

Бен-Гурион: Не просто требовал, но и де факто изгонял весьма интенсивно. Убивать начали еще до прихода немцев и продолжили после их ухода – от Едвабне до Кельце. Только вот, представьте, никто их этим не попрекает, не впадает в истерику, как вы по поводу Деир-Ясина. Им можно – нам нельзя. Или вот еще, к примеру, тот чех, которого вместо Сланского главным антифашистом назначили… как бишь его, газетчик… Юлиус Фучик. Так вы его почитайте – записной чешский националист. И никого не шокирует почему-то. Чехам, значит, можно немцев из Судет без церемоний выкидывать, в чем мама родила гнать через границу, а нам с арабами нянчиться велят.

Ханна Арендт: Разумеется, как можете вы Восточной Европе не завидовать, методы эти не одобрять? Вы ведь сами оттуда родом, и идеология ваша – тот же шовинизм: Мне, мол, конституцию подавай, а остальные пусть довольствуются ранами и скорпионами. На таком фундаменте вы рассчитываете построить прочное государство?

Бен-Гурион: А на другом фундаменте ни одно государство не стоит. Помните, как вы стенку головой пробивали, еврейские воинские части хотели организовать… Какие хорошие, правильные слова говорили, но не вразумился никто. Потому что права не дают – права берут.

Ханна Арендт: Как вы однажды выразились: "Не то важно, что гои скажут, а то, что евреи сделают". И это после всех заигрываний то с Турцией, то с Англией, то с Америкой, то с Россией… Нет-нет, я понимаю, что при наших масштабах действовать иначе нельзя, но, может быть, в таком случае и словами такими лучше бы не бросаться?

Бен-Гурион: Я же не идиот, чтобы игнорировать волю держав, такого и те, кто посильнее нас, позволить себе не могут. Я другое имел в виду: их решения для нас – обстоятельства, рамки, в которых свой выбор делаем мы, а не нравственный компас, по которому следует выверять наши поступки. Они-то на нас не оглядываются – поступают, как удобнее им: сегодня – Декларация Бальфура, завтра – Белая книга. Ну так и мы сегодня с удовольствием служим в отряде мистера Уингейта, а завтра рельсы взрываем, чтобы войска английские в страну не впустить.

Ханна Арендт: И в результате английских евреев обвиняют в двойной лояльности…

Бен-Гурион: В результате?.. Не обвиняли ли без всяких результатов Дрейфуса в том, что Францию немцам продавал, и тут же немецких евреев – в том, что французам Германию продали?

Ханна Арендт:      А как же ваши теоретики сионизма обещали, что как только еврейское государство появится, исчезнет антисемитизм без следа?

Бен-Гурион: Во-первых, никто не обещал "как только – так сразу", а во-вторых, если ошиблись они, - тем более свое государство необходимо. Никто нас от антисемитизма не защитит, кроме нас самих.

Ханна Арендт:      Ну, в таком случае, не проще ли было бы ассимилироваться, исчезнуть как народ, выживая как индивиды… Знаю, вам такое предложение представляется катастрофой…

Бен-Гурион: Не катастрофой, а утопией. Пробовали уже – и в Испании при Фердинанде и Изабелле, и в Германии вашей век назад пробовали, и в России при товарище Ленине, совсем недавно. Напомнить вам результат?

Ханна Арендт: Когда на тебя нападают за то, что ты еврей, то и защищаться должен ты как еврей, объединяясь с другими евреями, это ясно. Но кроме этого – что общего между нами? Можно ли из того лоскутного одеяла, что образовалось за два тысячелетия, единый народ собрать? И если антисемитизм – единственное, что держит нас вместе, что будет, когда удастся наконец его уничтожить?

Бен-Гурион: А что будет, если вы завтра в три часа пополудни инопланетянина повстречаете за углом?

Продолжение следует
Subscribe

  • Дежавю

    Неспокойно - ночью, тревожно – днем, Рваным ритмом – не спать, не спать! Словно там, внутри, поселился гном, И часы повернули вспять.…

  • Государство – это…

    Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что…

  • Про Сола Алинского и не только

    Ненавистники знати, вы хотели того ли? Не сумели понять вы Народа и Воли. Он в подобной заботе нуждался едва ли, - Вас и на эшафоте мужики…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments