Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

На палубу вышел – а палубы нет

Статья Софьи Рон-Мории содержит, в частности, описание кризисной ситуации в движении религиозного сионизма. Причин автор не разъясняет, поскольку это не основная тема ее статьи, но меня заинтересовало именно это. При всей симпатии к религиозному сионизму знакома я с ним больше понаслышке, так что все нижеследующее прошу считать не более чем теоретической гипотезой и готова принимать критические опровержения от всех, кто в теме.

Рав Кук решил стать союзником светских атеистов, потому что они не за страх, а за совесть строили еврейское национальное государство, в котором он, как известно, видел не просто "убежище", но и глубокий религиозный смысл. Как бы ни собачились Жаботинский с Бен-Гурионом, каким бы грязным ни был процесс Арлозорова, каким бы позорным – обстрел "Альталены", каждая из сторон не без оснований была уверена в том, что и вторая столь же искренне стремится к созданию национального государства евреев, хотя, возможно, представляет его себе совсем иначе.

Вот и рав Кук представлял себе будущее еврейское государство иначе, чем Жаботинский, но точно также как Жаботинский готов был принять его как получится, а уж потом, со временем, бороться за свой особый проект. В этом была основа сионистского компромисса всех со всеми, на этой основе и возник религиозный сионизм.

Так вот, сегодня компромисса этого больше нет. Не потому чтобы кто-нибудь религиозных сионистов обманул или цинично использовал, а потому что нет больше той политической силы, с которой заключался тот компромисс. Достаточно взглянуть на ситуацию Биньямина Натаньягу, по рождению, воспитанию и образованию бесспорно принадлежащего к израильской элите. Невозможно усомниться как в том, что в его иерархии ценностей существование и укрепление еврейского государства занимает почетное место, так и в том, что именно за это нынешняя элита открыто бойкотирует его, поливает грязью во всех СМИ, готовит судебный процесс по издевательским обвинениям и травит озверелой бандой "золотой молодежи".

И не приводите мне пожалуйста примеры его, Натаньягу, половинчатости и компромиссов, чудо, что ему вообще что-то удавалось, ибо противостоять международному давлению, да еще в параллель здешней элите, что так и норовит ножик в спину всадить – это вам не бык на палочке!

Элита же открыто и честно признает, что не сионисты они, а постмодернисты, и на судьбу евреев им наплевать точно также, как на судьбу своих народов плюют их "братья по разуму" в Европе и Америке. На простой вопрос, как же сами они надеются уберечься от той судьбы, лишь высокомерно пожимают плечами, ибо свято веруют, что не сегодня-завтра все народы, распри позабыв, в единую семью соединятся.

Нет, памятники Йосефу Трумпельдору и Ханне Сенеш в Израиле пока еще не сносят, но героями девочек и мальчиков-мажоров стали на самом деле Гилад Шалит и Анат Кам. В армии видят они не инструмент защиты от врагов, но прежде всего – поле борьбы за вегетарианство и гендерное равенство (даешь женский танковый батальон!). Судебная система открыто придерживается принципа: "Друзьям – все, врагам – закон", - причем, враги – это не те, кто в нас стреляет и хочет уничтожить нас, а наоборот – те, кто им смеет сопротивляться. Семья же существует отнюдь не ради рождения и воспитания детей, но ради обеспечения прав супругов на наследство друг друга…

В общем, перечислять можно долго, но всем все ясно и так. А с учетом того, как резво взялось новое правительство за внедрение именно этой "линии партии", может ли не возникнуть вопрос, с кем, собственно, заключался компромисс, чего ради и имеет ли он еще какой-нибудь смысл?

Они же были хорошими немцами (Памяти прадеда и прабабки посвящаю)

Перевод с немецкого (https://www.achgut.com/artikel/sie_waren_doch_gute_deutsche)

Михаль Корнблюм, студентка из Мюнстера, 1997 года рождения. Пишет о Германии, но сдается мне, проблемы эти существуют не только там.
               переводчик

Шесть скатертей, 15 салфеток, 12 пар чулок – я просматриваю аккуратно составленный список имущества, подписанный прадедом и прабабкой 8-го апреля 1942 года. Они были уважаемыми гражданами города Ратенау, владели магазином мужской одежды. Мой прадед был председателем еврейской общины, значит, активно участвовал в ее жизни, но особой религиозности в семье не было, она была ассимилированной, по всем статьям немецкой. К предостережениям не прислушивались, они ведь немцы, что с ними может случиться… 14-го апреля 1942 года они были депортированы, в том же году убиты.

Немецкие евреи полагали тогда, что нацисты целят только в ортодоксальных местечковых пришельцев, таких, знаете, как представляют их: с пейсами, в кипе и черной шляпе. Многие евреи, нерелигиозные, владевшие нормальными профессиями, считавшие себя частью немецкого общества, тем более занимавшие высокое положение, в особенности в науке, верили, что они вне опасности. Мы уже знаем, чем кончилось тогда, но у многих немецких евреев я обнаруживаю совершенно такое же восприятие сегодняшнего антисемитизма: нацелен он, якобы, только против сионистов и израильтян.

Тема ближневосточного конфликта и политики Израиля каждому еврею с детства знакома. Не знаю, хорошо ли это, ведь даже еврейские дети в десятилетнем возрасте не очень-то разбираются в сложностях геополитики, да, честно говоря, и интересы у них другие. И потому еврейские дети в большинстве своем (как я когда-то) вооружаются аргументом, помогающим неприятную тему обойти: "Я не израильский гражданин и за его политику не отвечаю".

Да беда-то вся в том, что слишком уж привычной становится простая отговорка, за которой удобно прятаться долгое время уже по достижении совершеннолетия. К сожалению, за нее хватается бОльшая часть еврейской общины Германии. Множество евреев осуждают антисемитские выпады и демонстрации протеста перед синагогами, потому что большинство евреев Германии – не граждане Израиля и ответственности за него не несут. Но ответственность несут, как правило, за плохие поступки, достойные осуждения; выходит, пропалестинская сторона, по сути, права, просто к ним в синагогу со своими претензиями не по адресу обращается. Израиль защищается от террора ХАМАСа, а множество немецких евреев спешат от него отмежеваться. Из чего вполне логично следует вывод о легитимности демонстраций протеста против Израиля перед его посольством.

Значит, от антисемитских нападений мы будем избавлены только если согласимся отмежеваться от Израиля?

К сожалению, многие немецкие евреи из трусости недостаточно поддерживают Израиль. Ведь солидарность с Израилем – это не просто раз в два года туда слетать и вывесить в инстаграме #jewish свое фото с задумчивым видом у Стены Плача. Однажды во время посещения Израиля пожилой кибуцник сказал мне: "Хотите вы или не хотите – в диаспоре вы все равно будете постпредами государства Израиль. Учите историю, добывайте информацию и представляйте его достойно!".

Каждый еврей может в любой момент переселиться в Израиль, это факт, все мы – его потенциальные граждане. Израиль – страхование жизни для каждого еврея, он представляет нас всех. И мы должны, со своей стороны, отвечать ему тем же. Но я чувствую, что для многих евреев Израиль – не более чем "запасной аэродром" на крайний случай, они не считают нужным здесь, в Германии, открыто встать на его сторону.

А по-моему, столь строгое отделение евреев от израильтян просто смешно, это же чистая формальность. Все мы, независимо от гражданства, в конце концов – один народ, единое целое, которое не разделить. Но, к сожалению, многие евреи, осознанно или неосознанно, позволяют политикам и СМИ использовать их как бы нейтральную или даже прямо антиизраильскую позицию. Как если бы евреи в Германии имели право жить без антисемитских нападений только если согласятся отмежеваться от Израиля.

Недавно я с ужасом обнаружила, что еврейская община, в которой я числюсь, соавтор "Призыва к борьбе против антисемитизма и антиисламизма" (Aufruf gegen Antisemitismus und Antiislamismus):

"Участники Круглого Стола авраамических религий в Любеке ошеломлены многочисленными проявлениями антисемитизма в Германии. В такой ситуации большую тревогу вызывает также и антиисламизм. Мы со всей решимостью отвергаем антисемитизм! Мы со всей решимостью отвергаем антиисламизм!
Мы заявляем протест против возложения на находящихся в Германии евреев ответственности за политику государства Израиль. Мы также заявляем протест против возложения на находящихся в Германии мусульман ответственности за политику палестинцев…"

Приравнивание Израиля к Палестине есть извращение фактов

Приравнять антисемитизм в Германии к антиисламизму – это просто карикатура. Сколько еврейских экстремистов за последние дни нападали на мечети и мусульман, жгли палестинские флаги и другие символы или отличились в нападениях на полицию? Точно также приравнивание Израиля к Палестине ("государству", которого нет и не было никогда) есть извращение фактов. Агрессию террористической организации невозможно сравнивать с защитой суверенного демократического государства.

Вышеупомянутый призыв был подписан двумя иудейскими, несколькими христианскими и мусульманскими общинами. Но в этом вопросе моя община меня не представляет. При всем желании не могу понять, по какой причине еврейские "деятели" – вплоть до членов "Центрального Совета" – столь широко рекламируют свое отмежевание от Израиля.

Многие политики подчеркивают неправомерность возложения на немецких евреев и их синагоги ответственности за политику Израиля. Лаима Каддор – специалистка исламоведения и кандидат в бундестаг от партии Зеленых – задает в фейсбуке риторический вопрос: что общего между Израилем и германскими синагогами? Вообще-то ответ на него знает в Германии каждый ребенок… хотя и не такой ответ, какого, вероятно, ожидает госпожа Каддор.

В большинстве знакомых мне синагог Германии вы найдете израильские флаги, и где бы мы ни находились, обращаемся на молитве в сторону Иерусалима. Празднуем в синагоге Йом hаацмаут – день основания Израиля – и Йом hазикарон – день поминания погибших израильских солдат. Завершаем ритуал Песаха словами: "В будущем году – в Иерусалиме", - одна из важнейших наших молитв: "Слушай, Израиль!". К тому же почти у каждого есть в Израиле родня и друзья, так что мы ощущаем (должны ощущать) эту связующую нить.

Искусственный разрыв, который создают между Израилем и немецкими евреями левоориентированные политики, чтобы загладить противоречие между антипатией к Израилю и неприятием антисемитизма – полный абсурд как с исторической, так и с религиозной точки зрения.

Зато современные бандиты – большей частью мусульмане – такого различия не придерживаются. Им все равно, носит ли кто-то кипу, т.е. чисто религиозный признак принадлежности к иудаизму, или какие-нибудь израильские символы. Столь утонченное различение дает возможность осудить нападение в Берлине на человека в кипе, но оправдать брань и угрозы, которые в большом немецком городе услышала моя подруга-израильтянка от нескольких господ арабского происхождения за израильскую нашивку на платье.

Быть такими, какими "немцы" хотят нас видеть?

С истинно немецкой дисциплинированностью мой прадед и прабабка переписали все свое имущество до последних подштанников и носового платка, его конфисковали и использовали для финансирования их депортации. Не помогло, что были они вполне ассимилированными добрыми гражданами Германии. В наши дни многие евреи также одержимы стремлением быть такими, какими хотели бы видеть их "немцы". Возможно, за этим скрывается надежда, "в случае чего" отделаться легче, чем другие. Очень хочется доказать, что они скорее немцы, чем евреи. Политики и общественные деятели нередко получают для "критики Израиля" от столь же "критически мыслящих" евреев "сертификат кашрута": нет, они не антисемиты, но критика Израиля пока что, вроде бы, не запрещена!

Представители нашей общины и Центрального Совета повторяют за немецкими политиками, что Антисемитизм-де проявляется в основном справа, хотя всем известно, что это неправда. Короче говоря, немецкий еврей стремится понравиться. Мы (или, как минимум, наши представители) не хотят поднимать голос, плыть против течения, говорить неудобную правду, которую слушают неохотно. Многие евреи в Германии предпочитают скорее от Израиля отмежеваться, чем утратить симпатию немцев.

Мне стыдно за это раболепство, за то, что многие немецкие евреи без возражений становятся игрушкой в руках политиков и СМИ. Давно пора бы понять, что практически на каждом этапе долгой истории преследований еврей оказывался прежде всего евреем. Каким бы ни был он патриотом, как бы ни отрекался от своего еврейского происхождения, в конечном итоге он оказывался таким же евреем, как и всякий другой. Пора бы немецким евреям усвоить то, что давно уже известно антисемитам: в конце концов, мы – единый народ. Будем же верны себе.

В защиту суеверий и предрассудков. Часть I B

Глава V. На чем держится мир

Кому велено чирикать —
Не мурлыкайте!
Кому велено мурлыкать —
Не чирикайте!
Не бывать вороне коровою,
Не летать лягушатам под облаком!
    К. Чуковский


Честно говоря, меня всегда изумляли споры насчет теории "большого взрыва", которая, якобы, подтверждает, что у мира есть Творец. Ну, то есть, профессиональный физик, может, и может усмотреть в ней какие-нибудь доказательства чего-нибудь, но большинство людей на свете все-таки не физики, и все, сколько их ни есть, мифы творения всех времен и народов повествуют на самом деле совсем о другом.

Согласно этим мифам, первоочередная задача Творца –не создание вселенной (даже если об этом и упоминается), но ее УПОРЯДОЧЕНИЕ. Превращение ХАОСА в КОСМОС, где-то заклинаниями, где-то усмирением/уничтожением чудовищ, где-то сортировкой и расстановкой по местам всех планет, морей и суши.

На уровне сообщества, опыт которого, собственно, и отражается в мифах, ХАОС – это анархия, распад, война всех со всеми. Судя по тому, что "сотворение мира" не только в мифах пересказывается, но и постоянно воспроизводится в ритуалах, мир требуется периодически упорядочивать снова и снова. Отчего же возникает такая необходимость?

Вот тут нам опять может прийти на помощь пример братьев наших меньших, описанный Конрадом Лоренцом в книге о внутривидовой агрессии.

Есть у высших животных, в том числе и у человека, инстинкты, без которых выживать невозможно, но гибель столь же неминуема, если дать им зашкаливать. Инстинкт агрессии, инстинкт секса… и т.д., и т.п. У животных имеются инстинктивные же механизмы их обуздания. У волка, которому подставляет шею более слабый собрат, или у стаи крыс, ощущающих родной запах своего члена, тормоз "не убивай" включается автоматически, без осознаний и рассуждений.

Лоренц подчеркивает принципиальную разницу между человеком и животным: у человека роль тормоза играет культура, точнее – запреты, которые она содержит. Человек обязан включить сознание и волевым усилием наступать на горло собственной песне. Поступки, совершенные под действием "зашкаливания" инстинктов, санкционируются обществом и именуются "грехом".

В отличие от животного инстинкта человеческий разум не просто распознает границу между дозволенным и зашкаливающим, он ее варьирует в зависимости от места и времени. Если в средиземноморской цивилизации секс с чужой женой приравнивался к разрушению семьи, то в областях приполярных, напротив, считается нормой. Для горожан посягательство на имущество незнакомого человека – преступление, а для бедуинов – промысел вполне законный. В средневековой Европе неуважение к религиозным ценностям каралось вплоть до высшей меры, а в Европе 20-го века считалось личным делом каждого. Такая вариативность во много раз увеличивает способность человека не только приспосабливаться к миру, но и, в отличие от животных, приспосабливать его к себе.

Но… гибкость антизашкаливающих тормозов аннулирует безусловность их срабатывания. Все религии в один голос твердят, что человек по природе грешник. Нет человека, который ни разу в жизни не пошел бы у инстинкта на поводу, или, по крайности, отбился бы без сильной фрустрации, так что во всяком сообществе будут со временем накапливаться подавленные конфликты, внутреннее напряжение и, если с ним не бороться, оно неизбежно вызовет взрыв. Основными методами борьбы в любой религии – от племенной до имперской – являются ритуал, миф и аскеза.

Ритуал в исходном моменте моделирует сотворение мира, т.е. превращение ХАОСА в КОСМОС. Примером достаточно хорошо сохранившегося подобного ритуала является карнавал – итальянский или наиболее известный сегодня бразильский. Сперва изображаем хаос: на время карнавала отменяется иерархия, кормят всех от пуза и даром, не преследуются ни потасовки, ни свальный грех, а завершался в древности этот мини-хаос, как и следовало ожидать, мини-катастрофой, т.е. – убийством.

В современных ритуалах оно лишь имитируется – сожжение ведьмы-зимы в Италии, куклы-масленицы в России, казнь Амана, завершающая еврейский пуримшпил – но в древности все было по-настоящему. Ритуальное убийство – сиречь жертвоприношение – есть завершение искусственно смоделированного ХАОСА, жертва как бы концентрирует на себе всеобщий стресс и вызванную им ненависть, ее убийство сбрасывает напряжение, символически унося с собой в могилу все грехи и проблемы сообщества, восстанавливая и сберегая упорядоченный, необходимый для жизни КОСМОС.

Как и почему это возникло, как работает, как менялось в ходе истории – от выбора жертвы по жребию до чисто символической христианской евхаристии – лучше всего объясняет Рене Жирар, для нас же сейчас важно только отметить этот намертво связанный с религией механизм сохранения сообщества и проследить, как его воспроизводили и воспроизводят эрзац-религии нашего времени.

Вспомним "Бесов", где причина убийства правильно определяется как намерение "повязать кровью". Причина выбора в жертву того, а не другого, практически не связана с тем, что делал, говорил или даже думал данный товарищ, на него символически возлагается ответственность за все, что происходит неправильно или пойдет не так, что подтверждает совершившаяся в истории замена человека жертвенным животным, вообще неспособным согрешить по-людски.

Та же самая логика действует в тоталитарных квазирелигиях двадцатого века: ответственность за все нехорошее, вплоть до плохой погоды и несчастной любви, коммунисты стабильно возлагают на буржуев, нацисты – более традиционно – на евреев. Именно навязанная нам историей роль "козла отпущения" есть непреодолимое препятствие для удачной ассимиляции, ибо всегда уже во время жизни второго, много – третьего, поколения уже почти ассимилированных в "почвенном" обществе возникает очередной кризис и нас возлагают на алтарь.

Правда, если традиционное жертвоприношение имело целью не более чем восстановление привычного порядка, то ныне массовое ритуальное убийство (коммунизм, нацизм) призвано создать нового человека, новое неба и новую землю…

Бросим взгляд и на те квазирелигии, что (пока что, во всяком случае) до власти не дорвались. Порождаемые ими многочисленные теории заговора есть не что иное как поисковая активность на предмет будущей (если повезет) потенциальной жертвы. Неомарксисты, радетели "глубинного государства", жаждут натравить широкую общественность на всех трудящихся – от сантехника до промышленника, обожатели "благородного дикаря" мечтают истребить Израиль, смеющий кощунственно защищаться от арабов – носителей светлого будущего, а также находят все новые "неопровержимые доказательства", что башни-близнецы взорвало американское правительство, поскольку светоносные арабы ну просто вот никак не могли…  Но самый широкий выбор "виноватых" предлагает, конечно, секта Гретхен-блаженненькой, ибо кто же из нас не выдыхает СО2… впрочем, к этому мы еще вернемся ниже.

Всякий ритуал поддерживается и поясняется соответствующим мифом – как бы рассказом, о том, что произошло в далеком прошлом, а на самом деле – наставлением, как правильно действовать и жить и тогда, и сейчас, и всегда. Мифы, поддерживающие ритуал, рассматривать мы тут не будем, кому интересно – обратитесь к Жирару, нам сейчас важнее другие. Если ритуал демонстрирует переход от хаоса к космосу, то интересующие нас мифы рассказывают, что делать, чтобы как можно дольше сохранить космос, не давая скатиться в хаос, а конкретно – какие инстинкты и при каких обстоятельствах надо сознательно давить всем вместе и каждому в отдельности.

Каталог инстинктов примерно совпадает с тем, что описано у Лоренца, но поскольку инстинктивных тормозов у человека нет, расчет только на волевое усилие, а для усилия нужен стимул. Мифы, как правило, ссылаются на волю божества, угрожающего в случае неповиновения прекратить защищать сообщество, т.е. бросить его на волю страшного ХАОСА.

Взять хоть те же Десять Заповедей:

1 И сказал Бог такие слова:
2 Я Господь, Бог твой, что вывел тебя из земли египетской, из дома рабства. 3 Да не будет у тебя других богов, кроме меня.
4 Не делай себе статуй, изображений (того, что) на небесах вверху, на земле внизу или в водах, что под землей. 5 Не поклоняйся им и не служи им, ибо я Господь, Бог твой, бог ревнивый, спрашивающий за грехи отцов с детей до третьего и четвертого поколения 6 и оказывающий милость до тысячного поколения любящим меня и соблюдающим мои заповеди.
7 Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; не прощает Господь тех, кто произносит имя его напрасно.
8 Помни день субботний и освящай его. 9 Шесть дней работай и занимайся всеми своими делами. 10 А седьмой день – суббота для Господа, Бога твоего; не делай никаких дел ни ты (сам), ни раб твой, ни служанка твоя, ни скот твой, ни пришелец, (живущий) в твоих пределах. 11 Ибо за шесть дней сотворил Господь небеса, землю, море и все, что в них, и отдохнул на седьмой день. Потому благословил Господь седьмой день и освятил его.
12 Почитай отца своего и мать свою, дабы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. 13 Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не лжесвидетельствуй против ближнего. 14 Не желай (отнять) дом ближнего, не желай (отнять) жену ближнего, раба и служанку его, вола и осла его и все, что (принадлежит) твоему ближнему. (Книга Шмот/Исход, Гл. 20).

Первые 11 стихов – ссылка на власть Всевышнего, на ритуалы, которые следует исполнять в знак покорности Его воле (о субботе добавим чуть ниже), а начиная с 12-го – недвусмысленные указания на сдерживание конкретных инстинктов. Но кроме теоретико-мифологических наставлений есть в религиях традиция и практическая.

В православной церкви она именуется совсем уже мрачно "умерщвлением плоти", но есть и термин более общепринятый: аскеза. Охватывает это понятие все на свете посты, вериги и власяницы, от индийских йогов, что морским узлом завязываются, до еврейской пасхальной недели, когда тортики печь надлежит только и исключительно из мацовой муки. Упражнения иной раз нелегкие и отнюдь не полезные для здоровья, хотя по нынешним временам пост еще может сойти за диету, а йога – за гимнастику, понятно, что изобретали их совсем не для этого. Но для чего же?

Аскеза – одно из самых изумительных и необходимых изобретений человечества. Вспомним еще раз Лоренца: "зашкаливание" одного инстинкта автоматически купируется инстинктом другим, типа реакции волка на подставленную шею собрата: остановка агрессии.

Но у волка специфический тормозящий инстинкт направлен на конкретный тормозимый в конкретной ситуации, а у человека хватает ума на абстракцию и обобщение. Поскольку не один, а целая группа инстинктов в широком наборе ситуаций нуждается в тормозе, надо тренировать торможение как таковое. Причем, инструментом торможения инстинктов, как и у животных предков, становится… еще один инстинкт, да еще из самых важных и опасных – инстинкт подражания.

Когда специфический навык периодического воздержания от пищи, секса, определенных видов деятельности (напр. субботний покой) практикуется всем сообществом, ребенок в процессе социализации, подражая взрослым, научается "властвовать собою". Инстинкт подражания легко оборачивается завистью и соперничеством, но в данном случае это работает не на ссоры и раздоры, а совсем наоборот. Ведь преодоление инстинктов считается похвальным и необходимым, так что возникающая конкуренция идет в направлении: Я самый сдержанный! – Нет, это я самый волевой! К тому же ее приглушает предупреждение, что гордыня – грех и может уничтожить все достижения.

Современные атеисты любят цитировать самые заковыристые жития древних аскетов: тот на столбике сидел, тот на женщин не глядел, а этот и вовсе семь лет не умывался. И как это современники за такие бессмысленные занятия могли их уважать, да еще и в книгах увековечивать их деяния?

Действительно, стоит ли уважать людей, чья напряженная деятельность кроме чистого самопреодоления никакого результата не имеет? Например, олимпийских чемпионов (интересно, что для здоровья вреднее – семь лет не умываться или десять лет анаболики глотать?) или тех же альпинистов, хотя сами живем по принципу: "Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет"? С какой радости восхищаемся йогами, что себя наизнанку выворачивают без всякого умножения прибавочного продукта?

Не потому ли, что высокий статус сограждан, демонстрирующих незаурядное умение побеждать свои инстинкты, парадоксальным образом работает на мир и согласие в нашем социуме? Ведь тот же инстинкт подражания диктует нам стремление походить на уважаемых и популярных.

И это хорошо, но… недостаточно.

Collapse )
Продолжение в следующем месяце

В защиту суеверий и предрассудков. Часть I A

Резюме:


  1. Общественное сознание изначально существовало и существует либо целиком в форме религии, либо религия, как минимум, составляет его основу.

  2. Религия необходима для нормального устроения и поддержания социальной жизни, она живет и умирает вместе с сообществом.

  3. Проблема ксенофобии и разнообразие человечества.

  4. Проблема теодицеи, мистика, гнозис и культ вождя.

  5. Традиционные религии и квазирелигии современности.

  6. Квазирелигии и "глубинное государство".

  7. Наука и религия.



Предисловие

Давно уже доказано и проверено, что на вопрос "существует ли Бог" ответа быть не может – ни положительного, ни отрицательного, зато существование религии сомнений не вызывает ни у кого. Споры идут исключительно на тему, хорошо это или плохо.

Защитники религии упирают, в основном, на нравственно-воспитательное значение и поддержку слабых душ, на что им обыкновенно возражают напоминанием о семействе Борджиа и шахидах во имя Аллаха. Противники же упирают на свободу совести и успехи естественных наук, на что им опять же возражают напоминанием об "одиночестве в толпе" и благодеяниях атомной бомбы.

Как всякое явление этого мира, религия бывает разной и функционирует по-разному в разных ситуациях, но правильной постановкой вопроса было бы, на мой взгляд:

Можно ли обойтись вообще без нее?


Глава I. Вся культура – из храма

Вышли мы все из народа,
Больше в него не пойдем.
Советский фольклор

Действительно, оттуда она и пошла. Были времена, когда этническая принадлежность от религиозной не отличалась, уголовный кодекс хранился в памяти как перечень грехов, лечились заклинаниями, представления об устройстве окружающего мира ограничивались мифами, а все виды искусства охватывались ритуалом. В сообществах, задержавшихся на уровне каменного века, оно и по сей день так, но задержались там все-таки далеко не все.

У большинства населения земли культура давно уже эмансипировалась: юриспруденция и физика, искусство и медицина обрели полную самостоятельность, гражданство определяется прежде всего территорией проживания, и даже мистика все чаще практикуется не на психотехнической, а на чисто химической основе.

К тому же, давным-давно у всех в зубах навязли вполне правдивые рассказы о прошлой жестокости, нынешнем невежестве и властолюбии всех и всяческих священнослужителей, об антиисторичности священных книг, об упрямом цеплянии за обычаи, лет 300 назад утратившие всякий смысл, о претензиях, диктовать правила поведения тем, кто их об этом не просил, и выступать от имени тех, кто их на это не уполномочил.

Так может быть, религия как таковая на самом деле себя изжила, и пора ее отправить… нет, не на свалку, конечно, а в музей? Взять, как говориться, за шкирку, посадить в пробирку, посыпать нафталином, поставить номерок и прилежно изучать, диссертации кропать об особенностях сознания человека -надцатого века. Не случайно товарищ Сталин уже век назад ехидно спрашивал, сколько у Папы Римского дивизий. Была у них власть – да вышла вся.

Предположим, действительно устарели известные традиционные госрелигии со своими иерархиями, библиотеками, и системами профессиональной подготовки, но… Почему же в двадцать первом веке среднестатистический житель большого города, которого ни в какие храмы и на аркане не затащишь, с энтузиазмом лечится наговоренной через телевизор водицей, от черных кошек бегает, а одна моя знакомая с дипломом психфака МГУ в полный ужас пришла, обнаружив, что ее сотруднице подложили проткнутую булавкой бумажную куклу. Ну и конечно, не умирает вера в посмертие во всех его вариантах – от воскресения плоти до переселения душ.

Но если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Если при всех изменениях, что происходили и происходят в мире, не перестают люди верить в сверхъестественное, значит, сохранились у этой веры какие-то функции, без которых не хотят (не могут?) люди жить. И самая важная из них, вероятно – создание и поддержание сообществ, самых разных – от деревенской общины до обширной империи.


Глава II. Нам не жить друг без друга

Единица - вздор,
                единица - ноль,
один -
      даже если
                очень важный -
не подымет
          простое
                   пятивершковое бревно,
тем более
         дом пятиэтажный.
                 В. Маяковский


Сообщество ли основа религии или наоборот, религия основа сообщества – это вопрос о яйце и курице.

С переходом от родоплеменного уклада, при котором иноплеменники считались существами другой породы, к налаживанию пусть и не всегда добрососедских, но все же отношений, появился синкретизм: заглядывая, например, по торговым делам, к соседям, наносили визит вежливости, иной раз даже и с жертвоприношением, местным божествам, официально признавая тем самым право адептов данного культа на занимаемую ими территорию.

С возникновением империй закономерно начались попытки создания религиозного единства – собирание божеств всех подвластных племен и народов в едином храме типа пантеона, а потом и замена всех их единым объектом поклонения типа мировых религий, ибо без религиозного единства единого социума не бывает. Разумеется, и в едином социуме случаются свары, гражданские войны и т.п., но все же не так часто, как между чужими.

В конечном итоге между единоверием и пантеоном выкристаллизовалась модель средняя: Обширная иерархическая структура, контролируемая и финансируемая государством или даже частично с ним конкурирующая, вроде католической церкви, обеспечивающая поклонение общей святыне, а в дополнение – местные, племенные божества типа святых, чудотворных икон и статуй с примесью домовых и кикимор.

С поправкой на специфическую ситуацию примерно то же самое было и у евреев – многочисленные "могилы праведников", амулеты от Лилит и вызовы чертей на раввинский суд (некоторые процессы они, по слухам, выиграли). И если сегодня мы нередко слышим о нашей единственной и неповторимой традиции, народ от религии не отличать, то неповторимость ее разве что в архаичности: современные нации этот фасончик уже не носят, но лет 500 назад никто и не представлял себе, что может быть иначе.

Если во времена, не столь давно прошедшие, "ересь" считалась преступлением хуже убийства, а во времена, прошедшие совсем недавно, хасиды и литваки бегали друг на друга стучать русскому царю, то отнюдь не по причине избыточного догматизма, а потому что религиозный раскол с неизбежностью тянул за собой раскол социальный. Большинство людей, вовлекавшихся в этот раскол со всеми последствиями вплоть до гражданской войны, никакими догмами сроду не интересовались, представление о них имели самое приблизительное, но резню получали по полной программе (см. Варфоломеевскую ночь).

Не в теологии дело. Когда вследствие межимперских войн границы империй и мировых религий совпадать перестали, власть имущие легко мирились с инаковерием присоединенных, поскольку те не претендовали на принадлежность к социуму присоединителей (те, что претендовали, меняли религию в индивидуальном порядке), напротив, всегда готовы были прийти на помощь в деле сохранения религиозной стабильности – не случайно тайная канцелярия его императорского величества с такой серьезностью подходила к делу Шнеура Залмана из Ляд.

Да, но это ведь – дело прошлое. В современном государстве западного типа религия давно уже – частное дело и личное убеждение каждого! Ой ли, да так ли? Да, традиционные госрелигии в Западном мире из моды вышли, перестали быть "скрепой", но совсем-то без скрепы, как показывает опыт, сообщество может и рассыпаться, свято место пусто не бывает.

Первоначально место единства религиозного заняло "единство расовое" и/или "единство классовое", но у обоих быстро обнаружилось подозрительное сходство с традиционной религией в одном из самых важных пунктов: вере в сверхъестественное.

Думаю, не надо вам напоминать, что Достоевский куда истовее верил, что его русские "народ-богоносец", чем в существование Бога как такового. Наверняка вы читали и русский перевод известной сатиры Гейне:
"А если ты и осел, то все ж /Осел от разума, хитрый, /Ты глуби ослиной души не поймешь, /Ее мистической цитры". Ну и конечно, Киплинга:

Несите бремя Белых
Среди племен чужих -
Сынов своих отправьте
Служить во благо их;
Без устали работать
Для страждущих людей -
Наполовину бесов,
Настолько же детей.


Под "белыми" он, ясное дело, понимает, прежде всего, англичан. Ну, за евреев-то я уже и вовсе молчу, всем давно известно, что если все мы без исключения один-единственный раз субботу как следует справим, как тут же придет Машиах, и будет всему человечеству новое небо и новая земля.

И хотя с официальной религией, кроме разве что еврейского варианта, все эти построения рифмуются плохо, но свидетельствуют они не просто о любви к своему языку, культуре, традиции, к каким-нибудь там родным березкам, но о совершенно религиозном поклонении некой сущности, как бы незримо присутствующей в родном сообществе, придавая его существованию высший, сверхъестественный смысл.

Впрочем, после двух мировых войн национальная идея на Западе как-то сошла на нет и обратилась в свою противоположность: объектом поклонения стал уже не свой народ, а наоборот, народы чужие. Спасения ожидают от вымышленного в 19 веке образа "благородного дикаря", которому приписываются качества совершенно сверхчеловеческие. Примерно такие же качества приписывались до недавнего времени "пролетариям всех стран". От тех и других ожидают морального совершенства, мессианского откровения, сотворения "нового неба и новой земли".

И в параллель росту этих ожиданий нарастает и кристаллизуется вокруг каждой из них некое сообщество, претендующее на авангардную роль и распространение своей идеологии на весь род людской. Коммунистическая или нацистская партия, окруженная плотным и разрастающимся слоем сочувствующих "полезных идиотов", самоотверженные "развиватели" Третьего Мира со своими героями, исповедниками и святыми типа Сталина, Гитлера, Альберта Швейцера, Хорста Весселя или Матери Терезы. Не важно, что на самом деле некоторые из них были воистину святыми, а некоторые – массовыми убийцами, в качестве объектов поклонения вторые даже опережали первых.

Все эти культы оказались равно недолговечными, довольно скоро обнаруживалось, что и "ариец", и "пролетарий", и "благородный дикарь" – такие же люди, как и все прочие, хорошие или плохие, но без всяких признаков сверхъестественности и ростков светлого будущего. А в параллель этому открытию стремительно распадалось и соответствующее сообщество, ибо нигде и никогда не существовало сообщества БЕЗ (квази)религиозного поклонения кому-то/чему-то, кого/что считают носителем сверхъестественных свойств.

Глава III. Дороже жизни

Славы
  никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
я
или
Родина.
Р. Рождественский


Сверхъестественное – это то, что имеет над нами власть, а мы над ним власти не имеем, как пишут в коммерческих контрактах "форс мажор", и место его на самой верхней ступеньке нашей иерархии ценностей: дороже всего, даже и самой жизни.

Оказывается, для нормального функционирования сообщества необходимо, чтобы в нем было достаточное количество готовых ради него жизнью пожертвовать, а для этого нет лучше средства, чем ментально вывести свою жизнь за рамки физического рождения и смерти –заслужить одобрение предков и благодарность потомков.

Древние греки считали "славу", т.е. прижизненное одобрение сограждан, смыслом и целью жизни свободного человека, зато посмертие у них было какое-то безрадостное, неинтересное, царство теней, куда Орфей за Эвридикой спускался. Мировые религии вполне естественно предпочли египетскую модель с посмертным судом, где воздастся каждому по делам его, или индийскую – с цепочкой реинкарнаций, покуда не дорастешь до правильной жизни и смерти, обеспечивающей окончательное блаженство.

В начале 20-го века Макс Волошин насмешничал:

Он утверждал (свидетель – Соловьев),
Что «человек рожден от обезьяны,
А потому – нет большия любви,
Как положить свою за ближних душу».

Но сто лет спустя обнаружилось, что иронизировал он зря. Социальная жизнь есть не только у обезьян – ближайших наших родственников – но и у всех стадных животных, и у всех у них, как и у нас, выживание сообщества ценнее жизни отдельного индивида. Когда стадо павианов сомкнутым строем шествует по саванне, по краям идут сильные самцы, и горе одинокому леопарду, если им попадется. Когда табун зебр в Серенгетти бежит от стаи гиен, строй замыкает группа агрессивных жеребцов, которые хищников бьют зубами и копытами. Конечно, защитники рискуют, но игра стоит свеч.

Не знаю, как этот факт преломляется и отражается в сознании животных, да и вообще в их сознании разбираемся мы не слишком, но вот у нас, у людей, без веры в сверхъестественное как-то не получается, тем более что это самое сверхъестественное в какой-то мере… подтверждается опытом жизни в сообществе.

Прежде всего, его легко проследить в известном всем феномене: сила коллектива (не просто толпы, но коллектива структурированного, с иерархической структурой и разделением функций) значительно превышает сумму сил включенных в него индивидов. Ощутимый "довесок", который реально действует, но никак не воспринимается органами чувств.

А что свидетельствует о жизни личности до и после телесного существования?

Как показывает трагическая судьба отловленных "маугли", не может полноценная человеческая личность сложиться без овладения языком и культурой – а ведь то и другое существовало ДО ее рождения. Сама же она, в свою очередь, воздействует на все это: поддерживает и изменяет, пусть не очень значительно, и язык, и культуру, и структуру своего социума, и результаты ее воздействия со смертью не исчезают, даже после того как забудется ее имя.

Пока человек ощущает свою связь с другими в рамках сообщества, он естественно продолжает эту связь в обе стороны: от "до рождения" до "после смерти", включая и возможность посмертной корректировки того, что в этой жизни не сбылось. Все религии настаивают на том, что истинная ценность человека у Бога определяется не его статусом в иерархии, но решениями и действиями в рамках своего статуса, будь он высок или низок, а среди этих решений высшую ступень занимает "положить душу свою за други своя". И даже если современники не оценили, всегда остается посмертие.

Вера в сверхъестественное естественно вырастает из опыта общинной жизни. Из того же опыта вырастает и другой очень важный, но очень неполиткорректный компонент любой религии – ксенофобия.


Collapse )

(no subject)

Реакция на трамповский план в Израиле простирается от полного восторга до активного отвержения.

Из стана хранителей "наследия Рабина" раздаются голоса, что на самом-то деле этот план есть не что иное как продолжение Осло – вот ведь, и два государства тут, и отделение от арабов – чего ж вам более? Но из того же стана донесся со святой могилы отчаянный вопль: "Не аннексируй!".

Из противоположного стана доносятся не менее отчаянные предупреждения, не вестись на обещания аннексии, которые еще неизвестно будут ли выполнены, но лучше отвергнуть все, и притом сразу.

Давайте исходить из того, что аннексии не получится, арабы (ну, конечно же!) ни на что не согласятся, и… что тогда?

А ничего. Останется все как было, никто ничего не отдает и ничего не получает, ибо все пряники арабам были обещаны только в случае согласия и признания границ. В этом-то и состоит главное отличие и от Осло, и от размежевания. Не хошь – ходи голодный! Как в том анекдоте – ну вот, не вышло. Хотя возможно и другое.

Например: Биби удается пробить аннексию и/или обрушить ООН-овскую пирамиду "возвращения беженцев". Думаю, что ради этого вполне стоит соглашаться на то, чего арабы не признают все равно.

Но есть еще один вариант – самый катастрофический, самый опасный и, к сожалению, вполне вероятный: приход к власти наследников Осло. Уж они-то наверняка никаких аннексий не потерпят, 4 года не станут ждать, но арабам уже вчера и государство предоставят, и туннель пророют, и "беженцев" тут же запустят аж в самый Тель-Авив. Тут сомневаться не приходится – миролюбие их нам всем давно знакомо.

Закрывайте двери

Воспоем и прославим двери, крепкие, прочные, закрытые двери. Двери, которые предотвратили резню в Галле, в синагоге на Йом-Киппур. Защитили молящихся в самый священный день еврейского календаря от безумного убийцы, движимого определенно не только юдофобией. Долгие мучительные минуты страха за свою жизнь провели они до приезда полиции. Но поплатились жизнью случайная прохожая и покупатель шаурмы в соседнем киоске. Кошмарный сон? О, нет – реальность!

У кого-то уже нет слов, но, уж у политиков этого добра всегда хватит. Печаль, Ярость, Потрясение… слыхали мы эти банальности. Но по крайней мере хоть солидарность с еврейской общиной проявили, даже мадам канцлер удостоила, преодолев обычную сдержанность. А вот двоих погибших помянули сперва только в синагоге.

Кстати, немного сдержанности политикам бы как раз не помешало, просто помолчать, прежде чем столь поспешно раскладывать все по полочкам. Обычно ведь сразу раздаются предупреждения: не обобщайте, это единичный случай, не используйте в политических целях… А тут скоренько обобщили и на всю катушку используют для обличения "духовных поджигателей", сиречь политических противников – партии "Альтернатива для Германии" (AfD).

Какая прекрасная возможность отвлечь внимание от собственных провалов. Маттиас Дёпфнер, шеф издательства Шпрингера, так прямо и говорит о "недооценке" и даже "несрабатывании системы". В Лимбурге некто с криком: "Аллах!" на угнанном грузовике восемь человек переезжает – политики говорят о ненормальном одиночке. Сириец врывается в синагогу с ножом и криком: "Аллах акбар!" – на следующий день его отпускают. Чем не стимул для возможных подражателей? А когда Kuwait Airways отказалась евреев на борт брать, догадался ли кто-нибудь запретить ей у нас взлет и посадку? Как же насчет "особой ответственности Германии"?

Ниже радара наших политиков

На радар наших политиков не попадают, видимо, "духовные поджигатели" вроде палестинцев или исламистов, шествующие с антисемитскими лозунгами по Берлину 1-го июня, в "день Аль-Кудса". Не замечают они и антисемитизма, привезенного множеством мигрантов-мусульман, что юдофобию впитали с молоком матери. И не заикается никто про "имеющиеся в обществе предпосылки", "духовных поджигателей" или глобальную сеть, подпирающую этот антисемитизм.

Вне всякого сомнения, антисемитизм в Германии есть, как и по всему миру – и чудом было бы, если бы не было. Определенно есть в Германии и правые экстремисты. Есть и агрессивные психопаты. Судя по тому, что нам известно об убийце из Галле, что он в своем видеоманифесте сам рассказал, с психикой у него нелады весьма серьезные. Можно ли считать его доказательством, что – как сказано в заголовке „Welt“ – "В Германии сгущается тьма"? Что Германия "в большой опасности"? Подозревать в нем участника правоэкстремистского заговора, искать за ним целую сеть, охватывающую всю страну?

Свежо предание, да верится с трудом, особенно при виде его самопального вооружения. Но, согласитесь, куда как соблазнительно подозревать в нем что-то такое… Как было бы славно найти и обезвредить чисто немецкую правоэкстремистскую организацию – это ведь можно сделать, не опасаясь покушения на идеал "многоцветности и разнообразия". Полагаю, именно такое желание кроется за поисками "имеющихся в обществе предпосылок" – очень хочется нащупать рычаг, взявшись за который удастся предотвратить все эти ужасы. Только ничего из этого не получится, разве что заведем государство всеобщей слежки с вылавливанием "мыслепреступлений".

Как можете вы воспрепятствовать одному психу с другого брать пример? Кстати, точно также невозможно никому запретить вычитывать из Корана призывы к насилию и человеконенавистничеству. Не помогут ни шествия со свечками, ни демонстрации, ни высокоэмоциональные ритуалы, а помогут только и исключительно двери крепкие, крепче галльской синагоги, полицейский кордон да строгое соблюдение действующих законов.

Кора Штефан
Оригинал: Die Türen schließen

Левая — правая где сторона?

Истории потребен сгусток воль,
Партийные программы безразличны.
          М. Волошин

Соперничество между левыми и правыми в современном мире давно перешло с академического уровня на уровень парламентский, а ныне дошло уже до откровенного мордобоя. Разумеется, ни та, ни другая сторона не является организацией с выраженной структурой и прописанной программой, скорее это два клубка достаточно разнородных тусовок, непрестанно конкурирующих и выясняющих отношения внутри себя, но при всяком столкновении друг с другом они безошибочно чуют врага, на подсознательном уровне улавливая принципиальную несовместимость. Так в чем же именно она заключается?

Раздающиеся со всех сторон жалобы на информационный (а также физический) террор с левой стороны большей частью справедливы, но вспомним, как всего полвека назад вели себя правые… похоже, это признак не левизны, а «позиции силы». Из чего, кстати, в частности следует, что всем разговорам о правах и свободолюбии — грош цена в базарный день — в равной мере для обеих сторон.

Столь же несерьезными можно считать утверждения типа «левый — значит подлый». Подлый — это тот, кто примазывается к власть имущим, а поскольку сегодня у власти левые, подлых в их рядах естественно найдется немало, но это не ответ на вопрос. Во всяком случае, истина, которую я пытаюсь обнаружить, не абсолютная (все правые — такие, а все левые — эдакие), но статистическая: для большинства левых характерно то, для большинства правых — это.

*  *  *


И запомни раз навсегда: нормальные люди суть те личности, которые после всех дьявольских заварушек терпеливо и аккуратно, чтобы, не дай Бог, не отломать ноженьку у какого-нибудь, пускай даже простого и зачуханного венского стула, демонтируют уличные баррикады. И, соответственно, ненормальные — это те мерзавцы, которым кажется, что им точно известно, чего им хочется от жизни. Хотя что может хотеться людям, волокущим из дома на булыжную мостовую стулья?
     Юз Алешковский


Люди бывают религиозные (условно «правые»), а бывают верующие (условно «левые»). Ну, то есть, в чистом виде как те, так и другие встречаются редко, но большинство двуногих склоняется все же к тому или другому типу.

Религиозный — человек традиции, привыкший к определенному укладу: от меню и одежды до календаря и ритуалов. Как правило, он связан с сообществом таких же религиозных, дорожит своей репутацией в нем и внутри него старается соблюдать всяческие заповеди любви к ближнему, или хотя бы притворяется, что соблюдает. На посторонних эти заповеди если и распространяются, то в ограниченном объеме — враждебность к ним не обязательна, но некоторая настороженность все же не помешает. Теоретическими обоснованиями своей картины мира интересуется не всегда, разве что когда оказывается интеллектуалом, в большинстве же случаев предпочитает не раздумывая повторять утверждения специалистов.

А верующий — это тот, кого Гумилев-младший называет пассионарием, а современное западное общественное мнение — фанатиком. Традиция как таковая, даже если случилось ему вырасти в ней,  не устраивает его никогда, все стремится не отвергнуть — так дополнить, не дополнить — так перетолковать, а лучше совсем наизнанку вывернуть и заменить чем-то новым, что он совершенно искренне принимает за хорошо забытое старое. С той же неподдельной искренностью он зачастую объявляет себя ныне противником религии как таковой, тогда как на самом деле — просто создает свою собственную и старается убрать с поля конкурирующие фирмы.

Для человека религиозного теология и ритуал, как правило — отличительный признак: свой/чужой. Для верующего всякий, не исповедующий его единоспасающее учение — враг народа, подлежащий как минимум перевоспитанию, если не уничтожению, а поскольку такими врагами оказывается естественно большинство человечества, верующему остро необходимо мировое господство. Причем, не корысти ради шагает он по трупам, но токмо волею Высшей Силы, именуемой богом, мировым разумом или исторической необходимостью…

Право же, занятно бывает иной раз слушать их рассуждения о любви к абстрактному человечеству, во имя которой они пылают жуткой ненавистью к конкретному, например, Трампу или даже к соседней секте, что не столь точно указывает магистральный путь к спасению.

Ключевое слово здесь «спасение», ибо в нормальной ситуации верующий всегда маргинал. Даже если ему отводится в обществе какая-то официальная экологическая ниша типа монастыря или клуба альпинистов, влияние его ничтожно. На авансцену он вырывается лишь в моменты кризиса с криком (по Галичу): «Я знаю, как надо!».

На самом деле ничего-то он, как правило, не знает, зато твердо рассчитывает на… чудо. Во времена стародавние запросто превращал воду в вино, воскрешал мертвых и выходил на войну с уверенностью, что плечом к плечу с ним будет сражаться Всевышний при мощной поддержке ангелов своих. По нынешним временам аргументация несколько усложнилась.

Возьмем для примера приснопамятный ленинский опус «Великий почин». Коммунисты из депо «Москва-Сортировочная» бесплатно и без выходных ремонтируют паровозы, чтобы обеспечить городу защиту от подступающего Деникина. Поведение вполне разумное, если учесть перспективу в случае победы оного Деникина всей ячейкой болтаться на фонарных столбах — на их месте так поступил бы каждый.

Но Ленин толкует это как превращение действующих лиц из прежнего человека — ленивого и корыстного — в нового, готового трудиться за так, не покладая рук, исключительно ради удовольствия приносить пользу ближним. Он утверждает, что революция совершила чудо преображения вида хомо сапиенс — правда, пока всего лишь в масштабе депо «Москва-Сортировочная», но ведь и Иисуса объявили в свое время «первым из воскресших» и залогом будущего воскресения всех верующих в него.

Сегодня наследники товарища Ленина ничтоже сумняшеся обещают нам управлять климатом, накормить весь мир пятью хлебами, без всякого генератора добыть электричество из штепсельной розетки и навести в Африке демократию. Конечно, есть среди них и жулики, и просто хлестаковы «без царя в голове», но есть и миллионы, искренне верящие во все эти заклинания.

Сами веруют и от прочих требуют веры, ибо без веры чудо не получается, о чем они — надо отдать им справедливость — всегда предупреждали честно. Не надо принимать это за дешевую демагогию, так оно и было от века, в чем мы сейчас убедимся на примере известной бардовской песенки 60-х годов, в которой всплывают и высвечиваются очень древние архетипы человечества.

Прошу любить и жаловать: «Маленький трубач«.

    Но как-то раз в дожди осенние
    В чужой степи, в чужом краю
    Полк оказался в окружении,
    И командир погиб в бою.
    Ну, как же быть? Ах, как же быть?
    Ну, что, трубач, тебе трубить?

    И встал трубач в дыму и пламени,
    К губам трубу свою прижал —
    И за трубой весь полк израненный
    Запел «Интернационал».
    И полк пошёл за трубачом,
    Обыкновенным трубачом. 

В кризисной ситуации, когда руководство исчезло и все растеряны, трубач заводит культовую мелодию, подхватывая которую люди исповедуют свою веру, ощущают себя единым целым, и потому происходит чудо спасения. Именно такие чудеса на самом деле умели творить все религии всех времен и народов, отсюда пошла вера в их способность и другие чудеса совершать, что, правда, не всегда подтверждалось фактами, но было полезно ради сохранения обретенного единства.

Итак, полк пошел за трубачом. Но ведь трубач — не офицер, не учили его выбирать в бою направление, руководствуется он исключительно интуицией, в точности как пассионарий, вдохновенно клепающий на коленке свою единоспасающую теологию. И возникает то, что в наши дни именуется «деструктивным мемом». Согласно Википедии «мем» — это информация, функционирование которой имеет поведенческие проявления. Соответственно, «деструктивный мем» — это информация, поведенческие проявления которой разрушительны и опасны. Самый известный деструктивный мем прошедшего века как раз и использовал в качестве культовой мелодии «Интернационал».

Вы будет смеяться, но первое, что происходит с текстом или действом, когда он(о) становится культовым, т.е. знаком причастности к группе — это потеря изначального смысла. Место его занимает переживание общности, сплочения, принадлежности к некоторому «мы». Мало кто из христиан задумывается над тем, что евхаристия имитирует трапезу, также как мало кто из московских или питерских интеллигентов задумывался над смыслом «Мастера и Маргариты». И молодежь периода «Оттепели» вряд ли разбиралась в словах «Интернационала». А слова-то ведь страшненькие.

    Весь мир насилья мы разрушим
    До основанья, а затем
    Мы наш, мы новый мир построим, —
    Кто был ничем, тот станет всем. <…>
    Лишь мы, работники всемирной
    Великой армии труда
    Владеть землёй имеем право,
    Но паразиты — никогда!
    И если гром великий грянет
    Над сворой псов и палачей,
    Для нас всё также солнце станет
    Сиять огнём своих лучей.

Вдумаешься в такую декларацию о намерениях — и сразу понятно станет, на какой поезд Достоевский билет возвращал и чего он там теоретизировал насчет слезинки ребенка…

Очень интересное и точное сопоставление правого (религиозного) и левого (верующего) мировоззрения есть в сборнике «Вехи» — да-да, та самая, по словам Ленина,  «энциклопедия русского ренегатства» — в статье С.Н. Булгакова «Героизм и подвижничество«. Причем, автору и в голову не приходит, что в молодости христианство было не таким, каким стало при его жизни, а наоборот — весьма близким к осуждаемому им мировоззрению русской интеллигенции, взять хоть «Откровение Иоанна». Когда я его в первый раз открыла, никак не могла понять, откуда такое сильное ощущение deja vu, где встречала я если не этот текст, то нечто, очень на него похожее? Потом сообразила: «Манифест коммунистической партии».

Православное христианство времен Булгакова — типичное мировоззрение старой религиозной традиции, а то, что он именует «интеллигентским героизмом» — типичный зародыш новой религии, т. е. — деструктивный мем.

Господство таких мемов и есть то, что Ханна Арендт именовала тоталитаризмом. Сегодня это слово превратили в ругательство и ярлыком наклеивают на все, что не демократия — будь то саудовская монархия или диктатура Пиночета. Но Арендт имела в виду совсем другое.

Саудовский принц без колебаний ликвидирует всякого, в ком видит соперника в борьбе за власть, Пиночет раскидывает сеть массовых репрессий против сторонников Альенде, но… подавив сопротивление, они репрессии ослабляют или даже отменяют совсем.

Сталин или Гитлер, Пол-Пот или Мао-Цзе-Дун, напротив, главные, многомиллионные репрессии разворачивают только после полного подавления сопротивления и стабилизации режима. Власть нужна им не сама по себе, но как площадка для насаждения новой, молодой религии, не цель, а средство создания нового, правильного, спасенного человечества.

Шансы конкурирующих мемов на выживание и дальнейшее развитие, равно как и размеры причиняемого ими ущерба, определяются вовсе не убедительностью их теорий или степенью их кровожадности, но одним-единственным вопросом: сумеют ли люди, собравшиеся под знаменем этого мема, создать в течение немногих поколений реальную общинную жизнь. Понятно, что это обусловлено огромным количеством привходящих обстоятельств, т.е. в значительной степени случайно.

Впрочем, в двадцатом веке можно проследить одну интересную особенность: два наиболее страшных, наиболее деструктивных мема — нацизм и коммунизм — общины создать не смогли, психологически замещая общинную сплоченность культом вождя-чудотворца. Скрывается ли за этим какая-то закономерность, судить не берусь, но факт, что оба оказались недолговечными.

Зато определенно закономерна потребность в религии как таковой, свойственная всем сообществам хомо как бы сапиенсов. Деструктивный мем — зародыш новой религии — закономерно возникает с распадом старой — в ситуации гибели командира любой полк пойдет за трубачом, и никакие гуманистические или рациональные опровержения не смогут помешать идее овладеть массами. Почитайте, что писали римские интеллектуалы о новорожденном христианстве. Уверяю вас, они были правы, перечисляя нелепые легенды и бессмысленные ритуалы, но… кто же в итоге вышел победителем?

Деструктивный мем, завоевавший господство в обществе, со временем либо утратит свою деструктивность, агрессивность его уменьшится, теология станет рациональной — хотя бы на уровне объяснения, почему рай на земле все еще не настал — как случилось, например, с иудаизмом мессианских движений конца Второго Храма. Либо быстро выродится и все общество утянет с собой на дно — то, что мы видим в результате коммунизма в России.

*  *  *


Течет вода Кубань-реки,
куда велят большевики.
   Советский плакат


Разумеется, крушение религии — не причина, а следствие и безошибочный признак происходящего распада общества, такой же как, например, превышение смертности над рождаемостью или явление «полезных идиотов». Рассмотрение причин увело бы нас слишком далеко, нам важно лишь отметить, что распад вполне закономерно сопровождается взрывом активности пассионариев и появлением широкого спектра деструктивных мемов, конкурирующих за право стать зародышем религии завтрашнего дня.

Все они выстроены по одной схеме:

    Распад сообщества переосмысливается в природную катастрофу как следствие человеческой греховности, вспомните хотя бы пресловутые «казни египетские». В одной из русских летописей упоминается, что в каком-то году не случилось зимы, за что как не обеспечившего уволили митрополита. Сегодня вся Европа стоит на ушах из-за слухов о вымирании лесов, исчезновении пчел, утопании белых медведей и виновности промышленности в глобальном потеплении. К реальной заботе о сохранении окружающей среды эти приступы паники отношения практически не имеют, к примеру, никого особо не волнует массовая гибель птиц из-за ветряков, понатыканных на северных равнинах Германии.
    Единственным спасением представляется мировое господство соответствующей партии. Нацисты и коммунисты на это претендовали открыто, соответственно: «Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра — весь мир» и «Наш лозунг — всемирный Советский Союз». Спасители природы объясняют, что без всемирного правительства нет никакой возможности заставить неразумное человечество под корень извести СО2, и уж тем более только перераспределение в мировом масштабе обеспечит каждому двуногому право дармового прокормления и проживания по всему земному шару. Если и не сразу, то вскоре после того, как спасители мира возьмут бразды правления в свои руки, природа и человечество коренным образом преобразуются, наступит гармония, изобилие и всеобщее счастье.
    «Доказательства» истинности предлагаемого мема можно видеть уже в наши дни — его адепты творят (при наличии у публики достаточной веры) многочисленные и наглядные чудеса: Алексей Стаханов дает стране угля свыше сил человеческих, а 28 панфиловцев подбивают немецкие танки маневром технически неосуществимым. И самое главное: наши люди в большинстве своем куда добрее, умнее и храбрее, чем среднестатистические представителе загнивающего буржуазного общества. И даже в области балета мы впереди планеты всей.

Сегодня, впрочем, преобладают чудеса иного сорта — не обеспечение положительных, но предотвращение отрицательных событий, что даже проще, ибо от публики требуется вера всего лишь в то, что, если бы не «спасители», все эти катастрофы неизбежно произошли бы (или произойдут). Помните, у Городницкого:

     Невезучее мое поколение,
    Нам глобальное грозит потепление,
    Нас пугает грипп свиной гиблой зоною,
    Угрожают нам дырою озонною.

    Нет печальнее, народ, этой повести,
    Нас задушит углерод в жарком поясе,
    Нас задушит углерод в жарком поясе,
    На горах растает лед и на полюсе.

    За окошками беда косоротится,
    Убежит в моря вода, не воротится.
    Все сумеет города затопить она,
    Сгинет Лондон без следа вместе с Питером.

Повторим еще раз: все эти чудеса происходят только при условии веры участников, и зададим простой вопрос: Почему же они верят?

*  *  *


Теоретически я допускаю существование
настоящих атеистов, но в жизни они мне
не встречались.
                     А. Мень


А потому что все разговоры о «безрелигиозном будущем» результат заблуждения: господа философы ничтоже сумняшеся приняли умирание собственной традиционной религии за исчезновение религии как таковой. А среднестатистический хомо сапиенс без религии жить никак не согласен.

Религия — вовсе не «вздох угнетенной твари», не инструмент морального совершенствования и не результат страха необразованного туземца перед стихийными бедствиями. Будучи животным общественным и на многопоколенном опыте убедившись, что если он плюнет на коллектив, то коллектив утрется, а если коллектив на него, то он утонет, хомо сапиенс вполне обоснованно видит в этом самом родном коллективе носителя и источник силы, недоступной отдельному индивиду, но способной (и желающей) поддержать его, если он действует в интересах коллектива.

Мы эту силу называем «сверхъестественной», но предки наши такого слова не знали. И то, что мы ныне именуем «загробной жизнью», разумелось у них само собой — будь то в форме переселения душ или суда Осириса — потому что и жизнь незагробная не мыслилась в одиночку. Человек существует, поскольку в рамках сообщества взаимодействует с другими людьми, и смерть в этом ничего не меняет, он «присоединяется к своему народу», оставляя неумершим память общения с ним, детей и внуков как продолжателей его личности. И более того — умершие обретают могущество, становятся защитниками и покровителями живых, объектом широко распространенного культа предков. Наиболее значимым подтверждением правоты и стабильности сообщества, его картины мира, всегда было наличие мощной «потусторонней» поддержки, памяти о тех, кто отдал жизнь за… Не даром песенка о маленьком трубаче заканчивается гибелью героя на избранном им верном пути.


Религия есть не что иное как проекция общинного образа жизни в плоскость ментальности принадлежащих к общине индивидов, как круг есть проекция трехмерного цилиндра на двухмерную плоскость. Исчезновение религии есть симптом распада общины, подобно тому как проекция в виде круга исчезает вместе с цилиндром, а в одиночку наш сапиенс жить решительно не согласен. Это для него травма, а травма естественно вызывает у него… что? Правильно — агрессию.

Возникновение новой религии не с новой теолого-философской школой связано (она всегда выстроится по мере необходимости), но с формированием новой общины. Сформироваться она может только из людей, которые по какой-то причине лишились прежней, они фрустрированы и, естественно, агрессивны. Они в обиде на окружающий мир и надеются найти друг в друге союзников по общей борьбе против него, используя верующих, т.е. «левых», как центр кристаллизации.

Не обязательно при этом растет количество реально верующих, но в геометрической прогрессии, особенно среди молодежи, растет число их сторонников, т.е. приверженцев «левой» идеологии, готовых идти за ними и верить в любого дьявола, лишь только увидит шанс оказаться в сплоченной группе, заменяющей общину сегодня и обещающей в будущих поколениях превратиться в нее.

Исполнит ли она свое обещание, станет ли домом для своих сегодняшних сторонников и их потомков или окажется для них гибельной ловушкой? Никто не предскажет заранее, но большинство человечества явственно готово пойти на этот риск. Безобщинная жизнь хуже смерти. 

(no subject)

МИД Израиля подтвердил, что в результате террористической атаки в синагоге Повей , Сан-Диего ранены два гражданина Израиля - 8-летняя Ноя Дайян и ее дядя, 34-летний Альмог Перец.

Семья Нои переехала несколько лет назад из Сдерота в Соединенные Штаты из-за непрекращающихся ракетных обстрелов Сдерота.


Думали - не догонят...

Вам ехать – или шашечки?

Есть время раздирать, и время сшивать;
время молчать, и время говорить;
             Когелет 3,7

Голосовать я собираюсь, конечно, за Биби, но это меня не обязывает одобрять все, что бы он ни учинил. И, в частности, не вижу смысла в недавней сваре с поляками. Даже если считать их утверждения прямой неправдой, чего добиваемся мы, опровергая ее?

Конечно же вы скажете, что надо как можно настойчивее утверждать правду о Холокосте, чтобы не допустить его повторения… Но не кажется ли вам, что это попытка с негодными средствами?

Чего мы, собственно, от поляков хотим?

Чтоб они юдофобами быть перестали? Не перестанут, причем, не они одни. Вон во Франции-то намедни отважные желтожилетники одному полезному еврею морду, правда, не набили, из уважения к полиции, но уж зато в эту самую морду от души высказали все, что думают и о нем, и о его народе.

Чтобы загадочная "мировая общественность" вспомнила про Едвабне? А ей про это неинтересно. Когда я слышу об очередных миллионах, потраченных на пропаганду "мы хорошие!", вспоминаю всегда слова Менделеева, насчет печь топить ассигнациями. Успешным может быть только мессидж: "С нами выгодно дело иметь".

На такой призыв бескорыстные христиане с радостью откликаются вот уже два тысячелетия, и если не откликнулись в 20-м веке, то исключительно потому, что с арабами показалось им выгодней тусоваться (потом им стало худо – но это уж потом…).

И честное слово, ни при чем здесь юдофобия, в международных отношениях это – норма. Не тот союзник, кто моралью всех превзошел, но тот, чьи интересы с твоими совпадают… в данный момент. Вчера еще в глаза глядел (типа, русский с китайцем – братья навек), а нынче все косится в сторону (типа выяснения отношений на Даманском). А завтра – вновь согласье и любовь, и Даманский китайцы получают в подарок. Немцы с французами 300 лет враждовали, а нынче – не разлей вода. У корейцев на Японию зуб не хуже, чем у нас на поляков, но сегодня Корея Южная с японцами плечом к плечу против Северной стоит (и против возвышающегося за ее спиной Китая!). Арабы – и те на сближение с нами пошли перед лицом общей иранской опасности (надолго ли – аллах ведает).  
 
Да, юдофобия, в том числе не в последнюю очередь польская, была одной из причин Холокоста, но куда более весомой причиной была наша беззащитность, физическая невозможность оказать достаточное сопротивление. Так вот, юдофобию устранить мы не в силах – что тогда, что сейчас – зато сейчас появилась у нас реальная возможность самозащиты.

А поскольку никакого другого противохолокостного средства в нашем распоряжении нет, надо развивать, укреплять и совершенствовать это. А для этого союзники требуются, всем, даже и не такой карманной державе как наша. А союзники – это те, чьи интересы на данном этапе совпали с нашими. Еще раз повторяю: не идеалы (это хорошо, но не обязательно), а интересы. Это и надо использовать сегодня на всю катушку, а там… мы будем посмотреть.

(no subject)

Статья Геннадия Горелика о верующих и неверующих ученых-естествоиспытателях напомнила мне о вопросе, которым определенно не задаются ни автор, ни его герои: взаимоотношения науки и религии…

Дело в том, что современная фундаментальная наука сформировалась в культурном пространстве только одной определенной религии, а именно – западной ветви христианства, и более того – влияние и престиж ее падают по мере падения влияния этой религии. Дело не в мировоззрении того или иного ученого, а в том, считает ли общество познание природы занятием, серьезным, осмысленным, заслуживающим уважения, готово ли за него платить или держит его, как в Древней Греции, в лучшем случае, за безобидное хобби.

У каждого входа в современную науку действительно стоит древний грек, но… у входа он и остался – дальше не пошел, стимула не было. А появился этот стимул… вы будете смеяться, но сформировался он в процессе толкования Библии. Но чтобы это понять, надо сперва разобраться, чем отличалось мировосприятие еврейских авторов от греческих толкователей.

Для евреев времен ТАНАХа исследования природы мировоззренческой роли не играли. Естественно, что-то в этом роде возникало при решении практических задач, но обобщение опыта не было системным, и если где и фиксировалось, то уж во всяком случае не в культовых, законодательных или исторических книгах. Знаменитый "шестоднев" (Первая глава "Берешит"), равно как и соответствующие псалмы, мыслился вовсе не протокольным описанием божественных трудов, но хвалебным и благодарственным гимном Творцу – Создателю природы и человека. Как именно и в каком порядке Он их создавал, поэт мог описывать, как Он на душу положит – абы красиво.

Никакого описания Бога как такового в ТАНАХе нет, есть серьезное и подробное описание опыта народа в общении с Ним, того, что мы от Него видели, поняли, испытали.  Никто не ставит вопроса, каков Он сам по себе, не из повышенного благочестия, а потому что тогдашние евреи вообще относились к миру как процессу взаимодействия, а что в него не вовлечено – то нам и неинтересно. Иное дело – греки.

Для их культуры характерно то, что можно назвать "объективацией": стремление понять, как и почему оно тикает без всякого нашего участия. Второй важной особенностью их традиции была свобода дискуссии: можно так понимать, а можно и иначе, евреи такой подход усвоили только на стадии Талмуда.

Иосиф Флавий считает это недостатком греческой культуры и ставит в пример свою, где рассуждать дозволяется лишь особам сертифицированным, коих решение становится обязательным для всех остальных. Это, конечно, не значит, что в еврейском обществе де факто не было разногласий – были, да еще какие, вплоть до гражданской войны, но они вот именно были признаком ее приближения, в то время как у греков они были нормой и к социальному взрыву не вели.   

Так вот, с принятием христианства, а с ним и ТАНАХа как божественного Откровения, люди эллинистической культуры вынуждены были из него вычитывать нечто, что не было вписано в него изначально: ответы на вопросы, которые авторы в рамках своей культуры не ставили и ставить не могли. Исходное Откровение было НЕ ПРО ЭТО, но те, кто его получил в готовом виде, без ЭТОГО обойтись не могли. Из опыта открытия Творца через общение с Ним в тварном мире они стали делать выводы об объективных свойствах тварного мира. Треск, скрип, натяжки… (Во избежание… надо отметить, что те же проблемы с ТАНАХом возникли и в иудаизме, и там решения были другие, хотя не менее изящные, но мы сейчас не про то).

Впрочем, теологические тонкости в первые века христианства интересовали скорее восточную часть римской империи – там были древние культуры, эллинистическая философия, более или менее стабильное государство. В западной части были переселения народов, распад системы и церковь в процессе обращения варваров волей-неволей взяла на себя чисто организационные функции – не до теологии им тогда было. Культурная традиция прервалась.

Возобновилась она в эпоху Крестовых походов с получением через мусульман светской эллинистической литературы. При сохранении памяти об истоках своей религии и наличии перед глазами примера Византии полуграмотные "западники" на все греко-латинское наследие естественно смотрели снизу вверх… вот так и оказалось изучение Аристотеля занятием не просто интересным, но благочестивым.

Поначалу его просто заучивали, цитировали, логику и теории его использовали для объяснения каких-то явлений… но в конце концов невозможно было не заметить, что сам-то Аристотель реальность наблюдал и с ней сообразовывал свои выводы. И первые опыты наблюдений, объяснений, экспериментов вошли в христианские монастыри не просто в качестве приятного досуга, но наряду с толкованием священных текстов. Известные университетские диспуты насчет количества ангелов на кончике иглы отнюдь не приравнивались по статусу к известной дискуссии дяди Митяя с дядей Миняем, доедет ли такое колесо до Москвы, но выражали важность и престижность греческой культуры полемики.

Остановимся на этом примере. Дядя Митяй и дядя Миняй могут дискутировать в свое удовольствие, ни от кого не скрываясь, по той простой причине, что предмет и выводы их дискуссии ни для кого не представляют ни опасности, ни интереса. Они могут быть правы или ошибаться – никакого значения этому не придают ни окружающие, ни даже они сами.

Николай Коперник не без основания опасается публиковать свою книгу "Об обращении небесных сфер", хотя практические выводы из вопроса, вращается ли земля, по тем временам возможны не более, чем из вопроса, куда доедет колесо. Но вопрос об обращении сфер оказывается вопросом мировоззренческим, а в таких делах нонконформизм всегда был и поныне остается наказуемым – вплоть до высшей меры.

Те явления, которые нам всю жизнь выдавали за свидетельство "несовместимости науки и религии", свидетельствуют на самом деле о том, что постановка проблем, ставшая позже основой фундаментальной науки, по стечению исторических обстоятельств была признана частью религии – исследование тварного мира считалось служением Творцу, обнаружением и подтверждением Его величия (см. хотя бы философию Фомы Аквинского).

Итак, естественнонаучные исследования были занятием престижным, во многих случаях и доходным, хотя и весьма опасным, поскольку религиозные темы есть всегда темы социальные, связанные с вопросом о власти. Но прежде всего, они были вполне пригодными в качестве смысла жизни по В. Франклу: человек, решивший посвятить себя науке, не имевшей в те времена практического приложения, не сомневался, что тем самым служит Создателю

Только не напоминайте мне пожалуйста, что репутация науки как занятия высокодуховного и благородного веру в Создателя пережила на пару веков, ибо пара веков для истории – не время. Есть ритм смены поколений, есть механизмы преемственности культуры, но сегодня результат налицо.

Сегодня в моде наука прикладная, та, что смыкается с техникой, и это, конечно, прекрасно, потому что она ощутимо улучшает нам жизнь. Возможно, "задела" фундаментальных наук еще на пару веков технического прогресса хватит, ну а потом… Не будем загадывать, может, к тому времени опять вернемся к вере…